Андрей Григорьевич Шкура

Андрей Григорьевич Шкура родился 19 февраля 1886 г.
в Екатеринодаре, в семье отставного полковника Кубан-
ского казачьего войска. Впоследствии он предпочел сме-
нить свою фамилию на Шкуро, что, впрочем, не избавило
его от туповатых, но довольно злых издевок со стороны
большевиков.
Во времена самодержавия будущий «ярый контррево-
люционер» обладал репутацией «политически неблагона-
дежного элемента» и в бурном 1905 г. даже принял учас-
тие в так называемом бунте, приключившемся в 3-м Мос-
ковском кадетском корпусе. Сам Шкуро не без юмора
вспоминал об этом эпизоде своей биографии: «Общее
беспредметное недовольство в обществе, несомненно,
бессознательно проникло и в кадетские умы, и мы пере-
шли в оппозицию к начальству, постепенно усиливавшу-
юся на почве бестактности некоторых педагогов; дело
обострилось вопросом о неудовлетворительном качестве
подаваемых котлет; началось брожение умов. Я написал
обличительные, против начальства, стихи, которые с боль-
шим подъемом читал перед однокашниками. 3 октября
произошел кадетский бунт. Мы поломали парты и ска-
мейки, побили лампы, прогнали педагогов, разгромили
квартиру директора корпуса и бушевали целую ночь…
К утру наш дух протеста иссяк за отсутствием дальней-
ших объектов разрушения. Начались репрессии…», ог-
раничившиеся тем, что после месячного изгнания Шку-
ро восстановили в корпусе. Искупая вину, он превратил-
ся в одного из самых старательных учеников и даже сумел
благополучно пройти по конкурсу в Николаевское кавале-
рийское училище.

В 1907 г. Андрей Григорьевич был выпущен в 1-й Уман-
ский казачий полк, после чего в качестве «охотника» от-
правился в Персию. Здесь он отличился в стычках с мест-
ными контрабандистами и получил свою первую награ-
ду — орден Св. Станислава 3-й степени.
Вернувшись через год на родину, молодой офицер по-
началу предался кутежам и амурным приключениям, но
затем остепенился и женился на Т. С. Протасовой — до-
чери директора народных училищ Ставропольской губер-
нии. В качестве свадебного путешествия супруги совер-
шили вояж по Бельгии и Германии.
Первую мировую войну Шкуро встретил в должности
младшего офицера 3-го Хоперского казачьего полка. Де-
бют его на поле сражения прошел вполне успешно. В на-
чале августа 1914 г. у Тарновы хоперцы верхом на лоша-
дях выпрыгнули из вагонов в чистое поле и с ходу атако-
вали наступающие цепи неприятеля. Враг обратился в бег-
ство. Вплавь переправившись через реку Сан, взвод Шку-
ро продолжил преследование противника и разгромил
эскадрон немецких гусар. Отважный командир получил
заветную «клюкву» — Св. Анну 4-й степени на шашку
с красным темляком.
За бой при Таржимехи (в июле 1915 г.) Шкуро удосто-
ился звания есаула. В решающий момент он появился пе-
ред немцами во главе команды пулеметчиков и встретил
противника шквалом огня. Одна из вражеских пуль не
миновала лихого казака и, ударившись в рукоятку висев-
шего на поясе кинжала, пробила живот. Если бы не этот
самый кинжал, рана оказалась бы смертельной.
Во время очередного затишья на фронте Андрею Гри-
горьевичу пришла в голову мысль развернуть партизан-
ские действия на оккупированной немцами территории Мин-
ской губернии. Идея командованию понравилась, и вскоре
он стал командиром Кубанского конного отряда особого
назначения из 600 казаков и добровольцев. Правда, ново-
го Дениса Давыдова из Шкуро не вышло: развернуть пол-
номасштабную партизанскую войну не удалось «вслед-
ствие пассивности и запуганности населения». Тем не
менее отряд получил большую известность; соотечествен-
ники называли его бойцов то почтительно — «волчьей
сотней» (по черному знамени с оскаленной волчьей мор-
дой), то слегка иронично — «шкурятами».
Летом 1916 г. «волчью сотню» перебросили в Галицию.
Здесь Шкуро особо отличился, совершив 70-верстный рейд
по тылам австро-венгерской армии. В Первую мировую
войну подобные рейды были редкостью, в Гражданскую
же они стали обычной практикой.
После Февральской революции «шкурят» решили пе-
ревести в Персию, в состав 1-го Кавказского кавалерий-
ского корпуса (со штаб-квартирой в Хамадане). В отличие
от других частей, «волчья сотня» практически не подда-
валась большевистской пропаганде. Так, например, в пер-
сидском порту Энзели в ходе очередной политической
дискуссии казаки поколотили группу матросов, застави-
ли их встать на колени и пропеть «Боже, Царя храни».
Далее, по дороге в Хамадан, «шкурята» внимательно вы-
слушивали всех агитаторов, после чего также подвергали
их порке.
Не удивительно, что по всему Кавказскому фронту за
Андреем Григорьевичем и его подчиненными закрепилась
репутация врагов революции. После Октябрьского пере-
ворота подобная известность грозила смертельной опас-
ностью. Ночью 26 декабря в Хамадане проходившего по
двору Шкуро обстреляли с крыши соседнего дома. Одна из
пуль должна была попасть прямо в сердце, однако на сей
раз жизнь атаману спасли костяные газыри черкески…
К тому времени русские войска уже оставляли Пер-
сию. Наиболее надежные «шкурята» были демобилизова-
ны, и самому Андрею Григорьевичу пришлось добирать-
ся домой без надежного эскорта. Боясь стать жертвой
расправы, он переоделся в простого солдата и кое-как до-
брался до Энзели. Здесь Шкуро взяли под защиту его быв-
шие сослуживцы из 3-го Хоперского полка.
Весной 1918 г. в Кисловодске Андрей Григорьевич при-
соединился к своей семье. Тогдашний главком красных
войск Северного Кавказа Автономов пытался привлечь его
к реализации оригинального замысла: примирить Совет-
скую власть с казаками и офицерами, создать из них но-
вую русскую армию и начать борьбу против немцев. Во
что мог бы вылиться этот план, сказать трудно, но вскоре
Автономов лишился своего поста, а Шкуро пришлось
перейти на нелегальное положение.
На глухой «волчьей поляне» Андрей Григорьевич уст-
роил сходку своих соратников, где объявил о начале от-
крытой борьбы против красных и создании Южной Ку-
банской армии. В тот момент армия вместе с самим ко-
мандующим насчитывала всего 14 человек, однако довольно
быстро численность ее выросла в сотни раз.
Шкуро сумел овладеть Кисловодском и даже выпустил
собственную валюту — «шкуринки» (использовав для этой
цели этикетки из-под лимонада). Красные стянули против
него огромные силы, но лихой партизан вырвался из ло-
вушки, сумев вывести из района Минеральных Вод огром-
ные толпы курортников-«буржуев», которых в противном
случае, вероятнее всего, ожидала бы жестокая расправа.
Утащил с собой Андрей Григорьевич и огромные суммы из
кисловодского казначейства, на которые впоследствии гу-
лял еще несколько месяцев. Здесь следует отметить, что на
протяжении всей своей карьеры «кубанский Платов» про-
являл самый живой интерес к захвату военных трофеев.
В июле на Кубани появилась Добровольческая армия
Деникина. Шкуро решил «преподнести» ей Ставрополь.
Разгромив крупный красный отряд, он повесил комиссара
Петрова и на повозке отправил его труп в город с запиской
о том, что в ближайшее время весь местный Совнарком
ждет подобная участь. Чуть позже по телеграфу Андрей
Григорьевич передал большевикам ультиматум с требова-
нием в 48 часов оставить Ставрополь, грозя, в противном
случае, артиллерийским обстрелом. Заявление было не
более чем блефом, однако красные действительно начали
эвакуацию.
22 июля Шкуро въехал в город на автомобиле и с гру-
стью обнаружил, что казначейство и банки уже находят-
ся под контролем добровольцев. Тем не менее он тут же
признал свое подчинение Деникину и вскоре был произ-
веден в генерал-майоры (с мая 1919 г. — генерал-лейте-
нант). Авторитет Андрея Григорьевича был настолько
велик, что в обход других, старших чинами военачальни-
ков, он получил под команду сначала кавалерийскую ди-
визию, а затем и корпус. При этом в великие полководцы
Шкуро не метил и весьма скромно оценивал собствен-
ные способности: «Я в вашей стратегии, господа, ни чер-
та не понимаю. Вот хороший набег сделать — это я умею».
Однако по части набегов Шкуро оказался обойденным
своим «коллегой», донским казаком Мамонтовым, кор-
пус которого в августе-сентябре 1919 г. прошелся по ты-
лам красных до Воронежа и благополучно вернулся об-
ратно. Части Мамонтова и Шкуро соединились у Коро-
тояка, причем Андрей Григорьевич явно терзался от зави-
сти, подсчитывая огромные обозы с трофейным имуще-
ством. В какой-то момент он даже собрался бросить фронт
и устремиться прямиком на Москву, однако один из при-
ятелей-штабистов предупредил, что «…в этом случае ты
будешь немедленно объявлен государственным изменни-
ком и предан, даже в случае полного успеха, полевому
суду». Тактическая и стратегическая необходимость по-
добного набега действительно казалось сомнительной.
Наступление белых на Первопрестольную развивалось
вполне успешно, и падение столицы казалось делом бли-
жайших недель.
1 октября корпус Шкуро овладел Воронежом, захва-
тив 13 тыс. пленных, 35 орудий, «бесчисленные обозы
и громадные склады», однако к городу уже спешила крас-
ная конница Буденного.
Не имея привычки воевать вдали от родных «куреней»,
да еще и отягощенные громадной добычей, казаки начали
разбегаться по домам. Те, кто еще продолжал сражаться,
гибли в упорных и затяжных боях с буденновцами. Шку-
ро предпринял последнюю попытку отбросить противни-
ка от Воронежа, но потерпел неудачу. В ночь на 24 октяб-
ря казаки оставили город.
Новый командующий Добровольческой армией гене-
рал Врангель направил Деникину телеграмму: «Армия
разваливается от пьянства и грабежей. Взыскивать с млад-
ших не могу, когда старшие начальники подают пример,
оставаясь безнаказанными. Прошу отчисления от коман-
дования корпусом генерала Шкуро, вконец развративше-
го свои войска». 15 декабря 1919 г. Андрею Григорьевичу
предложили «подлечиться». Правда, по поручению Дени-
кина, он тут же приступил к формированию новой армии —
Кубанской, однако победоносно наступавшие красные вой-
ска уже не оставили шанса довести это дело до конца…
В мае 1920 г., так и не сумев наладить отношения с Вран-
гелем, Андрей Григорьевич эмигрировал в Европу. Боль-
шую часть времени он жил в Париже, работал антрепре-
нером и простым наездником в цирковой труппе. В ходе
Второй мировой войны принял участие в создании гитле-
ровцами специальных казачьих формирований из эмигран-
тов и советских военнопленных. Во главе резерва казачь-
их войск сражался против частей Красной армии, итальян-
ских и югославских партизан. После капитуляции Германии
отряды Шкуро с боями пробились на контролируемую
англичанами австрийскую территорию. Однако в планы
британцев вовсе не входила ссора с союзниками. В тече-
ние июня-июля 1945 г. они разоружили и передали совет-
скому командованию около 35 тыс. казаков. В числе пе-
реданных вместе со Шкуро оказались и другие участники
Гражданской войны — бывший атаман Войска Донского
П. Н. Краснов, его племянник Семен, адыгейский князь
Султан-Гирей Клыч. На суде к ним добавили атамана Каза-
чьего Стана Т. Доманова и начальника эсэсовской казачь-
ей дивизии фон Панвица. 17 января 1947 г. все они были
повешены по приговору Верховного суда СССР.

Запись опубликована в рубрике Участники гражданской войны в России с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий