Григорий Иванович Котовский

котовский
Григорий Иванович Котовский родился 12 июля 1881 г.
в местечке Ганчешты Кишиневского уезда. Раньше край
этот входил в состав Молдовы, но в начале XIX в. пере-
шел к России под названием Бессарабии. Впоследствии
местное население стали называть молдаванами, однако
во времена Котовского такого понятия еще не существо-
вало, а сам он предпочитал называть себя бессарабом.
Здесь Григорий Иванович был не совсем точен, посколь-
ку мать его была русской, а отец не то украинцем, не то
православным поляком.

Сам Котовский впоследствии вспоминал, что «был сла-
бым мальчиком, нервным и впечатлительным. Страдая
детскими страхами, часто ночью, сорвавшись с постели,
бежал к матери (Акулине Романовне), бледный и перепу-
ганный, и ложился с ней. Пяти лет упал с крыши и стал
заикой. В ранних годах потерял мать…». Несколько поз-
же, в 1895 г., умер от чахотки отец.
Поняв, что жизнь — «штука суровая», Гриша начал «вы-
рабатывать волю» и занялся физкультурой. К отроческим
годам он уже был признанным лидером среди сверстни-
ков, выходя победителем практически из любой драки.
Друг отца помещик Манук-бей устроил Котовского
в Кокорозинское сельскохозяйственное училище. Во вре-
мя учебы на агронома Григорий Иванович проходил прак-
тику в крупных помещичьих хозяйствах. Однако и пер-
вый, и второй работодатели — Якунин и Скоповский —
выгнали его за кражу хозяйских денег. Во втором слу-
чае дело осложнилось соблазнением жены хозяина, так
что молодого практиканта еще и избила дворня Скопов-
ского.
В воспоминаниях Григория Ивановича все выглядело
несколько иначе: он якобы первым избил Скоповского за
издевательства над крестьянами, а роман с женой поме-
щика впоследствии превратился в роман с княгиней Кан-
такузиной — представительницей одной из самых знат-
ных семейств Бессарабии…
Уже после окончания училища (в 1900 г.) Котовский
попытался устроиться управляющим имением и для это-
го подделал рекомендательные письма о своей будто бы
образцовой работе у помещика Якунина. Дело вскрылось,
и хотя Григорий Иванович отделался недолгим арестом,
путь в приличное общество ему оказался заказан.
И тогда вместо того чтобы стать агрономом, наш ге-
рой стал разбойником. В январе 1904 г. началась война
с Японией. Спасаясь от армии, Котовский уехал в Одес-
су, где примкнул к одной из эсеровских террористичес-
ких групп. Успев поучаствовать в нескольких «экспро-
приациях», он был арестован за уклонение от мобилиза-
ции, после чего вместе с другими призывниками отправился
под конвоем в город Житомир.
При первой возможности Григорий Иванович бежал.
Разжившись у местных эсеров фальшивыми документа-
ми, он вернулся сначала в Одессу, а затем в родные Ган-
чешты, где сколотил собственную шайку.
Далее началась полоса грабежей, налетов на помещи-
чьи усадьбы и перестрелок с полицией. Отряд Котовского
действовал в Бессарабской и Херсонской губерниях и
насчитывал в своих рядах 18 постоянных бойцов. Награб-
ленное они расходовали на собственные удовольствия, но
кое-что, видимо, перепадало и бедным. Сам Григорий Ива-
нович умело играл на публику: был галантен с дамами,

никогда не убивал своих жертв и довольно удачно выда-
вал себя за представителей самых разных слоев обще-
ства — то за священника, то за офицера, то за помещика.
Начитавшись бульварных романов, он любил представ-
лять себя благородным разбойником и даже придумал себе
подходящее прозвище — атаман Ада.
Котовским занялся один из лучших сыщиков — поли-
цейский пристав Хаджи-Коли. Арестовать преступника
ему удалось в феврале 1906 г. Однако в тюрьме Григорий
Иванович не задержался. 31 августа, перепилив решетку,
он выбрался из одиночной камеры и скрылся в ожидав-
шей его пролетке. Спустя пять дней Хаджи-Коли с двумя
полицейскими арестовал его на одной из улиц Кишинева,
но после короткой потасовки, получив две пули в ногу,
Котовский все-таки убежал от конвоиров.
Хаджи-Коли был задет за живое и 24 сентября устроил
облаву по всем местным притонам. На сей раз уйти «ата-
ману Ада» не удалось, и в знак поражения он даже пода-
рил своему противнику роскошную трость, захваченную
во время одной из «экспроприаций». Получив 10 лет ка-
торги, Григорий Иванович начал свой вояж по тюрьмам
империи. В каждой из них он утверждался в качестве «ав-
торитета», а оказавшись на сибирской каторге, лично убил
в драке другого «неформального лидера» — рецидивиста
по кличке Ванька-Козел.
В феврале 1913 г. Котовский вырвался на свободу и,
добравшись до Бессарабии, возобновил разбойничью дея-
тельность. Лишь в июне 1916 г. полицейские во главе
с Хаджи-Коли окружили его банду на глухом хуторе. От-
стреливаясь, «атаман Ада» укрылся в хлебах, но пресле-
дователи подожгли их, и Котовскому пришлось сдаться.
На сей раз, ввиду военного времени, ему грозила смерт-
ная казнь. Однако стараниями газетчиков «бессарабский
Робин Гуд» стал своеобразным любимцем публики. Мно-
гие ему сочувствовали, и благодаря заступничеству гене-
рала Брусилова повешение заменили пожизненной катор-
гой. Растроганный Григорий Иванович пообещал, что те-
перь «будет жить не для себя, а для других».

Затем грянула Февральская революция, и Временное
правительство предоставило Котовскому возможность
«искупить вину кровью». Григорий Иванович прибыл на
фронт, но вместо участия в боях занялся политической де-
ятельностью. Напирая на то, что всю жизнь боролся с «со-
циальной несправедливостью», он приобрел репутацию
революционера и даже вступил в партию левых эсеров.
После Октябрьского переворота Котовский сколотил
отряд Красной гвардии и во главе него принял участие
в боях «за Советскую Бессарабию». Правда, триумф боль-
шевиков в этом крае оказался недолгим. Практически од-
новременно им пришлось сражаться против немцев, ру-
мын, русских белогвардейцев, украинских «самостийни-
ков» и местных молдавских националистов. В этом хаосе
отряд Котовского был то ли разгромлен, то ли попросту
разбежался, а сам Григорий Иванович едва не был рас-
стрелян дроздовцами.
Лишь в ноябре 1918 г. он появился в оккупированной
союзниками Одессе, где занялся уже привычным ему де-
лом — экспроприациями. Правда, на сей раз Котовский
действовал от имени революции, а в его боевой дружине
основную массу составляли уже не уголовники, а полити-
ческие — большевики, анархисты, эсеры. Как и в прежние
годы, Григорий Иванович постоянно менял «лежбища», но
особенно часто он скрывался в одном из борделей, принад-
лежавших Майору Зайдеру. Впоследствии этот Зайдер ста-
нет в его бригаде порученцем и начальником снабжения…
В марте 1919 г. при подходе Красной армии в Одессе
началось восстание. Дружина Котовского приняла в нем
активное участие, и после захвата города большевики
встретили Григория Ивановича как «надежного и прове-
ренного товарища». Ему доверили формирование соб-
ственного отряда, который уже к июню вырос до разме-
ров бригады. Правда, в боях с регулярными частями бе-
лых котовцы участвовали очень редко. Их противниками,
как правило, оказывались либо восставшие крестьяне,
либо отряды всевозможных панов-атаманов, либо полу-
регулярные части петлюровцев.

Тем не менее амбиций у Григория Ивановича хватало.
Так, летом 1919 г. он планировал объявить войну Румы-
нии и отвоевать у нее родную Бессарабию. До этого дела
не дошло. Из-за успехов Деникина бойцам Котовского
пришлось выбираться из окружения. Затем бригаду пере-
кинули в Петроград (против Юденича), но и здесь повое-
вать ей почти не пришлось.
Котовский слег с тифом, а после выздоровления женился
на медсестре Ольге Шанкиной. В январе 1920 г. он вернул-
ся на Украину и принял участие в очередном штурме Одес-
сы Красной армией. Григорий Иванович повис на хвосте у
отступающих, прижав их в районе Днепра к границе с Ру-
мынией. Здесь белые сложили оружие, причем победитель
очень мягко обошелся со своими пленными. В их числе ока-
зался и старый противник «атамана Ада» — Хаджи-Коли.
Война с Польшей не принесла Котовскому особых лав-
ров. Еще в начале кампании его бригада была разгромле-
на, а сам он, получив тяжелые ранения, отправился в Одес-
су на излечение. После выздоровления Григорий Иванович
получил командование над 17-й кавалерийской дивизией и
принялся вновь гоняться за «зелеными» и «жовто-блакит-
ными». В числе его противников побывали почти все наи-
более известные атаманы того времени — Левченко, Струк,
Зеленый, Махно. Ни одному из них Котовский так и не смог
нанести решаюшего поражения. Махно, например, попав
в устроенную ему засаду на реке Буг, устроил красным та-
кой погром, что на Украине даже появилась пословица:
«Пидманув, як Котовский Махна на Бугу».
Гораздо успешнее Григорий Иванович действовал про-
тив восставших крестьян на Тамбовщине (1921 г.). Полу-
чив задание уничтожить банду Матюхина, котовцы пере-
оделись в белогвардейскую форму и выдали себя за якобы
прорвавшийся с Дона казачий отряд атамана Фролова. Во
время переговоров о совместных действиях комдив и его
подчиненные выхватили оружие и перестреляли весь штаб
повстанцев (самому Матюхину, впрочем, удалось уйти,
и погиб он уже несколько позже, в Тамбове, во время че-
кистской облавы). Завершить же свой боевой путь Григо-
44
рию Ивановичу довелось на Украине — эффектной побе-
дой над частями атамана Тютюнника.
В целом широкая широкая известность Котовского
объяснялась не столько его полководческими достижени-
ями, сколько умением создать образ народного героя и за-
ступника. Подчиненые не чаяли в нем души, а мирные
крестьяне обращались к нему со своими нуждами. При-
няв в 1922 г. командование над 2-м кавалерийским корпу-
сом, Григорий Иванович превратил эту воинскую часть
в некое подобие маленького государства — «страну Ко-
товию». Его бойцы создавали всевозможные артели, коо-
перативы и коммуны, организовывали собственные заво-
ды, магазины, совхозы.
Свою родину, Бессарабию, Григорий Иванович мечтал
превратить в Молдавскую Советскую республику. Однако
край был оккупирован Румынией, и тогда он протолкнул
решение о создании на территориях Юго-Западной Украи-
ны Молдавской Автономной Советской республики. До-
биться для нее статуса союзной Котовский так и не успел,
но именно его вполне можно было бы назвать родоначаль-
ником нынешней молдавской государственности…
Возможности Григория Ивановича влиять на решения
общегосударственного характера в значительной степе-
ни объяснялись покровительством его земляка и тогдаш-
него наркома по военным и морским делам М. В. Фрунзе.
Есть версия, что, готовя переворот, Фрунзе в это время
расставлял своих людей на высшие командные должнос-
ти. Котовский был единственным крупным кавалерий-
ским военачальником, не связанным с 1-й Конной армией,
а следовательно, и со стоявшей за ней сталинской груп-
пировкой. Отсюда некоторые историки делают вывод —
именно его Фрунзе собирался протолкнуть на пост ко-
мандующего красной конницей.
Однако если этот план и существовал, то смерть Ко-
товского поставила на нем крест. Вечером 5 августа 1925 г.
Григорий Иванович был застрелен в военном поселке Ча-
банка под Одессой. Его убийца, уже упоминавшийся Май-
ор Зайдер, на суде заявил, что «убил комкора за то, что
он не повысил меня по службе». Суд этим объяснением
удовлетворился и приговорил Зайдера к 10-летнему за-
ключению. Газеты же сообщили, что комкор был убит «бе-
логвардейским агентом».
Уже через два года «белогвардейский агент» вышел на
свободу и, поселившись в Харькове, устроился работать
на железную дорогу. В 1930 г. двое бывших котовцев под-
караулили его и бросили под поезд. Никакого наказания
они не понесли, а дело замяли.
Что же касается подлинных причин смерти комкора,
то кто-то объяснял ее происками сталинских агентов, дру-
гие — завистью или ревностью, а третьи — «неосторож-
ностью при обращении с оружием». И разумеется, ни одна
из этих версий не фигурировала в официальной советской
пропаганде.
Столицу Молдавской Автономной Советской республи-
ки Бирзулу переименовали в Котовск, а набальзамирован-
ное тело героя было похорнено в цинковом гробу со стек-
лянным окошечком, в специальном склепе-мавзолее. В 1941 г.
румынские войска взяли город, разрушили мавзолей и вы-
бросили останки Котовского в братскую могилу. И хотя
в 1944 г. город вновь заняла Красная армия, найти его тело
так и не удалось. Что же касается сердца комкора, то оно
было заспиртовано в банке и, видимо, до сего дня хранит-
ся где-то в подвалах Одесского медицинского института.
Дроздовский и Котовский были кумирами для под-
чиненных, а их личные амбиции не совсем состыковы-
вались с требованиями воинской дисциплины. Началь-
ству такие люди обычно внушают опасения, и от них
зачастую стараются избавиться. Погибли ли Дроздов-
ский и Котовский от рук «своих», выяснить уже не
удастся. Зато очевидно другое — и тот, и другой уме-
ли создавать легенды вокруг себя и своих соратников.
Именно благодаря этому умению дроздовцы и котов-
цы стали героями песен и образцами для подражания.
И именно за это умение подчиненные столь горячо
и преданно любили своих командиров.

Запись опубликована в рубрике Участники гражданской войны в России с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий