Письмо А.Н. Штейну

5 августа 1920 г.
Дорогой Александр Николаевич!

Вот уже две недели, как немцы здесь, в Москве298, но нам не удалось
много с ними беседовать, ибо их время очень захвачено частью Конгрессом,
частью сепаратными переговорами с большевиками. Все же несколько бесед с
Криспиным и Дитмалом имели. Оба они хотели сделать эти разговоры
официальными с обеих сторон, т. е. чтобы участвовала вся делегация. Но
Daumig и Stocker, явно инспирированные большевиками, заявили, что считают
нелояльным вести официальные переговоры с партией, враждебной большевикам, и
настояли на том. что делегация примет лишь меня и других «отдельных
товарищей» из партии. ЦК ответил, что от такого свидания он отказывается,
против поведения делегации по отношению к партии будет протестовать перед ЦК
независимой партии и приглашает лично Дитмана и Криспина явиться в ЦК.


Последние одобрили наш ответ, и мы уже с ними вели беседы. Прошу Вас
разъяснить немцам все неприличие и недостойность этого поведения после тех
отношений, которые у нас существовали с независимыми со времени их
зарождения и после того, как Лейпцигская резолюция возложила на партию
обязанность столковаться по вопросу об Интернационале с партиями, вышедшими
из II Интернационала, к числу коих принадлежит наша.
Как мы и сказали Дитману и Криспину, их поведение здесь одлича-лось
пассивностью и нерешительностью, которые совсем не подобают «великой
державе», какою сейчас в международном рабочем движении являются
независимые. Они держались совершенно в стороне от всех, съехавшихся на
конгресс, хотя даже среди коммунистических групп сеть питаюшие известный
respect300 к их партии и хотя, например, в итальянской, а, может быть, и в
других делегациях есть меньшинства не коммунистические, а с демократией. Они
даже не обратились к французам, пресмыкавшимся перед большевиками, и дали им
возможность вести до конца переговоры сепаратно. Понятно, насколько
большевики выигрывают от того, что всякая группа, условно готовая вступить в
III Интернационал, договаривается с ними сепаратно. Соответственно этому и
весь вопрос об условиях вступления немецкие товарищи поставили узко
национально: III Интернационал должен им и всем другим партиям предостаиить
автономию в проведении у себя дома общих принципов. О том, что должна
прекратиться «автономия» русских, которые вне всякого международного
контроля решают вопросы не только своей внутренней, по именно международной
политики, например, об импортировании в Польшу «советского строя» и о
распространении революции путем вторжения революционных сил (завтра, может
быть, в Германию или Австрию) — об этом они даже намеком не заикались.
Итог переговоров тот, что только независимые все же держались тверже,
чем французы. Ленин и Ко. не решились угодить левым, требовавшим резолюции о
нежелательности принятия центральных партий, и постановили поручить
Исполнительному Комитету вести дальнейшие переговоры. Цитман думает, что с
их возвращением в партии начнется новая дискуссия, которая продлится месяца
два, и надеется, что сейчас, после проделанного опыта, вопрос может быть
решен несколько иначе, чем решался до сих пор. Он настаивает, чтобы к этому
времени кто-нибудь от нас был в Германии. Есть надежда, что это состоится и
что я недели 3-4 буду в Берлине. Дело в том, что советское правительство
ответило согласием на наше требование отпустить делегатов ЦК за границу и я
теперь выправляю паспорт. Если не случится перемены (увы! очень возможной) в
международной ситуации в связи с явным нежеланием нашим мириться с
буржуазной Польшей, то моя поездка осуществится. Я надеюсь, что при этом
впуск в Германию не встретит затруднений и в Ревеле мне немецкий консул визу
поставит (Дитман обещает устроить). Если будет задержка, я буду Вам
телеграфировать, чтобы добиваться разрешения. На всякий случай можете
напечатать в газете, что советское правительство постановило Мартову и
Абрамовичу выдать паспорта на выезд за границу «для Организации заграничного
представительства партии», о чем хлопотал ее ЦК (официальная мотивировка).
Опубликование этого может, пожалуй, помешать последующей отмене.
Да, а с делами в Польше получился оборот, который может передвинуть всю
ось международной политики. Большевики играют теперь на «ва-банк*’.
Революционный (не только военный) успех в Польше, если он будет иметь место,
сможет, по моему мнению, вызвать перегруппировку империалистических сил,
вынудив, несмотря на все к тому трудности, Англию и даже Францию искать
сближения с Германией, чтобы образовать, даже ценой пересмотра Версальского
мира301, западноевропейский блок против революции. Если б к этому пошло
дело, в то время как, ввязавшись в Польшу, мы затевали революцию, обреченную
почти фатально на венгерский исход (в этом почти все польские коммунисты
уверены), то едва ли русская революция будет в силах (экономически)
выдержать натиск сплотившегося капитализма. В самой стране неурожай (очень
значительный), успехи Врангеля и начавшиеся уже крестьянско-казачьи движения в Сибири, на Кубани, Дону и Тереке, при непрерывающейся Bandenwirtschaft во всей Украине, положение обещает к весне быть невеселым.
Утверждают, что на днях в Верховном революционном трибунале будут
судить В. Н. Розанова, Потресова, моего брата (Левицкого) вместе с народным
социалистом Мельгуновым и многими десятками демократов и либералов по
делам «Союза возрождения» национального центра и других групп. Трем
первым грозит, по-видимому, в худшем случае тюрьма, могут и оправдать.
Жму руку. Поклон Татьяне Яковлевне.
Ю.Ц. Получили, надеюсь, пакет, пересланный с итальянцами, и другой, посланный тем же путем, что и это письмо?

Запись опубликована в рубрике Письма с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий