Сухэ-Батор

2 февраля 1893 г. в семье Дамдина и Ханд родился тре-
тий сын. Выбрать имя младенцу помог случай. Отец, за-
готовлявший дрова на берегу реки Улиастай, нашел там
топор (по монгольски — «сух»). Это посчитали за доб-
рый знак, и мальчик был назван Сухэ-Батором. Его дет-
ские годы прошли среди ургинской городской бедноты.
В 1907 г. Дамдин отдал сына к местному учителю Жамъ-
яну, который обучил его письму, чтению и началам ариф-
метики. Но знакомство с наукой продолжалось недолго:
по достижении 16 лет юноша ушел на заработки. Некото-
рое время он работал уртонщиком на тракте Урга — Кях-
та, затем занимался разноской продуктов с рынка, заго-
товлял дрова в горах, косил сено.

В конце 1911 г. Внешняя Монголия стала независимым
государством. Маньчжурское правительство было сверг-
нуто, и 30 декабря состоялась церемония восшествия на
трон Богдо-гэгена, свидетелями которой были и Сухэ-Ба-
тор с отцом. Новое правительсво Халхи объявило о при-
зыве на военную службу по тысяче солдат с каждого по-
селка. Вступив в армию, Сухэ-Батор сначала был истоп-
ником, затем денщиком, а в 1914 г. отправился в только
что открытую в Худжирбулане школу по подготовке млад-
ших командиров. Молодой цэрик ранее других овладел
основами тактики, блестяще ездил верхом, успешно сдал
все спортивные «нормативы» и вообще был на виду у на-
чальства, которое через год назначило его командиром
пулеметной роты.
Сухэ-Батор участвовал в охране восточных и юго-вос-
точных границ Монголии, громил со своим отрядом мес-
тных бандитов и за девять лет беспорочной службы завое-
вал некоторую известность у соотечественников. В 1914 г.
он возглавил восстание в Худжирбуланском гарнизоне.
Поводом к выступлению стало протухшее мясо, которым
«реакционное» начальство пыталось накормить солдат.
Военному министерству в Урге был предъявлен протест.
Чиновники заменили продукты на качественные, но уст-
роили суд над главными зачинщиками и смутьянами. По-
доспевший Сухэ-Батор с товарищами сумели отбить од-
нополчан. Так состоялось его первое революционное кре-
щение.
В 1918 г. в Урге открылась государственная типогра-
фия, и Сухэ-Батор как один из немногих грамотных ко-
мандиров был направлен туда в качестве наборщика.
В Монголии было неспокойно. Китайские милитаристы на-
деялись на реванш и стремились лишить Халху ее авто-
номного статуса. Пылкая молодежь, к которой относился
и Сухэ-Батор, организовала в центре Урги (Зунхурене)
подпольный кружок. Другая аналогичная организация по-
явилась на окраине города, в Консульском поселке, по ини-
циативе Х. Чойболсана. Будучи в политике «сущими мла-
денцами», эти монгольские патриоты искренне стремились
к одной цели — независимости своей Родины.
В ноябре 1919 г. армия китайского генерала Сюй-Шу-
чена перешла границу Монголии и вступила в Ургу. Под
угрозой штыков монгольские министры без сопротивле-
ния подписали документ о добровольной ликвидации ав-
тономии. Богдо-гэген отрекся от престола, печати мини-
стерств были сданы китайским чиновникам, прератили
работу многие учреждения, а вскоре оказалась распущен-
ной и монгольская армия. Сухэ-Батор был демобилизо-
ван и переехал с женой и сыном в Ургу к родственникам.
На одном из заседаний созданного им кружка было
решено достать оружие и организовать покушение на Сюй-
Шучена. Оружие закупили, однако из-за взрыва на поро-
ховом складе генерал отказался от поездки в Кяхту, и ак-
ция провалилась. Кружковцам осталось лишь выпускать
и расклеивать листовки, собирать сведения о китайских
войсках, о политике лам и князей и налаживать контакты
с русскими колонистами. Общение с последними приве-
ло Сухэ-Батора к мысли о поездке в Россию. Но попытка
в феврале 1920 г. перейти границу была неудачной — ки-
тайцы прилежно охраняла северные рубежи Халхи.
К этому времени Красная армия разбила Колчака и
вступила в Сибирь. В апреле была создана Дальневосточ-
ная республика. Сибирское бюро ЦК РКП(б) организова-
ло в Иркутске секцию восточных народов, представители
которой наладили связи с ургинскими кружками. Под их
влиянием 25 июня 1920 г. была образована Монгольская
народная партия.
Чойболсан и Данзан повезли в Россию свой главный
программный документ — «присягу партийцев». В июле
делегаты добрались до Верхнеудинска, и там к ним при-
соединился их старый знакомый Сухэ-Батор. В его сумке
хранилась еще более важная бумага — скрепленная лич-
ной печатью Богдо-гэгена просьба к России оказать по-
мощь в борьбе с гаминами.
Встретившись в Иркутске с одним из представителей
большевиков Ф. И. Гапоном, монголы обговорили усло-
вия получения оружия, боеприпасов и денежного креди-
та. Советская сторона заявила о готовности своего пра-
вительства оказать любую помощь монгольскому народу
в его борьбе за национальное освобождение. Часть деле-
гатов вернулась на родину, а Сухэ-Батор остался в Ир-
кутске изучать организацию и боевой опыт Красной ар-
мии. Здесь осенью 1920 г. его и застала весть о вторже-
нии в Халху Азиатской дивизии.
Появление Унгерна заставило бывшего пулеметчика
непонятно от чьего имени обратиться в Москву с предло-
жением ввести части Красной армии в Монголию для раз-
грома общего врага. Разумеется, такое своевременное
предложение Кремль просто не мог не поддержать.
Сухэ-Батор вернулся в Халху и в районе Кяхты собрал
собственное небольшое войско. Именно сюда и отошла
часть разгромленных Унгерном китайцев. 20 февраля 1921 г.
отряд Сухэ-Батора вступил в бой и одержал свою первую
победу над гаминами. Затем последовало еще несколько
стычек с китайцами, в ходе которых бывший командир пу-
леметного взвода пробрел репутацию полководца.
1 марта 1921 г. в Троицкосавске открылся 1-й съезд
Монгольской Народной партии. Здесь было образовано
Временное народное правительство во главе с Бодо —
бывшим руководителем школы переводчиков при русском
консульстве. Сухэ-Батор в этом правительстве занял дол-
жности начальника штаба и главнокомандующего. Вошли
в него и «почти доросший до коммуниста» Чойболсан,
а также несколько «прогрессивных князей». На самом
деле легитимность и представительность этого правитель-
ства были весьма невысокими, а вся реальная политика
делалась в Москве и в Иркутске. Что касается сидевших в
Урге Богдо-гэгена и его «цын-вана», то они поначалу даже
не обратили на происходящее особого внимания.
Одной из первых задач Сухэ-Батора как главнокоман-
дующего стало освобождение Кяхты. Его стараниями
Народная армия выросла количественно и качественно
и по монгольским меркам уже представляла собой реаль-
ную силу. Четыре полка были выдвинуты к Кяхте и предъ-
явили ультиматум китайскому главнокомандующему. За-
тем начался штурм, в ходе которого, несмотря на числен-
ный перевес и превосходство в вооружении, гамины
оставили город. К ночи 16 марта красные цэрики заняли
Кяхту. Враги попытались перегруппировать силы, но были
наголову разбиты и отступили. Теперь, после поражения
китайцев, на очереди у Сухэ-Батора стоял более опасный
враг — Унгерн.
Из России бесперебойно шли поставки оружия и бое-
припасов, а в мае в Монголию прибыл отряд бывшего парти-
занского командира Щетинкина. На помощь шли и другие
части (35-я дивизия Неймана, 35-й каваллерийский полк
Рокоссовского). Однако Унгерн был еще ближе.
В конце мая — начале июня подразделения Азиатской
дивизии были отбиты Щетинкиным и красными монгола-
ми Чойболсана в районах Желтуринской и Боссийского.
Попытки белых прорваться к железной дороге по левому
берегу Селенги также потерпели неудачу. Но решающие
события разыгрывались именно у Кяхты, где сошлись
«бешеный барон» и Сухэ-Батор.
Первые стычки между красными цэриками и унгернов-
цами произошли на реке Орхон и завершились неболь-
шой перестрелкой. Затем к Кяхте подошла монгольская
часть азиатской дивизии во главе с Баяр-гуном. Сухэ-Ба-
тор решил дать оборонительный бой и соответствующим
образом расположил своих бойцов вокруг города. Битва
началась 5 июня. Сначала в дело вступила артиллерия
красных, а затем Сухэ-Батор повел своих цэриков в ата-
ку. Баяр-гуна был разгромлен. Подоспевшие вскоре глав-
ные силы Унгерна восстановили было «статус кво», но
13 июня в дело вступили дивизия Неймана и отряд Ще-
тинкина, которые и добили Азиатскую дивизию. Отрядам
Сухэ-Батора оставалось лишь преследовать отступающе-
го противника до реки Иро.
Победители двинулись в глубь Монголии, причем по
мере их продвижения в Халхе начиналась своеобразная
гражданская война в миниатюре. Баяр-гун и один из наи-
более популярных местных полевых командиров Джа-
лама твердо стояли за Унгерна. Зато к Сухэ-Батору прим-
кнул самый известный и популярный полководец страны
Магсаржав (по прозвищу Хатан-батор).
6 июля 1921 г. русские большевики и красные цэрики
вступили в Ургу (которую вскоре переименовали в Улан-
Батор). Власть «Живого Будды» была урезана, а все уп-
равление перешло к вновь сформированному Народному
правительству Монголии. Сухэ-Батор получил пост во-
енного министра, и под его руководством начала созда-
ваться регулярная армия. Были введены обязательная во-
инская повинность и единая военная форма, открылись
училище по подготовке национальных кадров и больница
для военнослужащих.
Что касается других членов правительства, то Чойбол-
сан стал заместителем Сухэ-Батора, Бодо — премьер-
министром и министром иностранных дел, Магсаржав —
министром юстиции, Данзан — министром финансов,
Пунцандорджа — министром внутренних дел. Все они
принадлежали к разным социальным слоям, и довольно
часто заседания правительства заканчивались склоками
и даже драками. Фактически же все решали «советские
товарищи», толкавшие средневековую Монголию прями-
ком из феодализма к социализму. Правда, некоторые ус-
тупки местной специфике с их стороны все-таки делались:
так, хотя и была провозглашена победа революции, мо-
нархия Богдо-гэгена временно сохранялась.
В сентябре 1921 г. в Россию направилась полномочная
делегация, в состав которой входил и Сухэ-Батор. 26 ок-
тября в Москве начались переговоры, итогом которых ста-
ло подписание монголо-советского соглашения. Главноко-
мандующий как будто даже лично встречался с В. И. Лени-
ным, и «вождь тепло с ним беседовал». Возглавляемой
Сухэ-Батором Монгольской народной партии, ввиду ее
явной «незрелости», хотя и не разрешили именоваться ком-
мунистической, но все-таки позволили войти в Коминтерн
на правах сочувствующей.
По возвращении в Монголию склоки в Народном пра-
вительстве вспыхнули с новой силой. Бодо объявили кон-
трреволюционером и сначала сняли с поста премьера,
затем расстреляли. Одновременно активизировались раз-
личные реакционные группировки, начиная от князей
и кончая недобитыми полевыми командирами. Правда,
использовав «советский опыт», удалось устранить леген-
дарного Джа-ламу. Прикинувшийся ламой, монгольский
чекист внедрился в его окружение и успешно провел лик-
видацию.
С единомышленниками Джа-ламы Сухэ-Батор распра-
вился, проведя масштабные войсковые операции. Одно-
временно ему пришлось решать задачи по предотвраще-
нию возможной китайской агрессии и борьбе с «вредны-
ми элементами» внутри партии.
Зимой 1923 г., получив известие о подготовке японца-
ми и белогвардейцами очередного заговора, главнокоман-
дующий ввел в Улан-Баторе военное положение. Он лич-
но регулярно объезжал столицу и во время одной из та-
ких прогулок сильно простудился. Крепкий 30-летний
мужчина сгорел в несколько дней и скончался 20 февраля
1923 г. Компетентные органы тут же выдвинули мысль
об отравлении. Возможно, без яда дело действительно не
обошлось. Однако, если Сухэ-Батора и отравили, то вов-
се не за его приверженность марксизму. В сущности, и
он сам, и его коллеги имели весьма смутное представле-
ние и о социализме, и о мировой революции.
Идя на союз с большевиками, все они преследовали одну
цель — добиться независимости для своего «маленького
и несчастного народа». Ну а дальше началась обычная
азиатская борьба за власть, не имевшая к марксизму ни-
какого отношения.
Русские же большевики использовали Монголию как
трамплин для усиления своего влияния в Китае, а также
как полигон для построения социализма на средневеко-
вой азиатской почве. Многочисленные религиозные пред-
рассудки служили здесь серьезным препятствием, и тог-
да веру в «Живого Будду» решили вытеснить поклонени-
ем мертвому герою — Сухэ-Батору.
Версия о злодейски отравленном народном герое по-
служила основой для формирующейся легенды. В после-
дующие годы жертвами органов стали все, кого так или
иначе можно было обвинить в этом злодеянии. Правда,
на Богдо-гэгена рука коммунистов так и не поднялась.
В 1924 г. «хутухта», по крайней мере по официальной вер-
сии, умер своей смертью. Монголия превратилась в рес-
публику, а ее руководителем стал Чойболсан, присвоив-
ший себе звание маршала. В сущности, он был своеобраз-
ным монгольским Сталиным, а Сухэ-Батору в тамошней
истории отводилась роль Ленина — т. е. отца-основателя
социалистической Монголии. В центре Улан-Батора ему
был сооружен мавзолей (по образцу ленинского), а в конце
1930-х гг. на экраны вышел талантливый, хотя и сильно
приукрашенный биографический фильм «Его зовут Сухэ-
Батор».
Канонизация его образа принесла свои плоды. В соци-
алистической, да и в нынешней Монголии Сухэ-Батор дей-
ствительно считается национальным героем. Впрочем,
сегодня его соотечественники гораздо больше уважают
другого героя, который служил кумиром и для барона
Унгерна, — Чингисхана.
В течение первой четверти XX в. Монголия была
своеобразным перекрестком интересов государств
и отдельных личностей. Китай стремился вернуть ут-
раченное господство, Советская Россия — установить
пролетарскую гегемонию, а Япония уже тогда всерьез
подумывала о мировом владычестве.
Пересечение всех этих интересов привело к любо-
пытному парадоксу. Потомок немецких крестоносцев
барон Унгерн пытался воссоздать древнюю империю
Чингисхана, а коренной монгол Сухэ-Батор свой дея-
тельностью способствовал триумфу социалистичес-
кой идеологии, не имеющей к реалиям его родины прак-
тически никакого отношения.

Запись опубликована в рубрике Участники гражданской войны в России с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий