Из письма С.Д.Щупаку

26 июня 1920 г.
Дорогой Самуил Давыдович!

Был несказанно рад, получив Ваше письмо, и весьма благодарен за его
обстоятельность, давшую нам яркую картину того, что делается в Париже.
Сейчас написал семилистовое письмо Павлу Борисовичу и, кажется, целиком
опустошил себя. Вы его, конечно, прочтете* и ознакомитесь с нашими
последними событиями.
О чем писать еще? Атмосфера у нас, разумеется, удушливая. […] По
моему мнению, все люди стали глупее, а большевики, которые отличаются от
других тем, что не ощущают тоски по печатному слову, — больше других.
Думаю, что лет 15 такого режима достаточно, чтобы люди покрылись шерстью и
залаяли. Шерстью, впрочем, может быть, понадобится покрыться раньше ввиду
истощения тканей. Но не надо думать, чтобы жизнь материальная стала много
труднее, чем была в момент Вашего отъезда. Правда, цены сейчас: хлеб 500
руб., сахар 5 000, масло 2 000 фунт, яйцо 75 руб. штука и т. п„ чашка
кофе 250 руб., белая (серая) булочка 150 руб., коробка папирос (20 штук) 750
руб., коробка спичек 120 руб., извозчик не менее 3 000 руб., «вольный»
парикмахер 400 руб., починка ботинок от 1000 до 5 000 руб., дрова 30 000
сажень; но существование нашего «среднего» круга вряд ли много ухудшилось.
Мяса часто не едим целыми месяцами, главный продукт питания — пшенная каша;
но пропитание достаем себе не с большими трудностями, чем ранее.

Достигается это тем, что, вопреки всем декретам и всем «нивеляторским» тенденциям
наркомпрода241 все шире распространяется «паек», получаемый рабочими и
служащими. Только этот паек, в некоторых ведомствах очень почтенный, и
позволяет хозяйствам вроде нашего (живу с Аб. Никиф., Ритой242 и Женей243 и
все, кроме Риты, получаем пайки: я *Попросите его переслать Вам.
по «Социалистической академии») сводить концы с концами, почти не
прибегая к вольному рынку. Все это, конечно, достигается на счет какой-то
части — части рабочих, многих служащих и бывших, непристроившихся буржуа —
которые форменно голодают. Спекулянты же, люди, нажившиеся в начале
революции, врачи с практикой и т. д., кормящиеся вольным рынком, тратят
сумасшедшие суммы на поддержание жизни — 400-500 тысяч в месяц, а то и
более. Заработки — номинально — ничтожны: высшая тарифная ставка 4 800 в
месяц, путем «премий», «сверхурочных» ее натягивают до 15-20 тысяч очень
часто; есть «спецы», особенно в жел.-дор. и военном ведомствах, коим открыто
платят 50 и 100, а то и 400 тыс. в месяц! Зато сеть швейцары, сторожа,
машинистки, которые реально получают 1 500 и 2500 в месяц. Неравномерность в
реальных доходах стала громадной. Что касается «комиссарского сословия», то
его высший standart of life245 обусловленный льготными получками
продовольствия, уже почти не скрывается или скрывается гораздо менее, чем в
прошлом году. Люди, как Рязанов и Радек, как Рыков, раньше ведшие борьбу с
«неравенством», теперь не скрывают на своем столе белой булки, риса, масла,
мяся и (у Радека и Рыкова} бутылки доброго вина или коньяка. О Караханах246,
Каменевым, Бончах247, Демьянах Бедных248, Стекловых249 и говорить не
приходится: эти жируют. Только Анжелика250, Бухарин251 да Чичерин252 — из
звезд первой величины — еще выделяются «простотой нравов». Поселенный в
«советском отеле» брат Садуля253 (есть такой чин; он виноторговец) был по
распоряжению Карахана переведен на положение «выздоравливаюшего», то есть
изъят их общей столовой отеля, где кормят тухлым супом, и получил право
заказывагь, что захочет: и вот он ежедневно по словарю заказывает: «бифштекс
с спаржей и луком» или «телячья котлета зеленым горошком», и комендант ему
все это доставляет из Охотного254, наживая сам примерно 100% (все ставится в
счет Комиссариату иностранных дел). Это пример мне лично известный,
вероятно, один из многих. Званые ужины, где общаются лесопромышленники и т.
п. публика с «ответственными работниками» и где по счету заплачено несколько
сот тыс. руб., считаются в порядке вещей. Есть даже санатории (немногие:
привилегированные), где рис, масло, балыки, осетрина и икра — обычный
предмет питания.
Атмосфера моральная, как сказано, удушливая. Живем скучно. Сильных
ощущений, кроме время от времени от вновь поднимающейся, набившей оскомину,
травли меньшевиков с террористическими выкликами, вовсе не знаем; да и то с
каждым разом даже эти проявления истерии становятся все более казенными,
лишенными искры энтузиазма и не находящими отклика даже в большевистских
массах. В большевизме страшный застой мысли: ни порывов, ни «святого
беспокойства» за завтрашний день революции не видно. Типичным представителем
власти и правящей партии стал Каменев, сытый, с свиными глазками, подчас с
манерами доброго папаши-лордмэра, пекущегося о «населении вверенной ему
губернии», подчас разражающийся грозными филиппиками против внутренних и
внешних врагов, но и это без внутреннего огня и без убеждения; говорят,
после 5 минут разговора на общую тему о перспективах она начинает зевать.
Троцкий в январе размахнулся было «величавой» аракчеевской утопией
милитаризации труда и «трудармий»255 и скоро уже остыл, увидя, какая истинно
российская ерунда из этого получается, и обрадовался, когда Пилсудский 256
дал ему возможность вернуться к привычному занятию — разводам, парадам и
награжденью знаменами. Радек из германского плена вернулся освежившимся,
взбудораженным и критически настроенным, позволяя себе в частных разговорах
«ужасаться» по поводу коррупции, «казенщины» и духовной смерти большевизма и
публично критиковать планы милитаризации и отстаивать самодеятельность
пролетариата. Его пару раз слегка посекли, и он пришел к выводу, что при
данном режиме можно «влиять», только пролезши в Центральный комитет. Для
этого он пополз на четвереньках, с большим трудом, но пролез-таки,
опредательствовав по отношению к оппозиции, которая сформировалась перед
последним съездом партии257, да так на четвереньках и остался и теперь
превратился в чистейшего официоза, который сегодня доказывает, что в
Германии до революции очень далеко, потому надо ввести в III Интернационал
независимых, а завтра — что независимых надо гнать в шею, ибо все созрело;
сегодня уверяет, что наша программа — отбить нападение Польши и заставить
«панов» подписать мир, чтобы вернуться к «мирному строительству», а
буквально назавтра — что мы мира с «панами» не подпишем, а, пройдя Польшу и
поставив там советскую власть, вторгнемся в Германию, чтобы подать руку
коммунистической революции, которая к осени там разразится. Даже Ларин…
перестал писать проекты и почти замолк. Рыков, Томский258, Шляпников259
пытались поднять большую бучу, отстаивая влияние профессиональных союзов на
управление производством против «единоличного начала» и милитаризации. Рыков
капитулировал на самом съезде. Томский — после съезда партии, а Шляпникова
до съезда угнали в Европу раскалывать профессиональное движение. После
предательства вождей рядовая оппозиция, которая действительно первый раз
была широкой и обнимала рабочих-профессионалистов и многих местных деятелей,
восстающих против мертвящей гиперцентрализации, а также идеалистов,
возмущенных чекистами и коррупцией, была легко раздавлена. На Украине ее
«выжигают каленым железом», ссаживая с мест, ссылая на фронт и в глухие
углы. То же и в других местах. На днях в Туле выслали на фронт 200
рабочих-коммунистов, упорно стремившихся ссадить свой комитет и Исполком,
состоящие, по признанию даже здешних большевиков, из делячески полууголовных
элементов.
Этот факт глухой и неосвещенной сознанием внутренней борьбы внутри
большевизма — может быть, самый важный в теперешних событиях, хотя его
результаты не скоро скажутся. Господствующая в партии диктатура и культ
Ленина мешают оформляться оппозициям и убивают в корне гражданское мужество.
Но уже сейчас видно, что если наступит внешний мир и исчезнет угроза
ликвидации всего и атмосфера станет менее напряженной, то не только рабочие
вообще подымут голову, но и среди коммунистов начнется взаимная грызня. Это
тем более неизбежно, что всасывание ими отбросов из всех
партий-интернационалистов, социал-демократов, зсеров правых и левых, бунда,
анархистов и даже кадетов, вроде Гредескула260, ныне познавшего свет
истинной веры — еще более разжижает первоначальную консистенцию
большевизма, чем то делало ранее пропитание партии присосавшимися
авантюристами.
По части переходов к коммунистам за последнее время наша партия
особенно отличились. Ушли, кроме Хинчука, Яхонтова, Дубровинской261 еще
Чиркин262, Булкнн (!), Илья Виленский263, а теперь и своевременной
исключенный нами Майски264. Вообще, бывшие ультраправые особенно часто
переходят. Не все, конечно, по шкурным или карьерным соображениям. Многие
«левеют» искренно, подталкиваемые бессознательно потребностью отдаться без
гамлетизма265 той общественной работе, которая сейчас монополизирована
государством и в области которой, конечно, кое-что положительное делается
при всей бестолочи. Искренно, конечно, перешел Виленский. […]
Заславский266 поместил в печати письмо о том, что убедившись в том, что
ошибался в оценке большевизма, он отказывается от политики и предается
отныне одной культурной работе. В партии (особенно на юге) все еще сильно
ультралевое крыло, которого лидеры, вроде Бэра, вероятно, в конце концов,
уйдут, но которые пока своим требованием «еще смягчить тон» борьбы с
большевизмом и стремлением замазывать вопрос об отношении между
демократизмом и «советизмом» и о политике по отношению к крестьянству вносят
большую смуту.
Партия живет и работает кустарно и урывками, ловя благоприятные моменты
вроде профессиональных съездов или выборов в Совет, чтобы высунуть нос
наружу. Устойчивой, постоянной работы не может быть и, верно, не будет, пока
не будет мира России с Антантой. А будет ли он? Кроме Антанты, тут много
зависит от большевиков, которые все больше (не исключая и «самого»267
влекутся стихией, сегодня увлекающей их воевать с Польшей до советской
революции в ней, а завтра — поднимать мусульманский Восток против Англии.
Не забудьте, что от военных комиссаров и командиров до чекистов и новейших
интендатнов колоссальных органов снабжения, масса лиц заинтересована, как
это было во Франции в 1794 г.268, чтобы внешняя война стала перманентной, а
все фанатики и доктринеры коммунизма искренно боятся мира с Европой и
особенно торговли с ней, которая будет разлагать все «устои».
Мне живется пока сносно. Много приходится работать в ЦК, потому что
осталось нас немного: Фeд[ора] Ильича сослали, многие сильно потрепаны и
нуждаются в летнем ремонте. […] В. Н. Крохмаль269 крепко сидит в тюрьме по
делу «центросоюза», обвиняется в операциях с Беркенгеймом, производившихся
за спиной большевистских членов правления. Мой брат Владимир уже 2 мес. как
арестован по делу «Союза возрождения», по которому с год почти сидит В. Н.
Розанов. Владимир обличен в немногих грехах, но могут держать долго. Д. Д.
[Далин] все сидит, болел серьезно. сыпным тифом и плохо оправляется от него.
Недавно арестовали Гоца„ чему охранка страшно рада, так что даже
обращается с ним соответственно любезно. Чернов остается «неуловим», и за
эту неуловимость месяца 3 назад арестовали его экс-жену О.Е. Колбасину с
двумя ее 15-тилетними дочерьми и его 9-летней дочерью. Последнюю
большевистские дамы вырвали через несколько дней, старшие посидели некоторое
время, а О. Е. Колбасина сидит, несмотря на болезнь, до сих пор. Чернов
обратился в нарком с открытым письмом, в котором поздравлял с блестящей
победой. Когда в хлопотах было указано, что фактически О. Е. взята
заложницей, Дзержинский заявил, что он взятия заложников не допустит; после
чего состряпали комедию «следствия»: у О. Е., которую арестовали в момент
отъезда с детьми в Оренбургскую губернию, взято было письмо от Чернова к
кому-то из местных людей, так вот наряжено «следствие» об этом письме, и
Колбасина, далекая от всякой политики, привлечена к следствию. Надо огласитъ
все это.
Лидия Осиповна все похварывает, заведует «Советом защиты детей», в
котором удается немало делать, несмотря на препоны наркомпрода. Там же
служит Абр. Никиф[орович Алейников], который должен был ехать по делу
устройства детской колонии в Швецию, но в последний момент задержан
несогласием ЧК отпустить его. […]
Прилагаемое здесь письмо прошу передать или переслать Мергейму270.
Всего лучшего. Надеюсь еще иметь от Вас письма. Крепко обнимаю.
Ю.Цедербаум

П[авлу] Б[орисовичу] пишу в Цюрих.

Запись опубликована в рубрике Письма с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий