Унгерн

Род Унгернов-Штернбергов вел свою родословную
с XIII в. Баронское достоинство они получили из рук швед-
ской королевы в XVII столетии, а к концу XIX представи-
тели семейства расселились по всей Прибалтике. Теодор-
Рудольф Унгерн-Штернберг, отец будущего генерала, не-
смотря на свои воинственные рыцарские корни, занимал-
ся вполне мирным делом — имел степень доктора фило-
софии, жил в Петербурге и подвизался при Министерстве
государственных имуществ. 29 декабря 1885 г. в его се-
мье появился на свет первый и единственный ребенок —
сын Роберт. Супруги тогда путешествовали по Европе,
и местом рождения мальчика стал австрийский город Грац.
Через пять лет родители Роберта развелись, и он остался
с матерью. В 1894 г. София-Шарлотта вторично вышла
замуж за барона Йерваканта, от которого родила еще од-
ного сына и дочь.

Дом отчима в Ревеле Роберт считал родным (как и свод-
ных брата с сестрой). Некоторое время он посещал ре-
вельскую Николаевскую гимназию, но был исключен из-
за «плохого прилежания и многочисленных школьных
проступков». Мальчика решили отдать в петербургский
Морской корпус, но стать военным моряком ему поме-
шала война с Японией. Роберт самовольно уехал в Мань-
чжурию и определился рядовым в пехотный полк. Прав-
да, под огнем ему побывать не пришлось: к тому време-
ни, когда часть попала на фронт, война уже закончилась.
Вернувшись в столицу, юноша поступил в Павловское
пехотное училище.
В 1908 г. молодого Унгерна произвели в офицеры, но
не в подпоручики, а в хорунжии Аргунского полка За-
байкальского казачьего войска. Второразрядное Забай-
калье он выбрал, поддавшись слухам о приближении
новой войны с японцами. Именно там барон поменял свое
немецкое имя на славянское — Роман Федорович. Одна-
ко в части Унгерн не задержался. После пьяной драки на
саблях по приговору офицерского суда ему было пред-
ложено покинуть армию. Положение спас родственник,
служивший в Генштабе. Высочайшим указом забияку
перевели в Амурский полк. Из Даурии он переехал в Бла-
говещенск, но гарнизонная служба ему быстро наскучи-
ла, и в 1911 г. барон отпросился в отпуск к родителям
в Ревель.
Здесь из газет он узнал, что в далекой Халхе, или Внеш-
ней Монголии, началось восстание против китайского
владычества. В столице края Урге на престол взошел «жи-
вой Будда» — Богдо-гэген. Китайская династия Цинь пала,
но новое правительство не желало смириться с утратой
северной провинции: началась война за независимость.
Вернувшись на Дальний Восток, Унгерн попросил отпра-
вить его к монголам инструктором. В прошении отказа-
ли, и тогда он подал в отставку. Не дождавшись ответа,
барон отправился в Кобдо (северо-запад Халхи) «в поис-
ках смелых подвигов». Совершить их он надеялся в отря-
де партизана Джа-ламы. Но Монголия удовлетворилась
автономией, и война быстро затухла. Роману Федорови-
чу пришлось устраиваться внештатником в гарнизон Верх-
неудинска.
Первая мировая война застала его в Ревеле. Вместе со
2-й армией Самсонова Унгерн совершил поход в Восточ-
ную Пруссию и буквально чудом избежал плена. Некото-
рое время он служил в Нерчинском полку под началом
другого прибалтийского барона — П. Н. Врангеля.
Воевал Роман Федорович отважно, но его строптивый
характер отнюдь не способствовал успехам в карьере.
К концу войны он дослужился всего лишь до есаула. Пос-
ле Февральской революции Унгерн съездил домой в от-
пуск, затем поучаствовал в корниловском мятеже и нако-
нец присоединился к формируемому его другом атама-
ном Семеновым монголо-бурятскому «регименту».
После Октябрьской революции Семенов устроил соб-
ственное государство со столицей в Чите. Своему другу
он выделил «феодальное княжество» — станцию Даурию.
Здесь Роман Федорович создал Азиатскую дивизию, пер-
воначально состоявшую из монгольских и бурятских всад-
ников. В дальнейших планах Семенова стояло объедине-
ние с Монголией и уничтожение большевиков при помо-
щи «наследников Чингисхана». Правда, планы повисли
в воздухе, после того как в Халху вошли войска китай-
ского генерала Сюй-Шучена, а Богдо-гэген подписал отре-
чение от престола. Тогда же Роман Федорович вступил
в политически выгодный брак с маньчжурской принцес-
сой, которую, впрочем, он почти сразу же отослал к ро-
дителям. Исходя из этого, некоторые современники называ-
ли его гомосексуалистом, однако, судя по всему, мужчины
интересовали его не больше, чем женщины. Единственны-
ми страстями барона были войны, политика и собственное
честолюбие.
Ни Семенов, ни Унгерн фактически не помогали Кол-
чаку в его борьбе с красными. В сущности, в 1918—
1919 гг. их единственными противниками были небольшие
партизанские отряды, а также местные крестьяне, жестоко
наказываемые по любому подозрению в большевизме. Од-
нако к лету 1920 г. Красная армия вплотную приблизилась
к Чите и Даурии. В этой ситуации Роман Федорович ре-
шил все-таки попытаться создать новую Монгольскую им-
перию.
Азиатская дивизия перешла границу с Халхой и под-
ступила к пригороду Урги — Маймачену. Город занимала
многотысячная, прекрасно вооруженная и экипированная
китайская армия, а под началом Унгерна было всего не-
сколько сотен измученных и полуголодных всадников,
одна пушка и минимальный запас патронов. После неудач-
ного боя барон отступил к берегам Керулена и здесь по-
лучил поддержку со стороны монгольских князей, про-
возгласивших его своим предводителем.
И все же, несмотря на пополнения, численность Ази-
атской дивизии по-прежнему не превышала 2 тыс. Китай-
цы же обладали десятикратным перевесом и мощной ар-
тиллерией. Однако Сюй-Шучэн допустил политическую
ошибку, арестовав «живого Будду» Богдо-гэгена. Населе-
ние Урги было возмущено, китайских солдат охватил су-
еверный ужас.
Роман Федорович вновь подошел к Урге и развернул
своеобразную психологическую войну. В город вместе
с лазутчиками поплыла всякого рода дезинформация, ламы
запугивали солдат всевозможными карами. Последней
каплей стало похищение Богдо-Гэгена, спланированное
Унгерном: заговорщики, переодевшись ламами (монаха-
ми), проникли в Зеленый дворец и похители «хутухту»
вместе с супругой. Нападение было столь неожиданным,
что китайская охрана почти не оказала сопротивления.
Смятение гарнизона вылилось в бегство кавалерий-
ского корпуса Го Сунмина, а 2 февраля унгерновцами был
взят пригород Маймачен. Тем временем основная часть
китайской армии покинула Ургу, и столица была занята
практически бескровно.
Подобно полководцам древности Чингисхану или Та-
мерлану, Унгерн отдал город на разграбление своим вой-
скам. «Разоренные китайские лавки зияли разбитыми
дверьми и окнами, трупы китайцев лежали вперемешку
с обезглавленными, замученными евреями», — писал оче-
видец. Офицеры Азиатской дивизии были возведены в ранг
монгольских чиновников, а сам барон, помимо титула цын-
вана (т. е. князя 1-й степени), получил прозвище «Возро-
дивший государство Великий батор». 26 февраля 1921 г.
тысячи монголов из самых отдаленных кочевий съехались
в столицу на коронацию Богдо-гэгена. Этот день стал под-
линным триумфом для «бога войны» — Унгерна. Однако
впереди у него уже маячили новые цели — реставрация
монархии на Востоке и в России.
Тем временем отступивший из Урги китайский гене-
рал Чу-Лицзян решил отбить город обратно. Близ уртона
Цаган-Цэген разыгралось крупнейшее и почти не заме-
ченное историками сражение. Пятитысячная дивизия Ун-
герна разбила превосходящие силы противника, чему,
в первую очередь способствовали распри среди китайских
военачальников. Последняя крупная битва этой неизвест-
ной войны произошла возле местечка Чойры, вблизи ки-
тайской границы. Пехота «гаминов» была вырезана пого-
ловно, кавалерия же успела уйти в Китай. Унгерну доста-
лись огромные трофеи.
Либерал Милюков назвал четырехмесячное пребывание
барона в Урге самой удручающей страницей в истории Бе-
лого движения. Режим, установленный Унгерном в мон-
гольской столице, очень напоминал даурский период его
деятельности: палочная дисциплина, насильные мобилиза-
ции местного населения, террор белых отрядов за предела-
ми города. Все нововведения — создание национального
банка, чеканка монеты, возобновление добычи угля и т. д. —
подчинялись главной цели: снабжению Азиатской дивизии.
Благие намерения Унгерна становились тяжким бременем
для истощенной смутой нищей страны. Что касается Бог-
до-гэгена, то он превратился в чисто декоративную фигуру
и в государственные дела фактически не вмешивался.
В Советской России тем временем вовсе не забыли об
Унгерне и уже готовили для него неприятные сюрпризы.
В марте 1921 г. в Кяхте было образовано Монгольское
революционное правительство. Красные цэрики постепен-
но расползались по северу и западу Халхи, а их числен-
ность постоянно возрастала. И все же Унгерн не верил,
что большевики решатся на прямую интервенцию, а цэ-
риков Сухэ-Батора вообще не считал за противников.
Между тем в Урге население все более тяготилось по-
стоем Азиатской дивизии и режимом «бешеного барона».
Унгерн, учитывая положение дел, попытался установить
контакт с Богдо-гэгеном и занять при нем пост главноко-
мандующего, но «живой Будда», понимая, что звезда ба-
рона клонится к закату, не ответил на письмо своего спа-
сителя, вернувшего ему трон и свободу. В войсках появи-
лись первые признаки разложения: мародерство, грабежи,
дезертирство. Поправить положение могла лишь победо-
носная война, но с кем? Ответ пришел с письмом атамана
Семенова, в котором тот сообщал, что в мае при поддерж-
ке японцев он открывает широкомасштабные действия
против Советской России. Унгерн ухватился за это пред-
ложение как за спасительную соломинку.
21 мая Азиатская дивизия, оставив Ургу, двинулась на
север. Численность ее войск определялась в 3300 сабель,
вооруженных двумя десятками пулеметов и восьмью ору-
диями. Экипировка была отвратительной — отсутствова-
ли радиостанции, полевые телефоны, походные кухни и да-
же котлы.
Белым противостояли силы 5-й Красной армии, насчи-
тывавшие 8 тыс. бойцов, 24 орудия, 150 пулеметов и не-
сколько сотен цэриков Сухэ-Батора. Имелись также кон-
ные партизанские отряды и пехотная бригада войск Даль-
невосточной республики. В конце мая перешедшие гра-
ницу передовые отряды Азиатской дивизии были наголо-
ву разбиты и отброшены обратно в Монголию. Под Кяхтой
красномонгольские части Сухэ-Батора нанесли поражение
отряду Бояр-гуна. Унгерн, подойдя с главными силами,
штурмовать город не стал. Трехдневное непонятное без-
действие белых предопределило их поражение. Пехота
Неймана, конница Щетинкина и бригада Глазкова, подтя-
нувшись к Кяхте, заманили Азиатскую дивизию в сопки.
В узком дефиле конница Унгерна не смогла развернуться
и, обстреливаемая артиллерией и пулеметным огнем, неся
огромные потери, ударилась в бегство. Успев переправить-
ся через реку Иро до подхода преследовавшей красной
кавалерии, остатки дивизии спаслись от окончательного
разгрома.
В июле Нейман и Сухэ-Батор торжественно вступили
в Ургу, а «Живой Будда» с готовностью признал власть
революционного правительства. Переформировав свою
дивизию, барон принял решение вновь двинуться на се-
вер. Отчасти его побудили к этому слухи о начале наступ-
ления японцев в Забайкалье. Захватив Гусиноозерский мо-
настырь, Унгерн жестоко расправился с пленными и дви-
нулся дальше. Его целью было перерезать движение по
Транссибирской магистрали. Однако от перебежчиков
и крестьян он узнал, что в Забайкалье нет ни Семенова,
ни японцев. Тогда Унгерн приказал повернуть на юг и,
искусно лавируя между охватывающими его крупными
частями красных, прорвался обратно в Монголию.
Но степи Халхи уже горели под его ногами. В Урге
крепко сидели красные; китайцы, памятуя о недавней вой-
не, тоже встретили бы его с оружием. Наконец, отход на
Запад Монголии был чреват полным окружением. И тог-
да Роман Федорович решил уйти в Тибет и поступить на
службу к Далай-ламе. Идея подобной экспедиции в гла-
зах измученных предыдущими переходами солдат пред-
ставлялась безумной. Среди офицеров дивизии созрел за-
говор, и в ночь на 21 августа они обстреляли палатку ба-
рона. При первых же выстрелах Унгерн успел выскочить
и спрятаться в кустах. Он попытался укрыться в монголь-
ской части своего войска, но некогда боготворившие его
азиаты скрутили «цын-вана» и передали бойцам красного
командира Щетинкина.
На этом похождения Романа Федоровича закончились.
Барона переправили сначала в Иркутск, а оттуда в Ново-
николаевск, где и состоялся судебный процесс. Унгерн
даже не пытался отрицать зверства, в которых его обви-
няли, и свой приговор встретил абсолютно спокойно.
Казнили барона в тот же день, 15 сентября 1921 г.

Запись опубликована в рубрике Участники гражданской войны в России с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий