Виктор Эдуардович Кингисепп

Виктор Эдуардович Кингисепп родился 24 марта 1888 г.
на хуторе Мариенталь на острове Эзель (Сааремаа). Дед
его владел хутором и кузнечно-механической мастерской,
в которой трудились и сыновья прижимистого хозяина.
Один из них — Эдуард — женился на бывшей гувернант-
ке, проработавшей несколько лет в Тамбовской губернии.
Именна эта пара и стала родителями нашего героя.
В 1889 г. отец Виктора вместе с семьей ушел на зара-
ботки в город Аренсбург (Куресааре). В качестве машини-
ста он работал в механической мастерской, в грязелечеб-
ницах, на кожевенном заводе и как всякий хороший специ-
алист получал довольно приличную зарплату. Денег этих
хватило на то, чтобы оплатить сыну учебу в гимназии.
Родители Виктора были далеки от политики, но почи-
тали эстонских просветителей-демократов Ф.-Р. Крейц-
вальда и Лидию Койдула. С детства мальчик слышал рас-
сказы о народных восстаниях на Сааремаа, впитывая при
этом ненависть к немецким помещикам — потомкам за-
воевателей-крестоносцев.

В 15 лет Кингисепп увлекся марксизмом и в бурном
1905 г. уже занимался тем, что развозил по деревням
и мызам отпечатанные на гектографе революционные
прокламации. Один раз юноша даже побывал под арес-
том за то, что крикнул проходящему патрулю: «Долой
самодержавие!». Впрочем, «хулигана» быстро отпусти-
ли, и эта шалость никак не отразилась на его гимнази-
ческом аттестате.
В 1906 г. Виктор уехал в Петербург, где стал студен-
том юридического факультета университета. К тому вре-
мени он уже был членом РСДРП и вместо лекций боль-
шую часть времени проводил на сходках и митингах. В ка-
честве пропагандиста Кингисепп работал с проживавшими
в столице земляками-эстонцами. Видимо, именно тогда
он и сблизился с большевистским крылом партии. Во вся-
ком случае, когда в марте 1907 г. в Териоках (Зеленогор-
ске) прошла конференция эстонских организаций РСДРП,
именно Кингисепп стал одним из инициаторов принятой
на этом совещании проленинской резолюции об отноше-
нии социал-демократов к Государственной Думе.
Отправившись по партийному заданию в Ревель, Вик-
тор Эдуардович занимался уже не столько борьбой с са-
модержавием, сколько разоблачением «оппортунистов» —
меньшевиков, заседавших в городском комитете РСДРП.
Правда, во время второго посещения Ревеля он сумел орга-
низовать типографию и буквально чудом избежать второ-
го ареста. В 1909—1910 гг. Кингисепп курсировал между
Москвой и Эзелем.
За это время «нерадивого студента» исключили из уни-
верситета. Революция давно закончилась, и Виктор Эду-
ардович решил подумать о хлебе насущном. В универси-
тете он восстановился, но от своего главного увлечения
так и не отказался. Его статьи о положении в Эстонии
время от времени появлялись в «Правде», а затем он при-
нял участие в создании еще одной большевистской газе-
ты «Кийр» («Луч»), печатавшейся в Нарве.
В конце концов Кингисепп привлек внимание полиции.
В январе 1914 г. ему пришлось перейти на нелегальное
положение и укрыться в Финляндии. С началом Первой
мировой войны «Правда» и «Кийр» были закрыты. Виктор
Эдуардович поступил вольноопределяющимся в санитар-
ный отряд Кавказского фронта. В Петроград он вернулся
лишь в мае 1917 г., уже после свержения самодержавия.
Получив наконец-то диплом юриста, он возобновил кон-
такты с большевиками и отправился по их поручению про-
пагандистом в Ревель и Нарву. Во время корниловского мя-
тежа рабочие во главе с Кингисеппом заняли станцию, вос-
препятствовав тем самым продвижению на Петроград
эшелонов с военными. Затем Виктор Эдуардович в качестве
делегата участвовавал в Демократическом совещании, а вер-
нувшись в Ревель, стал членом местного Военно-революци-
онного комитета. Во многом именно благодаря его стара-
ниям большевистский переворот в Ревеле прошел столь же
гладко, как и в Петрограде. Вместе с красногвардейцами он
занял дворец на Вышгороде, сместив губернского комисса-
ра Временного правительства. Затем на паровозе Кингисепп
выехал в расположение 49-го армейского корпуса и убедил
солдат не выступать на защиту Керенского.
Через несколько дней, организовав демонстрацию тру-
дящихся, Виктор Эдуардович разогнал губернский земский
совет, став при этом заместителем председателя нового
органа власти — краевого исполкома. В качестве комис-
сара по военным и продовольственным делам он активно
проводил мероприятия по национализации банков, земли
и промышленных предприятий. Местные националисты
попытались ответить на это восстанием в Юрьеве (Тарту),
но их выступление было оперативно подавлено все тем же
вездесущим Кингисеппом.
Его бурная деятельность прервалась в марте 1918 г.
после оккупации края германцами. На одном из кораблей
Балтийского флота Виктор Эдуардович эвакуировался
в Петроград, а оттуда прямиком уехал в Москву в каче-
стве делегата IV Чрезвычайного Всероссийского съезда
Советов. Именно на этом съезде был ратифицирован Бре-
стский мир, отдававший немцам в числе многих других
территорий и родину Кингисеппа — Эстонию.
В Москве «проверенному товарищу» быстро нашли дру-
гую работу. Как юриста его направили на работу в кара-
тельные органы. В качестве члена всевозможных комис-
сий и трибуналов Виктор Эдуардович занимался многими
громкими делами. Именно при его участии и зачастую по
вздорным обвинениям были осуждены спаситель Балтий-
ского флота А. Щастный, английский дипломат Локкарт,
шпион Коломатиано, провокатор Р. Малиновский и мно-
гие другие. О степени доверия, которым пользовался Кин-
гисепп, свидетельствует тот факт, что именно ему поручи-
ли дело о покушении на Ленина. Главной преступницей
была названа Фанни Каплан, и хотя сегодня некоторые ис-
следователи считают, что эта полуслепая женщина не мог-
ла попасть даже в слона (не то что в маленького и юркого
вождя мирового пролетариата), именно предложенная
Кингисеппом версия стала официальной.
В сущности, всегда и везде Виктор Эдуардович прихо-
дил к тем выводам, которые от него требовались партий-
ными руководителями. Однако в Кремле никогда не забы-
вали о его национальности, и вполне естественно, что
именно Кингисеппу поручили организовать подпольную
сеть в Эстонии.
В ноябре 1918 г., практически одновременно с созда-
нием буржуазного правительства К. Пятса, в Петрограде
был образован Временный ревком края, возглавляемый
соратником Кингисеппа Яном Анвельтом. 29 ноября Крас-
ная армия вошла в Нарву, причем главная роль во взятии
города отводилась эстонским Таллинскому, Тартускому
и Вильяндискому коммунистическим полкам.
В первом же «освобожденном городе» провозгласили
создание новой республики — Эстляндской трудовой ком-
муны. Главой этого «государства» стал Анвельт, Кинги-
сеппу же достался второй по значимости пост — нарко-
ма внутренних дел. Хотя Петроград в это дни вымирал от
голода, ленинский Совнарком выделил эстонским това-
рищам субсидию в 10 млн рублей.
Однако просуществовала «трудовая коммуна» недолго.
Захватив почти половину территории Эстонии, Красная
армия откатилась обратно, и уже в январе 1919 г. прави-
тельству Анвельта—Кингисеппа пришлось ретироваться
сначала в Выру, а затем во Псков. Разгромом завершилось
восстание на острове Эзель, а по всей Эстонии прокати-
лась волна белого террора: несколько сотен человек были
казнены либо сосланы в своеобразные концлагеря (в Пя-
эскюла и на острове Найсаар).
Очередная полоса неудач началась в мае 1919 г. Воз-
главляемая Риттом 1-я эстонская дивизия красных в пол-
ном составе перешла к соотечественникам. В результате
части Лайдонера овладели Изборском и Псковом, что же
касается эстонских большевиков, то они после этого фак-
тически лишились собственной армии.
В июне 1919 г. Совет трудовой коммуны был распущен,
однако отказываться от борьбы Виктор Эдуардович еще не
собирался. В самой Эстонии и эстонских частях Кингисепп
и его агенты развернули антивоенную агитацию. Главный
упор делался на то, что, в отличие от русских белогвардей-
цев, большевики ничего не имеют против суверенной При-
балтики, а со стороны Эстонии война превратилась из обо-
ронительной в откровенно захватническую.
Подобная тактика оправдала себя довольно быстро. Сам
Кингисепп несколько раз нелегально ездил на родину,
сумев установить контакты с лидерами профсоюзного
движения. 30—31 августа он даже выступил на I съезде
профсоюзов Эстонии, участники которого высказались за
немедленный мир с Советской Россией.
Резкий антиправительственный настрой съезда, а так-
же информация о присутствии на нем ненавистного Кин-
гисеппа заставили К. Пятса перейти к решительным дей-
ствиям. Правда, самого Виктора Эдуардовича поймать не
удалось, но зато все 102 делегата были арестованы и от-
правлены в армию — на Псковский участок. В первом же
бою 75 из них перешли к красным. Оставшиеся 26 чело-
век сделать этого не успели и были расстреляны в древ-
нем Изборске (один человек сумел спастись).
Событие это вошло в историю под названием Избор-
ской трагедии и послужило толчком для серьезного внут-
риполитического кризиса. В прессе и обществе разгоре-
лись дебаты по поводу правомерности и демократичности
подобных действий. На фронте целые полки отказывались
воевать, и их приходилось отводить в тыл на переформи-
рование. Бросив своих русских союзников, из Пскова эс-
тонские солдаты уходили под пение революционных пе-
сен и с красными гвоздиками в петлицах. Многие из них
чувствовали себя почти большевиками…
Базируясь на собственном удачном и неудачном опы-
те, Кингисепп написал книгу «Под игом независимости»,
содержание которой сводилось к перечислению преиму-
ществ Советской Социалистической Эстонии перед Эсто-
нией буржуазной. Труд вышел из печати в январе 1920 г.
и стал своеобразной «библией» эстонских коммунистов.
Однако заключенный через месяц Тартусский мирный до-
говор, а также принятая через полгода конституция Эс-
тонской республики, казалось, поставили крест на меч-
тах Кингисеппа. Его родина встала на путь буржуазного
развития, и Кремль вроде бы смирился с этой печальной
истиной.
Работая после Гражданской войны в Коминтерне, Вик-
тор Эдуардович по-прежнему занимался главным обра-
зом эстонскими делами. По тайным каналам он пересы-
лал огромные деньги на тамошнюю прокоммунистичес-
кую печать и на профсоюзное движение. Время от времени
Кингисепп нелегально наведывался на родину, и во время
одной из таких поездок (в марте 1922 г.) поселился на
конспиративной квартире в самом центре Таллина.
Итогом его деятельности стала 20-тысячная первомай-
ская демонстрация в эстонской столице. Как обычно, не
обошлось без стычек, причем в результате одной из них
в руки полиции попал активист по кличке Чугун (настоя-
щая фамилия Линкхорст). Именно он под пытками и вы-
дал убежище Кингисеппа. Любопытно, что с самого Лин-
кхорста обвинение в предательстве впоследствии было
снято. Причиной оправдания послужили не только приме-
ненные к нему жестокие методы, но и тот факт, что о его
аресте Виктора Эдуардовича оповестили, и, согласно зако-
нам конспирации, он должен был немедленно покинуть
квартиру, о которой было известно арестованному. Но
Кингисеппп этого почему-то не сделал. И в результате
тоже был схвачен 3 мая 1922 г.
Советское посольство предложило обменять его на двух
арестованных контрреволюционеров. Эстонцы ответили
отказом, и буквально в тот же день Кингисепп предстал
перед военно-полевым, судом приговорившим его к смерт-
ной казни. Расстрел произошел через несколько часов на
пустынном побережье. Последние слова осужденного про-
звучали именно так, как и следовало ожидать от человека
с его биографией: «Да здравствует Советская Эстония!»…
Узнав о казни, Москва попросила передать его тело для
захоронения на Красной площади. И вновь эстонцы отве-
тили отказом. Могила большевика не должна была стать
объектом почитания, и потому ее местонахождение так
и осталось неизвестным.
В советские времена эстонцы шутили, что восточ-
ная граница их республики простирается «от Кинги-
сеппа до Кингисеппа». Сегодня находящийся на Сааре-
маа бывший Кингисепп называется Куресааре, и лишь
расположенный на российской территории бывший
Ямгород по-прежнему носит имя революционера из
соседнего государства. В Эстонии сейчас нет города
имени Лайдонера, но имя генерала пользуется в стра-
не большим уважением.
Любопытно, что и Лайдонер, и Кингисепп происхо-
дили примерно из одних социальных слоев и, погибнув
при сходных обстоятельствах, оставили после себя
лишь безымянные могилы. Оба они в конце жизни по-
терпели поражение, но, как можно предположить,
умерли, так и не потеряв веры в свои идеалы. В сущ-
ности «дуэль» Лайдонера и Кингисеппа продолжалась
даже после их смерти. И шел этот поединок уже не
на политической арене, а в памяти потомков

Запись опубликована в рубрике Участники гражданской войны в России с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий