Филипп Кузьмич Миронов

Филипп Кузьмич Миронов родился 27 октября 1872 г.
на хуторе Буерак-Сенюткином Усть-Медведицкого окру-
га в бедной казачьей семье. Окончив церковно-приход-
скую школу и два класса Усть-Медведицкой гимназии, в от-
личие от других детей бедняков, он решил любой ценой
продолжить свое образование и выбиться в люди. Из-за
нехватки средств Миронову пришлось самостоятельно
пройти оставшийся гимназический курс, проявив при этом
редкое трудолюбие и упорство. В военных играх и заня-
тиях он также был одним из лучших, что сыграло свою
роль при поступлении в Новочеркасское казачье юнкер-
ское училище.

В 1898 г., честолюбивый молодой человек сумел стать
офицером, а через пять лет был избран станичным атама-
ном в станице Распопинской. В 1904—1905 гг. в составе
26-го Донского казачьего полка Филипп Кузьмич принял
участие в Русско-японской войне. За храбрость он был
награжден четырьмя орденами и произведен в подъесау-
лы. Тем не менее, несмотря на наметившийся карьерный
рост, окружающая действительность Миронова явно не
устраивала: слишком много, по его мнению, было в ней
бедности и несправедливости.
Не удивительно, что начавшаяся первая русская револю-
ция не оставила Филиппа Кузьмича равнодушным. В июне
1906 г. на станичном сборе в Усть-Медведицкой казаки при-
няли решение не участвовать в новой мобилизации. В каче-
стве делегата казаков Миронов отвез составленный на сбо-
ре приговор в Петербург в Государственную Думу. На об-
ратном пути он был арестован и посажен на гауптвахту
в Новочеркасске. Узнав об этом, усть-медведицкие казаки зах-
ватили в качестве заложника окружного атамана и освобо-
дили его лишь после того, как Миронов был отпущен.
Естесственно, власти этот эпизод Филиппу Кузьмичу
припомнили. Правда, учитывая популярность Миронова
среди казаков, его сначала отправили проходить службу
в один из действующих полков. Здесь горячий правдолю-
бец не преминул сцепиться со своим непосредственным
начальником и тут же был отчислен из Донского войска
(с лишением чина подъесаула «за действия, порочащие
звание офицера»).
Некоторое время ему пришлось работать водовозом,
затем начальником земельного стола областного управ-
ления и помощником смотрителя заповедных рыбных
ловель в гирлах Дона.
С началом Первой мировой войны, подобно многим
другим оппозиционерам, Миронов поддался «шовинисти-
ческому угару» и попросил взять его в армию хотя бы
рядовым или вольноопределяющимся. До подобных край-
ностей дело не дошло: Филиппу Кузьмичу вернули звание
подъесаула, и осенью 1914 г. он прибыл на фронт во главе
сотни «охотников» 30-го Донского казачьего полка.
В одном из первых же боев Миронов так отличился, что
получил Георгиевское оружие. За последующие два года
он был награжден еще четырьмя орденами, дослужившись
до звания войскового старшины (подполковника) и помощ-
ника командира 32-го Донского казачьего полка.
Февральская революция застала Филиппа Кузьмича по
дороге из родной Усть-Медведицкой (где он долечивался
после очередного ранения). Миронов завернул в Петро-
град и лишь насмотревшись на политические баталии вер-
нулся в свою часть. После Октябрьской революции каза-
ки избрали его командиром и тут же решили расходиться
по домам.
Вновь оказавшись на Дону, Филипп Кузьмич энергич-
но поддержал новую власть, заняв пост члена военно-ре-
волюционного комитета и военного комиссара Усть-Мед-
ведицкого округа.

Правда, уже в мае 1918 г. под натиском белоказаков
бойцам Миронова пришлось оставить станицу Усть-Мед-
ведицкую и отступить к слободе Михайловка. Здесь он едва
не был расстрелян местными большевиками, поскольку
выяснилось, что при отступлении «забыли» один из крас-
ногвардейских отрядов, который практически целиком по-
гиб. На сей раз смерть обошла Миронова, а в течение по-
следующих шести месяцев он сумел полностью себя реа-
билитировать.
Среди местных красных командиров Филипп Кузьмич
оказался едва ли не единственным, кто прекрасно разби-
рался в специфике Донского края. Большое значение в
этот период играли различия между так называемыми
«верховыми» (сравнительно небогатыми) и «низовыми»
(более состоятельными) казаками. «Заступник народа»
Миронов пользовался огромным авторитетом и популяр-
ностью именно у своих земляков — казаков «верховых»
северных станиц.
При этом Филипп Кузьмич умело пускал в ход идеоло-
гическое оружие, распространяя в войсках Краснова лис-
товки собственного сочинения. Написаны они были с бле-
стящим знанием казацкой психологии: в них не отрицал-
ся сам факт «большевистских перегибов», однако умело
обыгрывалась традиционная для станичников неприязнь
к «господам и барам»:
«Казаки… Что же лучше: власть народа, власть советов,
власть, которую вы, казаки и солдаты, сами создали, сами
исправляете, или власть генералов, капиталистов, поме-
щиков и дворян?! <…> Не ругайте особенно Красную гвар-
дию! <…> Она свое дело сделала — не дала контрреволю-
ционером съесть революцию, а с нею не дала еще генера-
лам — власти, помещикам — земли, капиталистам — их
капиталы…».
Сам Миронов всегда ограждал мирных жителей от само-
чинных реквизиций, великодушно обращался с пленными, а
в тех случаях, когда речь шла о простых казаках, зачастую
просто отпускал их на свободу. Не удивительно, что молва
о нем постепенно растекалась по всему Дону, и даже вождь
белого казачества атаман Краснов с горечью признавал:
«Офицеров у меня много, а Миронова ни одного».
Производя мобилизацию в занятых областях, Филипп
Кузьмич имел к сентябрю 1918 г. около 7,5 тыс. бойцов,
18 орудий и 40 пулеметов. Все эти силы были объединены
в 1-ю Медведицкую Советскую дивизию имени Миронова
(впоследствии переименована в 23-ю). Тогда же легендар-
ный комдив получил от ВЦИК орден Боевого Красного
Знамени за № 3 (№ 1 наградили Блюхера, № 2 — Махно).
В январе 1919 г. большевистские части захватили верх-
недонские округа. Краснов констатировал факт распада
Донской армии: «Яд недоверия стал слишком силен, и лю-
ди в лучшем случае расходятся с оружием в руках по до-
мам, в худшем передаются товарищу Миронову, который
сулит им рай Советской власти и золотые горы».
Разумеется, никакого «рая и золотых гор» казаки не
получили. По инициативе Я. М. Свердлова Оргбюро ЦК
РКП(б) выпустило драконовскую директиву о «расказа-
чивании». Первым пунктом этого документа предписыва-
лось «провести массовый террор против богатых казаков,
истребив их поголовно; провести беспощадный массовый
террор по отношению ко всем казакам, принимавшим ка-
кое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Совет-
ской властью. К среднему казачеству необходимо приме-
нить все те меры, которые дают гарантию от каких-либо
попыток с его стороны к новым выступлениям против
Советской власти». Учитывая, что практически все насе-
ление Донской области хотя бы косвенно (поставками
продовольствия) помогало войскам Краснова, согласно
духу и букве данной директивы, казачество обрекалось
практически на полное истребление.
Миронова, чтоб не путался под ногами, отправили на
Западный фронт, где он стал сначала помощником коман-
дующего, а затем командующим Белорусско-Литовской
(с мая 1919 г. — 16-й) Красной армией. Формально это
было повышение, однако военные действия на западе не
велись, и сам Филипп Кузьмич вполне обоснованно рас-
сматривал новую должность как «ссылку».

За это время Донское бюро РКП(б) на полную катуш-
ку раскрутило маховик террора, который рикошетом уда-
рил по самим организаторам. В тылу большевиков вспых-
нуло Вешенское восстание, одновременно в наступление
перешли войска Деникина и Богаевского. Под натиском
противника Южный фронт начал откатываться к Москве.
В критической ситуации Советское правительство по-
пыталось вновь привлечь казаков на свою сторону. Было
решено сформировать в Саранске Особый Донской кон-
ный корпус во главе с Мироновым. Филипп Кузьмич по-
началу отнесся к этому делу с энтузиазмом, но вскоре
столкнулся с откровенным саботажем командования фрон-
та и собственных политработников: воспитательная рабо-
та не велась, пополнения не прибывали, оружия не хвата-
ло. Пытаясь сдвинуть дело с мертвой точки, он даже по-
дал заявление о приеме в РКП(б), однако наткнулся на
довольно грубый и вызывающий отказ.
Вдобавок до Миронова все чаще доходили сведения об
ужасах расказачивания. Фактически комкор оказался меж-
ду двух огней: с белыми ему было не по пути, в красных
он разочаровался. В отчаянии Филипп Кузьмич не нашел
ничего лучше, как демонстративно проигнорировать при-
каз Ревоенсовета и двинуть свой недоформированный кор-
пус на фронт. От стычек с красными частями Миронов
воздерживался и в своих листовках подчеркивал, что глав-
ными его врагами являются Деникин и империалисты.
Общая же суть этих воззваний сводилась к достаточно
популярному лозунгу «За Советы без коммунистов».
Большевики объявили Миронова мятежником, и 14 сен-
тября 1919 г. он с небольшой группой сподвижников был
арестован отрядом буденновцев под командованием Оки
Городовикова.
5 октября 1919 г. Миронов предстал перед Чрезвычай-
ным революционным трибуналом. Ход процесса широко
освещался в советской прессе, а заседания суда снима-
лись на кинопленку. Вердикт оказался суровым: Филипп
Кузьмич и десять его ближайщих соратников приговари-
вались к расстрелу. Тем не менее в тогдашней обстановке
расправа над популярным «красным казаком» не входила
в планы большевиков. Специальным постановлением
ВЦИК все осужденные получили помилование. Миронов
даже получил свободу и вскоре вошел в состав Донис-
полкома, где стал заведующим земельным отделом.
Один из политработников писал, что «Миронов есть
тревожно мятущаяся душа огромной численности сред-
него крестьянства и казачества и как человек, преданный
социальной революции, может и способен всю колеблю-
щуюся крестьянскую массу увлечь на беспощадную борь-
бу с контрреволюцией». Большевики еще нуждались в та-
кой мятущейся душе, поскольку в 1920 г. им пришлось
столкнуться с двумя опасными и сильными врагами —
поляками и Врангелем.
Успехи кавалерийских соединений Думенко, Буден-
ного и Жлобы вдохновили Реввоенсовет республики на
создание двух конных армий. 1-ю возглавил Буденный,
2-ю — Городовиков. Вскоре выяснилось, что «старый
знакомый» Миронова Ока Городовиков хотя и был не-
плохим командиром дивизии, однако явно не справлял-
ся с обязанностями командарма. 2-я Конная потерпела
ряд неудач как на польском, так и на врангелевском
фронтах. Прибывшая инспекторская комиссия отмети-
ла в своем заключении, что части армии «почти ничем
не отличаются друг от друга, полки плохо съезжены и
знакомы только с простейшими построениями. Команд-
ный состав мало знаком с уставами, теоретически не
подготовлен».
6 сентября 1920 г. новым командующим 2-й Конной
назначили Миронова. С ним прибыли казаки-доброволь-
цы из Донской области, и уже через месяц армия преоб-
разилась. К началу октября в ней насчитавалось 6288 са-
бель, 303 пулемета и 34 орудия.
В начале октября Врангель начал свою Заднепровскую
операцию, имевшую целью выход на Правобережную Ук-
раину и последующий прорыв к польской границе. Удар-
ной силой этого наступления должна была стать конная
группа «бешеного осетина» Н. Г. Бабиева. В период с 11 по
14 октября между красной и белой кавалерией, а также
подкреплявшими их пехотными частями разгорелось на-
пряженное сражение, которое сам Филипп Кузьмич на-
звал «одним из красивейших эпизодов борьбы с контрре-
волюцией». Победа осталась за 2-й Конной. Главный про-
тивник Миронова генерал-майор Бабиев погиб в бою у
села Шолохово.
Вплоть до полного занятия Крыма 2-я Конная продол-
жала успешно сражаться против Врангеля, а слава, кото-
рой пользовались мироновцы, могла всерьез соперничать
со славой буденновцев.
По окончании военных действий «командарма-2» награ-
дили еще одним орденом Красного Знамени и отозвали
в Москву для назначения инспектором кавалерии РККА.
Однако в пути он был арестован и в столицу прибыл уже в
качестве заключенного. На сей раз ему инкриминировали
участие в подготовке нового казачьего восстания на Дону.
Кто именно сделал донос, погубивший «народного за-
ступника», так и осталось неизвестным. До суда дело не
дошло, поскольку 2 апреля 1921 г. во время прогулки
Филипп Кузьмич Миронов был застрелен часовым во дво-
ре Бутырской тюрьмы.
Донские казаки Краснов и Миронов происходили из
разных социальных слоев, и это предопределило сделан-
ный ими в 1917 г. выбор. В своей последующей борьбе они
не только махали шашками, но и при случае пользова-
лись пером. Правда, Краснов высказывал свои взгляды
главным образом в художественных и публицистичес-
ких произведениях, Миронов же не поднимался выше аги-
тационных листовок. Впрочем, в условиях Гражданской
войны оружие Миронова оказалось более действенным.
Жизненный финал Краснова и Миронова оказался
одинаков: так и оставшись непримиримыми врагами,
они оба были казнены большевиками. Проповедуемые
ими и привычные для любого казака идеалы сытной и
привольной жизни никак не вписывались в пропаганди-
стские схемы победившего режима.

Запись опубликована в рубрике Участники гражданской войны в России с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий