Из письма А.Н. Штейну

26 июня 1920 г.
Дорогой Александр Николаевич!

Только что получил Ваше письмо от 4 июня и сейчас же отвечаю, ибо имею
случай отправить ответ верным путем. Большое спасибо за газеты и брошюры. За
время, прошедшее от написания Вам письма, произошли выборы и положение стало
довольно ясным. […] Если в лагере реакции победит авантюристская струя, то
неминуема, конечно, длительная гражданская война и оживление большевизма в
более опасных размерах, чем прежде. На внутренней политике партии не сможет
не отразиться и ее «внешняя» политика. В этом смысле взаимоотношения партии
с III Интернационалом становятся вопросом первостепенной важности. Вам
известно, что большевики делают попытку привлечь левые организации к участию
в съезде III Интернационала независимо от переговоров правления партии с
последним. […] Это определенная попытка навязать Вашей партии раскол
(сейчас такого же раскола добиваются от итальянцев, требуя от них изгнания
Турати и всего его крыла).


Одновременно делается попытка, которая могла бы показаться безумной, если бы бесхарактерность европейских социалистов не поощряла Москву к «дерзанию» — попытка расколоть профессиональный интернационал. Для начала, ввиду противодействия итальянцев и англичан,
основывают скромный комитет, к которому должны примкнуть, не выходя из
Амстердамского Интернационала, левые национальные общепрофессиональные
организации, там, где они есть, чтобы извнутри толкать влево Амстердамский
Интернационал234. Но надо не знать Зиновьева и Ко., чтобы не понимать, что
завтра же эта попытка, раз удавшись, будет развита дальше. […] Если
лево-соц.-дем. элементы не дадут отпора с самого начала, русский большевизм
будет праздновать еще одну победу над европейским пролетариатом. […]
Французы, чем более на них окриков сыплется из Москвы, тем становятся
смирнее. Послали сюда Фроссара и М. Кашена, которых публично заушают
на собраниях как мнимых революционеров и которые, тем не менее, усердствуют
в пресмыкательстве к большевикам (к нам даже не показались!). Я полагаю, что
сейчас важнее всего было бы добиться посылки сюда обширной делегации (но не
из одних левых во всяком случае) для ознакомления на месте с принципами
деятельности III Интернационала и его лидера — русской большевистской
партии. Приезд сюда англичан и итальянцев, на наш взгляд, оказался весьма
плодотворным и полезным, как для России, так и для Запада. Что немцы до сих
пор не послали сюда никого — просто срам; ведь нельзя же такой партии, как
немецкая, не сделать попытки самой изучить на жизни те самые проблемы,
которые ставятся во всем мире теоретически, а в России решаются практически
(например, вопросы о советской системе, социализации и пр.)! Думаю, что
вопрос об отправке комиссии должен быть теперь поставлен ребром! Иначе
получается какая-то смешная игра в прятки.
Наши тезисы посылаю Вам вместе с кое-какими другими материалами.
Утилизируйте, как сможете.
У нас в связи с приездом англичан и под покровом снова сгущенной,
благодаря польскому нашествию, атмосферы, открылась новая полоса гнусной
травли против меньшевиков, не закончившаяся, против ожидания, общим
разгромом, но все же оставившая по себе разрушения. Так, разгромили союз
печатников в Москве, многих здесь и в провинции арестовали (в частности, в
Екатеринбурге посидел Далин, ныне выпушенный) , а Фед[ора] Ильича сослали на
Урал в порядке служебной дисципли-нарной меры (он — мобилизованный врач).
Война en permanence237 питает не только большевистский террор и мировой
ореол большевизма, но и самый большевизм, как противоестественную систему
хозяйства и столь же противоестественную систему азиатского управления.
Поэтому большевизм кровно заинтересован в том, чтобы война была
перманентной, и бессознательно шарахается в сторону, когда перед ним встает
возможность мира. Именно поэтому мы всю свою работу подчинили идее поддержки
большевиков в деле «завоевания» мира с Европой и ради этого смягчили до
минимума свою оппозицию. Но теперь приближается момент, когда мир, кажется,
станет реально возможным: от Польши надо ждать предложения мира, а с Англией
дело как будто налаживается. И вот я почти уверен, что на этот раз
большевики сами сорвут этот исход. В этом случае нам придется значительно
изменить политику, сделав требование отказа от авантюр во внешней политике
(отказ от принесения полякам и немцам (!) на штыках советской системы, отказ
от авантюр на Востоке, согласие на компромисс с английским капитализмом)
центром нашей агитации. Думаю, что и европейским товарищам скоро невозможно
будет проходить мимо этой весьма влиятельной «милитаристской» тенденции в
русском большевизме.
Пока довольно; кажется, теперь чаще будут оказии. Привет мой Каутским,
Гильфердингу, Штребелю. Привет Татьяне Я[ковлевне Рубинштейн]. Крепко жму
руку, привет от всех наших.
Прилагаемое письму прошу передать Еве Львовне Бройдо.
Ю. Ц.

Запись опубликована в рубрике Письма с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий