Письмо П.Б. Аксельроду

30 декабря 1917 г.
Дорогой Павел Борисович!
Мы получили (я и Ф. И. [Дан]) Ваши письма, а от Раковского узнали, что
Вы уже приступаете к выпуску No 1 «Echos de Russie», и очень хорошо! К
сожалению, не можем послать Вам ни Астрова, ни Семковского, ни Раф.
Григорьева120. Первые двое слишком нужны здесь, последний же еще в авгуре,
кажется, покинул нашу партию (вместе с Лариным), негодуя на наше нежелание
раскалываться с оборонцами, но, в отличие от Ларина, не пошел к большевикам,
а застрял в группе «Новой жизни», которая все еще тщится создать свою
«партию». В то же время мы вообще потеряли немало сторонников (особенно
рабочих, уходивших от нас в виде протеста против нашего сожительства с
оборонцами). Но, кажется, уже на днях Вы получите подмогу: от нас поедет
либо Эрлих, либо Абрамович по делу созыва международной конференции (наш ЦК
и ЦК эсеров решили все сделать, чтобы добиться у европейцев ее созыва), и он
сможет помогать Вам в бюллетене. Относительно газеты я распорядился, чтобы
Вам высылали ее из редакции. Получаете ли ее? Что касается денег, то ЦК ищет
способа отправить Вам 1000 руб. и, по-видимому, на днях осуществит это.
Кредитоваться же за счет ЦИК Вы можете спокойно: расходы будут здесь
покрыты.


За время с прошлого моего письма мы имели чрезвычайный съезд. Благодаря
неявке кавказцев (из-за войны на юге, прервавшей сообщение), съезд был
неполным, и мы (левое крыло) лишились поддержки компактной группы, которая,
во главе с Жордания, несомненно поддержала бы нас во всех существенных
вопросах. Тем не менее, хотя и имея относительное большинство (50 из 120) ,
а не абсолютное и вынужденные поэтому опираться на поддержку «центра»
(Фед[ор] Ильич — Череванин), мы добились удовлетворительных результатов без
существенных компромиссов. Фактически партийный аппарат перешел в наши руки,
ибо не только крайняя правая (Потресов, Голиков и др.) , но и просто правая
(Либер, Богданов, Багурский, 3арецкая) объявили «бойкот» центрам ввиду-де
«большевистского» уклона наших решений. «Большевизм» этот, конечно,
заключается в том, что мы не считаем возможным от большевистской анархии
апеллировать к реставрации бездарного коалиционного режима, а лишь к
демократическому блоку; что мы за преторьянско-люмпенской стороной
большевизма не игнорируем его корней в русском пролетариате, а потому
отказываемся организовывать гражданскую войну против него и что мы отвергаем
большевистскую «политику мира» во имя интернациональной акции пролетариата
за мир, а не во имя «восстановления согласия с союзниками», т. е.
продолжения войны до весны или далее. Оборонческая оппозиция осталась в
партии, основывает новую газету, но пока не борется с нами настолько резко,
чтобы вызвать острый конфликт. Церетели не пошел с ними, но и в ЦК отказался
войти. ЦК образовался из интернационалистов и «центра» (в меньшинстве). В
редакцию газеты избраны Ал. Сам. [Мартынов] я и Фед[ор] Ильич; теперь
прибавился еще Астров. Будет выхолить двухнедельный «Рабочий Интернационал»
с редакцией из Мартынова. Череванина и Ерманского.
Пока уживаемся без серьезных трений, хотя и приходится бороться с
некоторыми тенденциями бывших оборонцев, которых чересчур уж слепая вражда к
большевикам заставляет иногда уходить в сторону от политической линии,
которую сами они признали единственно возможной. Но, в общем, есть согласие,
пока не затрагиваются вопросы прошлого: здесь, как полагается, говорим на
разных языках.
Сближает нас больше всего скверное положение всей партии. Народные
массы или еще с большевиками, или уже, испытав первые разочарования,
пропитываются политическим индифферентизмом. Хотя мы собрали на выборах до
полумиллиона голосов, но масс у нас, кроме Кавказа, нет, а в революционное
время без масс трудно сохранять жизненную партийную организацию. Собрания не
посещаются. Деньги в партийную кассу не поступают, газета распространяется
мало.
Политическое положение — ужасное. И в области мира, и в области
экономической разрухи дело явно идет к фиаско большевизма, но много
оснований опасаться, что оно сменится не торжеством демократии, а
всесторонней анархией. С одной стороны, солдат[ские] массы все дичают, а
рабочие приводятся в отчаяние безработицей; с другой — сепаратизм окраин
дошел до апогея. При этих условиях, по-видимому, нет никаких шансов на то,
что Учред[ительное] Собр[ание] явится орудием возрождения, скорее всего оно
вовсе не осуществится, ибо против него все же сила, стоящая за большевиками,
за него же стоит лишь распыленная масса крестьян, выбиравшая эсеров и
способная, пожалуй, только «рассердиться» на всю революцию, если она не
осуществит Учр[едительного] Собр[ания], но отнюдь не отвоевать его у
большевиков. Окраины же не хотят Учр[едительного] Собр[ания] для всей
России, а лишь «федерального конгресса» из делегатов всех национальных
Учредительн[ых] Собраний. Для этого они готовы отдать Великороссию (яко
автономную) на съедение Ленину.
Среди рабочих прежнего абсолютного доверия к большевикам нет и нас уже
не ненавидят. Но до настоящего отрезвления еще далеко.
У меня к Вам просьба: отправьте, пожалуйста, заказным прилагаемое
письмо.
Наши все в полном здравьи. Шлют Вам привет. С Новым годом, который
все-таки, быть может, заложит у нас основания марксистской рабочей партии.
Крепко жму руку. Ю. Цедербаум
Адрес мой прежний: Сергиевская 50, кв. 9.

Запись опубликована в рубрике Письма с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий