Епифан Иович Ковтюх

Епифан Иович Ковтюх родился в 1890 г. в станице Полтавской Таманского отдела Кубанского казачьего войскав семье «иногородних» крестьян. В детстве и юности ему приходилось батрачить на казаков, и, вероятно, именно тогда в его сердце заронились зерна классовой ненависти к своим более состоятельным землякам.С началом Первой мировой войны Ковтюх был призван в армию. Здесь в составе корпуса генерала Баратова ему довелось поучаствовать в сражениях на территории Персии и Турции. За храбрость в боях он был награжден двумя Георгиевскими крестами и направлен в школу прапорщиков. Получив офицерское звание, Епифан Иович вернулся на фронт и вновь проявил себя с самой хорошей стороны. Февральскую революцию он встретил уже в звании штабс-капитана.

Гибель старой России Ковтюх воспринял без всяких сожалений. Как писал Фурманов, «офицерский чин не тронул, не изменил сырую и свежую натуру Ковтюха, не заразил его недугами гнилой офицерской среды». Находясь в Эрзеруме, Епифан Иович был послан в какую-то незначительную местную командировку, однако вместо того чтобы вернуться обратно, укатил прямиком на Кубань, в свою станицу Полтавскую.Правда, мирной жизни на родине не получилось. Иногородние приступили к стихийному переделу земель, казаки ответили ожесточенным сопротивлением. Каждая из сторон начала формировать собственные войска и органы власти; с одной стороны — Областной совет и Военно-революционный комитет, с другой — Кубанская Рада.Масла в огонь подливали отходившие с Кавказа бывшие части регулярной армии, не раз учинявшие жестокие погромы в казачьих станицах.
Один из таких отрядов нагрянул в Полтавскую и едва не расстрелял Ковтюха как бывшего царского офицера. После этой истории Епифан Иович твердо решил, что в начинающейся заварухе ему следует примкнуть к одной стороне. Его выбор пал на большевиков.Из своих односельчан Ковтюх сформировал так называемую 2-ю Полтавскую роту, с которой присоединился к более крупному отряду Ф. И. Рогачева. В апреле после ожесточенного и успешного для красных боя у Копанской этот отряд был переименован в 1-й Северо-Черноморский Кубанский полк, а Епифан Иович занял должность помощника командира по строевой части. Через две недели у станицы Таманской бойцы Рогачева
и Ковтюха противостояли не только казакам, но и более опасному противнику — 58-му Берлинскому полку германской армии. Тем не менее и в этот раз красные если не разбили, то по крайней мере сумели отогнать противника.Авторитет Ковтюха вырос настолько, что в июне он уже фактически руководил обороной Екатеринодара вплоть до подхода главных сил Северокавказской Красной армии во главе с Сорокиным. Затем Епифан Иович выехал на Тамань, где принял командование над войсковой колонной, занимавшейся подавлением казацких восстаний в местных станицах.
Здесь его застала весть о взятии белыми Екатеринодара. Части Сорокина были отброшены в Терскую область, в результате чего большевистские войска на Тамани оказались со всех сторон окружены противником. Деморализованные и брошенные на произвол судьбы таманские отряды красных начали стягиваться к станице Верхне-Баканской. К 25 августа здесь собралось около 40 тыс. бойцов и 15 тыс. беженцев. После бурного митинга и совещания командиров было принято решение прорываться к своим. Все части были объединены в единую Таманскую армию во главе с моряком Иваном Матвеевым.
Организационно армия разделялась на три колонны. Командующим 1-й (авангардной) колонной был выбран Ковтюх. Впоследствии именно ему и довелось стать главным героем знаменитого похода, увековеченного А. С. Серафимовичем в романе «Железный поток».
27 августа, отбиваясь от висевших на хвосте белых, таманцы прошли через занятый германскими войсками Новороссийск. Шокированные появлением огромной и совершенно бандитской по виду массы вооруженных людей малочисленные немецкие части не решились чинить ей препятствия. Только при выходе из города стоявшие в порту германские корабли обстреляли как красных, так
и преследовавших их казаков. Ни те, ни другие не обратили на эту пальбу особого внимания.
Далее таманцы вторглись по территории новорожденного грузинского государства, наголову разбили выступившую против них 10-тысячную дивизию и подчистую разграбили Туапсе.Пройдя по узким горным дорогам, красные оставили земли Грузии и вновь очутились на российских равнинах.На подступах к Белореченской дорогу им преградили войска Покровского. Все это время колонна Ковтюха двигалась впереди, и именно ему белый генерал прислал весьма экспрессивное письмо угрожающего содержания: «Ты, мерзавец, опозорил всех офицеров русской армии и флота тем, что решился вступить в ряды большевиков, воров и босяков. Имей в виду, что тебе и твоим босякам пришел конец: ты дальше не уйдешь, потому что окружен моими войсками и войсками генерала Геймана. Мы тебя, мерзавца, взяли в цепкие руки и ни в коем случае не выпустим. Если хочешь пощады, то есть за свой поступок отделаться арестантскими ротами, тогда я приказываю тебе исполнить мой приказ следующего содержания: сегодня же сложить все оружие на ст. Белореченской, а разоруженную банду отвести на 4-5 верст западнее станции; когда это будет выполнено, немедленно сообщи мне на 4-ю железнодорожную будку!». Эта встреча закончилась поражением Покровского и очередным триумфом большевиков. До войск Сорокина теперь оставалось всего несколько километров, однко, считая Таманскую армию давно уничтоженной, они продолжали отступление. В ночь на 17 сентября помощник Ковтюха на вооруженном пулеметом автомобиле прямо через лагерь белых прорвался в станицу Лабинскую и успел сообщить красным о подходе таманцев.
В тот же день в станице Дондуковской передовые части Матвеева соединились с армией Сорокина. В качестве своеобразного эпилога еще через день колонна Ковтюха овладела Армавиром. Таманский поход успешно завершился, однако, несмотря на временное улучшение, положение большевиков на Кубани и Северном Кавказе по-прежнему оставалось крайне тяжелым. Ситуация осложнялась раздорами в красном командовании. По приказу Сорокина И. Матвеев был расстрелян за отказ выполнить приказ об отступлении к Астрахани. Место Матвеева занял Ковтюх, который тут же
слег в госпиталь с брюшным тифом. Подвернувшаяся очень кстати болезнь, возможно, спасла Епифана Иовича от серьезных неприятностей. Талантливый, но излишне амбициозный Сорокин рассорился с Кубано-Черноморским ЦИК. До определенного момента исход конфликта был совершенно неясен, и Ковтюх, пытавшийся балансировать между противоборствующими сторонами, вполне мог стать одной из случайных жертв.В конце концов Сорокин был смещен со своего поста и попытался укрыться в Ставрополе. Однако в городе находились таманцы, весьма обиженные на него за гибель
Матвеева. Они тут же заключили бывшего командарма в тюрьму, а затем без суда расстреляли его в тюремной камере. Вслед за тем в Ставрополь вступили белые, а отряды таманцев начали отход к Астрахани. Именно туда на одной из повозок доставили и тяжело больного Ковтюха. После выздоровления Епифан Иович был вызван в Москву для доклада в Реввоенсовете республики. Здесь ему удалось добиться решения о создании из остатков Таманской армии новой 50-й стрелковой Таманской дивизии. Осенью 1919 г. эта воинская часть была сформирована и отправилась на фронт. 2 января 1920 г. дивизии Ковтюха и Дыбенко овладели Царицыном. В руки таманцев попало 60 эшелонов с оружием и припасами, а московские рабочие прислали им в качестве подарка красное знамя.
Для преследования противника все кавалерийские части 11-й армии были сведены в отдельный кавкорпус под командованием Ковтюха. За последующие 20 дней его войска прошли 270 километров, достигли Маныча и выбили белый корпус генерала Попова из важного железнодорожного центра Тихорецкой. Развивая успех, красные достигли Екатеринодара, и здесь Ковтюха вновь свалил тиф. Уже без него таманцы по второму разу захватили Туапсе, а затем и Сочи, где вынудили капитулировать остатки сил противника. Спустя полтора года, пройдя через победы и поражения, потеряв многих своих товарищей, герои «железного потока» вновь вернулись в родные места.
Выздоровев, Епифан Иович стал комендантом Екатеринодарского укрепленного района. В этом качестве весной 1920 г. ему пришлось выдержать последнюю битву с белыми за Кубань. Пытаясь вырваться из Крыма, Врангель поручил генералу Улагаю высадиться в районе станицы Приморско-Ахтарской. Начавшаяся 14 августа операция поначалу развивалась успешно для противника. За
4 дня белые продвинулись на 50—80 километров в глубь советской территории, однако затем наступление застопорилось. Надежды на массовое восстание кубанского казачества не оправдались. Подтянув резервы, большевики начали готовиться к контрудару. Наиболее ответственное задание выпало на долю Ковтюха. Во главе отряда из тысячи бойцов на семи судах ему предстояло пройти по рекам Кубани и Протоке и высадиться в глубоком тылу неприятеля у станицы Гривенской. Для обеспечения скрытности Епифан Иович послал вдоль берега конные разъезды, переодетые в форму белогвардейцев. За одну ночь они без шума вырезали вражеские пикеты, благодаря чему появление красных у Гривенской стало для противника полной неожиданностью. Штабы белых были разгромлены, однако овладеть всей станицей с ходу Ковтюху так и не удалось. Единственный неприятельский аэроплан успел взлететь и сообщить фронтовым частям о происходившей катастрофе.Неожиданность происходившего увеличила масштабы паники. Все части белых устремились к Ачуеву, мечтая лишь об одном — как можно скорее добраться до своих судов. Проблема заключалась в том, что дорога к Ачуеву лежала через Гривенскую. Не в силах сдержать почти восьмикратно превосходящие силы врага, отряд Ковтюха всетаки закрепился в южной части станицы, существенно затруднив отступление и нанеся противнику огромные потери. 7 сентября остатки улагаевского десанта эвакуировались обратно в Крым. Гражданская война для Ковтюха закончилась. Будучи кавалером трех орденов Красного знамени, Епифан Иович стал поистине легендарной фигурой на Кубани. В масштабах же всей страны его популярности немало способствовал роман Серафимовича «Железный поток», в котором он был выведен под именем Кожуха. Вскоре после публикации книги на французском языке
один из рабочих завода «Рено» прислал в редакцию «Юманите» восторженное письмо: «Неужели действительно жил такой Кожух? Неужели могли быть такие герои? Не верится, хоть и хочется поверить!». Ковтюх написал ему послание, после чего в ответном письме пылкий француз заверил, что теперь он понял, «как такие люди, как вы, создают подобные чудеса». В 1920-х гг. Епифан Иович закончил военную Академию, после чего командовал стрелковым корпусом и входил в состав Военного совета при Наркомате обороны СССР. В 1938 г. в ходе сталинских чисток, подобно многим другим героям Гражданской войны, он был расстрелян как враг народа. На некоторое время имя его оказалось выброшенным из истории, но не из литературы. «Железный поток» по-прежнему проходили в советской школе, а миллионы коммунистов во всем мире по-прежнему пытались «делать свою жизнь», беря пример с товарища Кожуха. Уже в силу своего происхождения и воспитания дворянин Покровский и крестьянин Ковтюх были, что называется, «запрограммированы» на то, чтобы оказаться со временем в противоположных лагерях. Являясь людьми примерно одинаковых талантов, энергии и отваги, они на какое-то время даже сравнялись в положении и оба встретили Февральскую революцию в звании штабс-капитанов. Тем не менее впоследствии классовые противоречия вновь дали о себе знать и в конечном счете развели их по разные стороны окопов. Последующие судьбы двух военачальников сложились по-разному (хотя в обоих случаях случаях финал был достаточно трагичным). И в общем-то единственным, что роднило Покровского и Ковтюха в Гражданскую войну, было закрепившееся за ними на Кубани прозвище — батька.

Запись опубликована в рубрике Участники гражданской войны в России с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий