Борис Владимирович Анненков

Борис Владимирович Анненков родился в 1890 г. в фа-
мильном поместье под Киевом, в семье потомственных
дворян. В числе его предков значились декабрист Иван
Анненков и последовавшая за ним в Сибирь француженка
Полина Гебль. История этой пары влюбленных стала ос-
новой для романа А. Дюма «Учитель фехтования» и филь-
ма В. Мотыля «Звезда пленительного счастья». Что каса-
ется их потомка, «хозяина Семиречья», атамана Аннен-
кова, то его биография вполне органично смотрелась бы
в другом произведении А. Дюма — цикле очерков «Исто-
рия знаменитых преступлений»…

Окончив Одесский кадетский корпус и Московское
Александровское училище, Анненков с 1908 г. служил
в Туркестане. В Первую мировую войну со своей сотней
он отважно партизанил по немецким тылам, получив за
отвагу такие почетные награды, как Георгиевский крест
4-й степени и наградное Георгиевское оружие. В районе
Пинских болот его люди не раз пересекались с еще одним
партизанским отрядом, которым командовал другой не
менее лихой командир есаул А. Г. Шкуро. Однако, если
эмблемой «шкурят» стала голова волка, Борис Владими-
рович отдал предпочтение черепу с костями, или «Адамо-
вой голове» — символу жертвенности и самоотречения.
В своем отряде есаул Анненков насаждал дух товари-
щества, а его подчиненные называли друг друга не иначе,
как брат. Впрочем сам Борис Владимирович был для них
не столько братом, сколько отцом, причем отцом доволь-
но суровым. Дисциплина в его сотне была железной, и не
удивительно, что когда после Февральской революции
армию захлестнула волна дезертирства, анненковцам
в числе других наименее разложившихся подразделений
поручили нести полицейско-комендантскую службу в ты-
ловых городах Западного фронта (Осиповичах, Барано-
вичах, Слуцке).
В феврале 1918 г. большевики предписали Борису Вла-
димировичу разоружить свой отряд и отправиться с ним
в Омск для последующего расформирования. Однако, при-
быв к месту назначения, Анненков все еще пытался со-
хранить сотню как боеспособное соединение. После того
как часть бойцов все же разбрелась по домам, атаман
вместе с немногими верными людьми налетел на здание
войскового штаба и, захватив хранившуюся там релик-
вию — знамя Ермака, ушел партизанить в Прииртыш-
ские степи.
К маю 1918 г. в его отряде насчитывалось порядка
200 сабель. Мятеж «белочехов» активизировал антиболь-
шевистское движение, и уже летом анненковцы стали до-
вольно значительной силой. Верховный правитель адми-
рал Колчак присвоил Борису Владимировичу звание ге-
нерал-майора и назначил командующим отдельной
Семиреченской армией. На черном знамени этой армии
красовались все тот же череп со скрещенными костями
и под ними надпись: «С нами Бог!».
Действовал Анненков в Северном Казахстане и Запад-
ной Сибири, причем воевал он не столько против регу-
лярных частей Красной армии, сколько против различных
полупартизанских формирований. При этом Борис Вла-
димирович умело играл на национальных противоречиях
между русскими крестьянами-поселенцами и коренным
казахским населением. Сам же атаман был в известной
степени космополитом: в его армии существовали не толь-
ко соединения из русских, казаков или казахов, но даже
интернациональные сотни из сербов, венгров, китайцев,
афганцев.
Грабежи среди анненковцев не практиковались, за все
взятое они расплачивались по рыночной стоимости, од-
нако населению от этого было не легче. Любую «красно-
ту» Борис Владимирович искоренял со страшной жесто-
костью; так, при одном только подавлении восстания
в Славгороде его люди вырезали до полутора тысяч мес-
тных крестьян.
Сам Анненков разъезжал по краю на бронепоезде соб-
ственного имени, причем в одном из вагонов этого соста-
ва содержались захваченные в плен ненавистные комис-
сары. В пути узников постоянно пытали и время от вре-
мени расстреливали, заменяя на «свеженьких». Среди
заключенных «вагона смерти» уцелели лишь трое. Двое
из них впоследствии были казнены большевиками по об-
винению в провокаторстве. Третьего — Кузьму Галето —
в 1928 г. едва не постигла аналогичная участь, однако жена
его на суде заявила, что «добилась освобождения Галето
из-под ареста, отдавая себя ради спасения Галето в руки
сначала адъютанта Анненкова, а затем самому Анненко-
ву, которые использовали Романову Н. И. как женщину»…
В апреле 1919 г. вместе с местными националистами
(из «Алаш-орды») Анненков ликвидировал Советскую
власть в Центральном Казахстане (взял Аягуз и Павло-
дар) и присоединил к своим «владениям» Тургайскую об-
ласть. Правда, уже летом большевики начали полномас-
штабное наступление на Восточном фронте. Анненков счел
возможным отослать на помощь Колчаку два своих кавале-
рийских полка — так называемых «черных гусаров» и «го-
лубых уланов». Вырвавшись из-под бдительного атаман-
ского ока, анненковцы устроили грабежи в Петропавлов-
ске и утихомирились лишь после того, как властям пришлось
расстрелять 16 человек зачинщиков. Понятно, что до фрон-
та ни «гусары», ни «уланы» так и не добрались.
Осенью 1919 г. большевики вплотную занялись атама-
ном. Самому Анненкову пришлось отбиваться от насе-
давших с севера частей Туркестанского фронта. Одновре-
менно другая часть Семиреченской армии, состоявшая из
казаков генерала Щербакова, противостояла наступаю-
щей с юга дивизии Белова.
В войсках белых начались дезертирство и открытые
мятежи. Чтобы усмирить одну из бригад, «хозяину Семи-
речья» пришлось (по советским данным) перебить более
3 тыс. человек. Но даже «драконовские меры» не могли
выправить ситуацию.
Анненков отошел в Лепсинский уезд — в промежуток
между озерами Балхаш, Сасыколь и Алаколь. Благодаря
этому ему удалось сузить линию фронта до относитель-
но небольшого пространства в 100 км. Однако в марте
1920 г. сдалась обороняемая казаками Щербакова горная
крепость Копал. Оставшись без прикрытия с тыла, ата-
ман начал отступать в Китай.
Остатки его войска с боями прошли 200 верст по без-
водной степи. Дисциплина стремительно падала, и Борис
Владимирович решил устроить своим людям проверку.
Неподалеку от Джунгарских ворот на границе с Китаем
атаман приказал самому преданному Оренбургскому ка-
зачьему полку вернуться немного назад и устроить засаду.
Правда, засада эта предназначалась вовсе не для красных.
Через пару часов Анненков обратился к подчиненным.
Сообщив, что вскоре они пересекут границу с Китаем,
атаман тут же предупредил: «…Слабым духом и здоровь-
ем там не место. Кто хочет оставаться у большевиков,
пусть остается. Не бойтесь ничего и ждите нашего воз-
вращения. Тому, кто пойдет с нами, возврата не будет.
Думайте и решайте теперь же!».
Самые доверчивые попались на эту удочку: «Не суди нас,
атаман-брат, что мы уйдем от тебя. Но мы клянемся тебе,
что не встанем в ряды врагов твоих!». Спешившиеся казаки
целовали стремя «брата-атамана», складывали оружие и пу-
скались в обратный путь. А в ближайшем ущелье все они
полегли под огнем сидевших в засаде «оренбуржцев»…
В Китае войско Анненкова расположилось в провинции
Синьцзян на реке Боро-Тала. Местный губернатор не же-
лал ссориться с большевиками и потребовал от беглецов
либо разоружиться, либо передислоцироваться на Даль-
ний Восток, к атману Семенову. Борис Владимирович тя-
нул время, но как раз время-то и работало против него.
Все большее количество казаков выражали желание
вернуться в Россию. Анненков вроде бы не возражал и нап-
равлял дезертиров в несуществующий город Карагач, где
уже якобы были заготовлены подводы, на которых их от-
везут на Родину. По дороге верные анненковцы разбивали
реэмигрантов на группы по 100—120 человек и уничтожа-
ли. Использование подобных методов привело к тому, что
в июле 1921 г. у Анненкова осталось всего 670 сабель.
Большевики между тем усилили давление на губерна-
тора Синьцзяна, и тот в конце концов приказал аресто-
вать атамана. Справедливости ради отметим, что и сами
анненковцы дали для этого неплохой повод, устроив гра-
бежи и вступив в бой с китайским отрядом.
Три года отсидел Анненков в тюрьме города Урумчи.
Политическая ситуация в Китае за это время запуталась до
невозможности. Фактически страна распалась на самостоя-
тельные провинции, в каждой из которых сидел свой фео-
дальный князек — какой-нибудь местный генерал или гу-
бернатор. Одни из них ориентировались на дружественную
российским большевикам партию Гоминьдан, другие — на
англичан или американцев, третьи — на японцев. Общим
у этих генералов и губернаторов было лишь то, что все они
отличались воинственностью, а потому и в исторической
литературе их частенько именуют милитаристами…
Видимо, рассчитывая использовать Анненкова, япон-
цы добились освобождения его из-под стражи (февраль
1924 г.). Вместе со своим начальником штаба генерал-
майором Н. А. Денисовым атаман поселился в 50 верстах
от Ланьчжоу, где занялся разведением дорогостоящих по-
род лошадей. Однако чекисты не упускали Анненкова из
виду и с беспокойством следили за его контактами с япон-
цами. В составленной на Бориса Владимировича справке
отмечалось, что он «человек быстрого и хорошего ума
и громадной личной храбрости, остроумный, жестокий
и ловкий… Хорошо владеет китайским языком, имеет сред-
ства и хорошо себя держит — это тип лихого казака».
Места, в которых проживал Анненков, контролирова-
лись войсками союзника Гоминьдана маршала Фэн Юй
Сяна. Советником китайского военачальника был комкор
Красной армии и бывший «червонный казак» В. М. При-
маков (псевдоним Лин). Именно через него чекисты про-
информировали Фэна, что Анненков контактирует с дву-
мя его заклятыми врагами — генералами Чжан Цзо Ли-
ном и У Пэйфу. Естественно, маршал был взбешен и дал
добро на арест атамана.
В декабре 1925 г. Фэн вызвал Анненкова и Денисова
в Ланьчжоу и, обвинив их в связях со своими соперника-
ми, заявил, что теперь они будут жить у него «под при-
смотром». 4 марта следующего года маршал, вроде бы
«смилостившись», назначил Бориса Владимировича совет-
ником в штаб своего союзника Чжан Шудаяна. Анненков
и Денисов отбыли к новому «месту службы» в Калган,
где 31 марта и были арестованы на своей квартире груп-
пой советских чекистов. Вся операция прошла под руко-
водством самого Примакова, а также прибывшего из Мос-
квы «специалиста» С. П. Лихаренко.
Без шума и пыли Анненкова и Денисова вывезли из
Китая в Россию. Суд над ними большевики превратили в
громкий показательный процесс. Жители Семиреченской
области помнили о зверствах анненковцев и встречали
поезд с арестованными транспарантами «Где Анненков?
Дайте его нам!». Сам процесс проходил в июле-августе
1927 г. в Семипалатинске, и, разумеется, оба подсудимых
были приговорены к смерти. Борис Владимирович пре-
красно понимал, что рассчитывать ему не на что. 13 авгу-
ста (за 9 дней до казни) он написал письмо, которое за-
вершалось словами: «Я должен уйти из жизни и уйду с соз-
нанием того, что я получил по заслугам».

Запись опубликована в рубрике Статьи с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий