В горах Кавказа

После двух революций в России и последовавшего развала огромной империи, на ее окраинах стали возникать государства, претендовавшие на суверенитет и национальную независимость. У них появились свои игрушечные парламенты, правительства, и даже вооруженные силы.
Но период суверенной эйфории очень быстро прошел. Большевики, разобравшись со своими основными противниками на территории России и Украины, на обломках былой империи начали строительство новой, советской.
Командующий Вооруженными силами Юга России генерал Деникин в своих «Очерках русской смуты» подводя итоги гражданской войны, констатировал: «Рухнуло государственное образование юга, и осколки его, разбросанные далеко, катились от Каспия до Черного моря, увлекая людские волны. Рухнул оплот, прикрывавший с севера эфемерные «государства», неустанно подтачивавшие силы юга, и разительно ясно обнаружилась вся немощность и нежизнеспособность их…
В несколько дней пала Черноморская республика «зеленых», не более недели просуществовал «Союз горских народов», вскоре сметен был и Азербайджан. Наступал черед Грузинской республики, бытие которой по соображениям общей политики допускалось советской властью еще некоторое время».
Помимо «пролетарского интернационализма» и раздувания пожара мировой революции, был у большевиков в Азербайджане и другой интерес, более конкретный. О нем довольно откровенно высказался Ленин на съезде рабочих стекло–фарфорового производства, прочитав им лекцию о текущем моменте.
Судьба Азербайджана к этому времени уже была решена. Баку стал красным, и можно было не скрывать истинные мотивы советской агрессии на Кавказ, основным из которых была нефть. Дадим слово Ильичу: «Мы знаем, что наша промышленность стоит без топлива, и вот мы получили весть, что бакинский пролетариат взял власть в свои руки и сверг азербайджанское правительство. Это означает, что мы имеем теперь такую экономическую базу, которая может оживить всю нашу промышленность.

В Баку имеется миллион пудов нефти, для которой до последнего времени не было сбыта, вследствие чего даже нефтепромышленник Нобель пытался начать с нами переговоры о доставке этой нефти в Советскую Россию. Таким образом, наш транспорт и промышленность от бакинских нефтяных промыслов получат весьма существенную помощь».
Держа в уме азербайджанскую нефть, большевики использовали, ставший в дальнейшем затертым, лозунг интернациональной помощи борющемуся пролетариату. Невесть откуда появилась просьба бакинских рабочих, срочно поднявших восстание (а было ли оно?), помочь оружием, обращенная к командованию Красной армии.
Естественно, Советское правительство не смогло отказать братьям по классу, и бронепоезда двинулись в поход на азербайджанскую столицу. Этот прием потом неоднократно использовало советское руководство: стоило где–либо задеть геополитические интересы Советского Союза, как немедленно появлялась просьба о военной помощи.
Просили трудящиеся Финляндии в 1939 году, жители Западной Белоруссии и Украины в сентябре того же года, латыши, литовцы и эстонцы в 1940 году, и всегда воины Красной армии приходили на помощь, принося на своих штыках советскую власть. Под гнетом эксплуататоров остались только несчастные финские пролетарии, не догадывавшиеся видимо о своем невыносимом положении.
За бронепоездами Красной армии приходили бронепоезда НКВД, наводившие порядок на территории новых советских республик.
После второй мировой войны количество просьб не уменьшилось – Советскую армию приглашали венгры в 1956 году, чехи в 1968 году, афганцы в 1979 году. И опять, Кремль никому не мог отказать. Только теперь место бронепоездов, ушедших на свалку истории, заняли танки, ставшие символом советской военной мощи.
Но все это было потом. В 1920 году классическая схема советского вторжения еще испытывалась и отрабатывалась на просторах Кавказа – Азербайджан, Армения, а потом настала очередь Грузии. Число советских республик увеличивалось, и в авангарде советской власти шли бронепоезда.
Еще в апреле 1920 года части 11–й армии, преследуя остатки разбитых частей Вооруженных сил Юга России, подошли к границам Азербайджана. Запах нефти все сильнее притягивал к себе красноармейские части. Муссаватистское правительство в Баку, понимая, что Красная армия на своих штыках принесет советскую власть на азербайджанскую землю и поставит крест на мечтах о независимости, готовилось к обороне.
Красноармейское командование главную роль при захвате Баку отводило бронепоездам. Действуя впереди основных сил Красной армии, они должны были решить судьбу стратегической по своему значению операции. В нужный момент прозвучал призыв бакинского пролетариата о помощи внезапно вспыхнувшему восстанию. И помощь немедленно пришла.
Командир бронепоездной группы Красной армии получил приказ штаба 11–й армии, который гласил: «Начальнику боевого участка железных дорог армии т. Ефремову объединить командованием всеми бронепоездами. 27 апреля смелым и решительным ударом ворваться в Баку. По овладении станцией Баку выйти в морской порт и вступить в бой с морской артиллерией противника. В качестве десантного отряда использовать две роты 28–й стрелковой дивизии».
26 апреля 1920 года на пограничной станции Белиджи сосредоточились главные ударные силы бронегруппы – четыре бронепоезда – № 61 «Имени 3–го Интернационала», № 65 «Тимофей Ульянцев», № 55 «Дагестанец» и № 204 «Красная Астрахань». Начальник и комиссар группы тщательно проверили весь личный состав и состояние материальной части, поскольку операции Кремлем придавалось огромное значение. Никаких сбоев и неожиданностей не должно было быть.
К этому моменту разведкой 11 –и армии уже было выяснено, что охрана железнодорожного моста через реку Самур несет службу беспечно, а главные силы азербайджанского пограничного отряда, расположенные на станции Ялама, также не отличаются служебным рвением. Ситуация складывалась довольно благоприятно для команд бронепоездов.
Надеясь застать воинов ислама врасплох, атака десантных отрядов с бронепоездов началась в полночь. Как и предполагалось, охрана моста мирно спала и никакого организованного сопротивления красноармейцам не оказала. Бронепоезд № 61 успешно перешел Самурский мост. Единственное, что успела сделать охрана, это передать по телеграфу тревогу на станцию Ялама.
Местные азербайджанские военные начальники, как ни странно, сумели отреагировать на опасность: навстречу красному бронепоезду был направлен брандер – черный паровоз. Однако попытка тарана провалилась: огнем лобового орудия бронепоезда брандер был сбит с насыпи, путь вперед освободился.
После двухчасового боя станция Ялама была взята. Красным, в качестве трофея, досталась гаубичная батарея, брошенная при отступлении и до 500, не успевших отойти, пленных.

Встревоженное сообщениями об успехах красных войск, муссаватистское командование направило навстречу им из Баку свой последний резерв – подвижной отряд в составе четырех бронепоездов.
На станции Худат произошла короткая артиллерийская дуэль бронепоездов, победителями из которой вышли красные, имевшие к этому времени солидный боевой опыт. Станция была захвачена, а с ней пять брошенных артиллерийских батарей. Азербайджанские бронепоезда, сохранившие ход, успели отойти. Их команды больше беспокоились о собственной безопасности, нежели о выполнении боевой задачи.
Бронепоезд № 61, пройдя по горящему мосту, на плечах азербайджанского подвижного отряда ворвался на станцию Баладжары, отрезав тем самым противнику путь отхода на Тифлис. Впереди лежал Баку.
Деморализованные предыдущими неудачами, азербайджанские войска практически не оказали сопротивления, и город был взят с минимальными потерями для частей 11–й армии Ефремова. На бакинском вокзале была организована торжественная встреча красных бронепоездов. Все задачи, стоявшие перед ними, были выполнены в минимально возможные сроки.
Высокие темпы операции, обеспечить которые, позволило успешное применение отряда бронепоездов, сорвали план уничтожения запасов нефти в городе. Действия бронепоездов [185] в оперативной глубине обороны азербайджанцев сыграли главную роль в быстром достижении успеха.
Моральная неустойчивость муссаватистских войск и подавленность при первых неудачах, слабость их сопротивления, неумение организовать противобронепоездную оборону, панический отход подвижного отряда создали обстановку, при которой рейд бронепоездных частей оказался вполне осуществимым и достиг своей цели. Азербайджан стал советским.
В следующем, 1921 году, настала очередь Грузии. Местное правительство после захвата Баку, понимая, что Красная армия вскоре появится у границ Грузии, пыталось, как могло, подготовиться к приближавшейся войне. Но все это было, как мертвому припарки. Советская военная машина уже нацелилась на Тифлис.
Грузинский пролетариат уже просил помощи у своих, ставших к этому времени широко известными, земляков – Сталина и Орджоникидзе. И Кремль отказать в выполнении подобной просьбы, конечно же, не мог.
Как гласила официальная советская история, «11–я красная армия вместе с восставшими рабочими и крестьянами Грузии после жесточайших схваток с меньшевистскими и белогвардейскими войсками стремительным ударом сбросила в море остатки контрреволюционной националистической буржуазии, их хозяев – империалистов – и разгромленные белогвардейские банды. Грузия освободилась от ненавистного меньшевистского ига».
На самом же деле, если называть вещи своими именами, произошла очередная, после Азербайджана, открытая агрессия войск Советской России против независимого государства, имевшего к этому времени даже международное признание.
Эта стратегическая операция представляет большой интерес и с военной точки зрения. В ходе ее проведения командование 11–й армии пыталось организовать тесное взаимодействие всех бронечастей, имевшихся в ее составе: бронепоездов, броневиков и танков. Поэтому остановимся на ней более подробно.
К началу 1921 года в Азербайджане на штыках 11–й армии уже была установлена советская власть, что создавало выгодные условия для осуществления вторжения в Грузию. С территории Азербайджана лежал кратчайший путь к ее столице – Тифлису.
Командование 11–й армии определило два маршрута движения войск: первый – по железной дороге через Акстафу – Поили – пограничный мост на реке Кура; второй – по шоссе через Казах – Красный мост. На обоих этих направлениях в состав войск были включены бронечасти: по железной дороге продвигались пять бронепоездов (№ 7 «Стенька Разин», 94, 5, 77, 61) и по шоссе выдвигались 55–й броневой и 2–й танковый отряды.
В дальнейшем направление движения танкового отряда было изменено, и он был направлен вслед за бронепоездами для действий вдоль железной дороги. Такое изменение было вызвано тем обстоятельством, что тихоходные трофейные танки английского производства типа «Рикардо» не успевали за быстрым продвижением войск и, будучи привязаны к базе снабжения, естественно, отставали.

Танки погрузили на железнодорожные платформы и отправили вслед за ушедшими вперед бронепоездами. Такой способ передвижения, кроме того, позволял экономить и без того небольшой моторесурс бронетанковой техники.
Бронечасти, действующие вдоль железной дороги, были объединены в одну бронегруппу под командованием начбронарма 11; автобронеотряд вошел в непосредственное [188] подчинение начальника 20–й стрелковой дивизии Великанова. Подготовительные мероприятия завершились, пора было приступать к делу.
Вторжение Красной армии в Грузию началось атакой бронеавтомобилей бронеотряда № 55 на пограничный шоссейный мост в ночь на 16 февраля 1921 года. После короткого боя броневики прорвались через минированный мост, окружили и заставили сложить оружие триста народогвардейцев со своими офицерами и четырьмя пулеметами.
Группа бронепоездов, действовавшая на Пойлинском направлении, начала боевые действия атакой на пограничный железнодорожный четырехпролетный мост через бурную и глубоководную в это время и в этом месте Куру. Перебраться на другой берег можно было только по мосту.
Учитывая важность моста в общей системе обороны, грузинские военные заранее заминировали его, причем провода для взрывов были отведены далеко в поле, где в блиндаже постоянно дежурил офицер–подрывник. Противоположный берег реки Куры в несколько рядов был покрыт окопами и проволочными заграждениями.
На случай неудачи взрыва, мост был хорошо подготовлен к обороне: чтобы перекрыть путь бронепоездам, были сняты два звена рельс и поперек моста положена двенадцатидюймовая квадратная балка на цепях. На берегу стояли постоянно заряженные кинжальное орудие и пулемет. Часовые из специально отобранных народогвардейцев стояли посредине моста.
Ранним утром 16 февраля бронепоезда сосредоточились для решающей атаки: № 7 «Стенька Разин» – на станции Поили, откуда к мосту вел двухкилометровый уклон; бронепоезд № 94 и десантный отряд № 3 в вагонах – на станции Акстафа. Сигналом к началу атаки должен был стать луч прожектора с бронепоезда № 94 в шесть часов утра.
Но план, красиво смотревшийся на бумаге, при столкновении с реальной жизнью, как это обычно бывает, стал давать сбои. Бронепоезда не сумели вовремя сосредоточиться на исходных позициях. Из–за поломки электрогенератора отказал прожектор, поэтому сигналом к атаке стал [189] открытый с бронепоезда «Стенька Разин» артиллерийский огонь по противоположному берегу.
Первоначально красноармейцам сопутствовал успех. Передовые бойцы 26–й стрелковой бригады уже перебежали мост, и, переколов штыками заставу грузин, закрепились на другом берегу, как произошло непредвиденное – раздались один за другим три громадных взрыва, вслед за которыми в небо поднялись столбы воды, дыма и огня. Грузинские саперы сделали свое дело.
Когда дым от взрыва рассеялся, команды бронепоездов увидели обрушившиеся в реку два пролета моста. По мосту проходил керосинопровод, и теперь из разорванной трубы фонтаном била горящая нефть, поливая остатки моста, бронепоезд и уцелевших людей. Картина для командования бронеотряда была ужасной, ведь единственная дорога на Тифлис оказалась перерезанной.
Однако плацдарм на другом берегу удалось сохранить: пехотинцы по фермам разрушенного моста перебирались на помощь товарищам, бронепоезда прикрывали их действия огнем своих орудий и пулеметов. Но для продвижения вперед нужно было срочно восстанавливать мост.
Весь день 16 февраля два красных бронепоезда, стоя на открытом месте, перед взорванным мостом, били из своих орудий и пулеметов по противнику, неоднократно переходившему в контратаки на пехоту 26–й бригады. Только благодаря их мощному заградительному огню удалось сохранить драгоценный для красных плацдарм.
В свою очередь со станции Салоглы подошедший грузинский бронепоезд попытался атаковать красную пехоту, но огнем дальнобойных орудий бронепоезда № 94 был отогнан и ушел в тыл. Дальнейшее продвижение красноармейцев было остановлено пулеметным огнем народогвардейцев.
Как только вечером 16 февраля прекратился пулеметный огонь по мосту, инженеры приступили к осмотру взорванных пролетов, а ночью прибыл железнодорожный дивизион, занявшийся восстановлением моста. На решение этой задачи отвели семь дней, поэтому работа шла днем и ночью силами ремонтников, пехоты и команд бронепоездов. [190]
Грузинское правительство в Тифлисе посчитало, что на восстановление моста большевикам понадобится не менее месяца и это даст возможность лучше подготовиться к отражению вооруженного вторжения. Недооценка способности красноармейских частей решить возникшую проблему, дорого стоила грузинам.
Ценой огромных усилий временный мост в два часа ночи 23 февраля был закончен, и через него немедленно прошли бронепоезд «Стенька Разин», поезд командующего 11–й армией, бронепоезда № 94, № 5 с десантным отрядом, эшелон с танками танкового отряда, эшелон с водой и горючим и бронепоезд №61. Бронепоезд № 77 был оставлен на станции Акстафа для охраны тыла 11 –и армии и железнодорожного моста.
Пытаясь остановить быстрое продвижение частей красной армии, грузинские войска при отходе минировали железнодорожные пути, станции, взорвали водокачку, но все это не давало ожидаемого эффекта. Красная волна неудержимо катилась на Тифлис.
К четырем часам дня 23 февраля вся бронегруппа сосредоточилась на станции Карахзы. Вечером того же дня был получен приказ о штурме Тифлиса, назначенном на рассвете следующего дня. Бронегруппе поставили ближайшую задачу: обеспечивая движение 9–й стрелковой дивизии на ее левом фланге, овладеть городом, будучи в оперативном подчинении начдива Куйбышева.
Рано утром 24 февраля, в предрассветном тумане, на путях станции Агтагля выстроились четыре бронепоезда; танки к этому моменту уже сползли с платформ и находились в ожидании сигнала к атаке. В семь часов утра прозвучал долгожданный сигнал, и пехота пошла в атаку, а бронепоезда и танки медленно двинулись за ней.
Гробовое молчание. Только слышно как стучат колеса на стыках рельс, да лязгают металлические части бронепаровозов. В предрассветном полумраке им приходится двигаться чуть ли не ощупью. Во многих местах грузинскими солдатами путь уширен, сняты накладки, вынуты костыли. Танки, грохоча гусеницами, медленно ползут вблизи железнодорожного полотна.
У разъезда Караджалар возле бронепоездов начали рваться первые тяжелые снаряды грузинских орудий, осыпая их комьями земли и осколков. Командир бронепоезда «Стенька Разин», двигавшегося впереди, Хмаладзе, доложил, что впереди и сзади путь перебит, впереди, в двух километрах за горой артиллерийская батарея, ведущая по составу огонь. Ремонтникам пришлось срочно заняться восстановлением железнодорожного пути.
Остальные бронепоезда немедленно открыли ответный огонь из 14 орудий, одновременно пулеметчики правых бортов нащупали пулеметы противника, остановившие продвижение пехоты. Ремонтные бригады под огнем восстанавливали путь.
Три раза бронепоезда атаковали разъезд Караджалар, но под огнем четырех батарей вынуждены были каждый раз отходить, потеряв два орудия, разбитых снарядами. Только после того, как красная пехота прорвала оборону грузинских войск и пошла вперед, бронепоезда смогли пройти разъезд.
Танковый отряд на разъезде перешел железнодорожный путь и двинулся на помощь 78–му стрелковому полку, который никак не мог продвинуться вперед, и залег под пулеметным огнем у речки Сасхенсис.
Внезапно похолодало, пошел снег и начался сильный буран. В этот момент, высоко в небе, появились четыре грузинских боевых самолета, сбросившие на бронепоезда около 30 бомб, одна из которых повредила путь. Остальные разорвались, не причинив ущерба красным. Зенитные орудия бронепоезда № 5 в ответ открыли по ним огонь. Один самолет накренился и пошел вниз, остальные ушли по направлению к Тифлису.
Еще шел ремонт пути, как в двух километрах появился грузинский бронепоезд «Республиканец», но под огнем красных орудий вынужден был отойти. Из–за простоя бронепоездов, занятых ремонтом пути, командование 11–й армии решило ввести в бой имевшиеся танки.
В пять часов вечера, когда уже стало темнеть, началась танковая атака. Три танка второго танкового отряда – Б–5, Б–9 и танк с оригинальным названием «В чем дело», при поддержке пехоты, пройдя реку Сасхенсис, атаковали отряд [192] юнкеров на подступах к Тифлису. Появление танков вызвало панику в рядах грузинского воинства, и в результате короткого боя в плен было захвачено 150 пленных и три пулемета.
Отбив контратаку одинокого грузинского броневика, танки двинулись к Тифлису. Недалеко от Навтлуга танк «В чем дело» во время ночного перехода, оправдывая свое название, свалился с двадцатиметрового обрыва в пропасть и уперся носом в речку. При падении экипаж был ранен. Оставшиеся в строю два танка утром 25 февраля достигли Навтлуга.
Примитивность конструкции первых танков привела к выходу из строя танкистов уцелевших машин. Почти сутки, проведенные в танках без отдыха и смены, в температуре до 50 градусов, под действием газов от выстрелов и двигателя, дорого дались танкистам: почти половина команды была в полуобморочном состоянии, у многих носом и горлом шла кровь.
Удачная танковая атака и быстрый отход грузинских войск дали наконец возможность бронепоездам двинуться вперед. Отходящие бронепоезда противника рвали все мосты на железной дороге, устраивали завалы, уширяли колею и, наконец, безуспешно выпустили навстречу красным бронепоездам брандер – черный паровоз.
Восстановив за три часа очередной взорванный грузинскими войсками пятнадцатиметровый мост, бронепоезда двинулись дальше на Тифлис, и уже к вечеру 25 февраля вошли в Тифлисский вокзал. Город был захвачен. Остатки грузинских войск разбежались.
2 марта сброшенный при отступлении грузинами с рельс бронепоезд «Республиканец» был поднят и доставлен в Тифлис. Его быстро отремонтировали, и уже 5 марта он вступил в строй под именем «Советская Грузия». Из трофейных бронеавтомобилей был сформирован Первый грузинский советский автобронеотряд, вошедший вместе с бронепоездом в состав спешно созданной грузинской Красной армии.
Теперь уже советская Грузия вошла в состав вскоре созданной Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики, а та в свою очередь, стала одним из учредителей СССР. Бронепоезда принесли грузинскому народу советскую власть, подавив первую попытку создать независимое государство.

Запись опубликована в рубрике Бронепоезда с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий