Письмо П.Б. Аксельроду

10 октября 1920 г.
Дорогой Павел Борисович!

Ну, вот я и в Берлине, куда мог попасть, лишь направившись окольным
путем через Стокгольм (ибо пароходное сообщение между Ревелем и Штеттином
оказалось прерванным в течение 3 недель из-за какой-то сгачки). Брантинг,
которому я телеграфировал, выслал мне немедленно визу. Не останавливаясь в
Стокгольме, я прибыл в Берлин в пятницу вечером, можно сказать, к самому
съезду в Наllе. который открывается завтра. Путешествие через Стокгольм —
очень дорогая вещь (один проезд на пароходе и по железной дороге — 2 050
марок — германских!!). В Ревеле я не дождался Абрамовича, который,
очевидно, еще не добился разрешения на выезд для своей семьи. Боюсь, что
из-за этого промедления его вообще не выпустят, после того, как Зиновьев,
который должен завтра приехать в Галле, констатирует, что у правых
независимых появилась теперь (после «похмелья») склонность ориентироваться
на русских меньшевиков.

Пока беседовал только с Штейном, Гильфердингом, Дитманом и Штре-белем.
Впечатление довольно безотрадное. Лидеры партии ошеломлены быстрым развалом
громадного организационного здания. Явно заметна растерянность, выражающаяся
в совершенно не немецкой подготовке съезда. Не подумавши, Vorstand
согласился на предложенное левыми место съезда — в Галле, где организация
фанатично-большевистская, что сразу окружит конгресс отравленной атмосферой.
Не позаботились о привлечении на конгресс иностранных партий. По собственной
инициативе Лонге предложил приехать, а об австрийцах, которые одни только
могли бы здесь выступать с авторитетом, они даже не подумали. Я, по собственной инициативе, отправил Фрицу телеграмму о том, что присутствие его или Бауэра крайне необходимо.
Па конгрессе почти наверное будет большинство левых (небольшое), и
правые решили и этом случае сейчас же произвести раскол — переедут в
Лейпциг, где все уже приготовлено, и там устроят свою конференцию. Оттуда я
вернусь в Берлин и тогда надо будет решить, что делать. Я хотел бы сейчас же
повидаться с Вами. Но надо считаться с тем, что независимые, как уже мне
говорили, будут на первое время нуждаться в моей помощи, ибо намерены после
раскола перейти от обороны к нападению и подвергнуть критике теорию и
практику большевизма. Надо ковать железо, пока горячо, пока пыл их не
остынет. Поэтому я укрепляюсь в мысли, с которой ехал из России, что свой
Sitz мне надо устроить в Берлине или Вене. Можно было бы, добыв визу,
съездить к Вам на неделю в Цюрих и вернуться потом сюда, а Париж resp.
Лондон оставить на после. Другое дело, если приедет Абрамович, который
поселяется здесь с семьей, мы могли бы разделить работу: он взял бы на себя
Австрию, Чехию и Германию, а я поехал бы в Швейцарию, Италию, Париж. С другой стороны, если бы Вы приехали на время сюда, мы бы могли обсудить все наши дела сообща с Шупаком и Евой Львовной. Но это надо решать в зависимости от того, полезно ли для Вас сравнительно длинное путешествие в Берлин. Я,право, не берусь судить, потому что мне иногда кажется, что при Вашей нервной «комплекции» для Вас часто перемена места и переход к новой
обстановке не минус, а плюс. Поэтому у меня и явилась мысль, чтобы Вы к нам
приехали, потому что, с точки зрения дела, проще, чтобы я приехал к Вам на
неделю и потом вернулся сюда. Даже если сюда приедет-таки Абрамович, мы
вполне можем вдвоем приехать к Вам, а уж разговоры с Щуп[аком], Ев[ой]
Льв[овной] и другими здешними товарищами мы могли взять целиком на себя.
Поэтому, summa summarum324, предлагаю Вам самому решить вопрос: как нам
встретиться? Решайте его с точки зрения удобства для Вас и помня, что я
поехать в Цюрих могу, что здесь Вас можно будет хорошо устроить и что пока
моя поездка в Швейцарию преследовала только цель свидания с Вами, так как на
первое время главная «международная» моя работа должна будет направиться на
«обработку^ немцев. Ответьте мне сюда, на адрес Марка Исаича Бройдо (Ева Львовна едет тоже в Галле), в случае надобности, он перешлет мне в Галле или Лейпциг; считайтесь с тем, что к концу недели примерно я буду здесь опять.
Итак, пишите, улыбается ли Вам и возможно ли Вам (и полезно ли Вам!)
прокатиться сюда (но, дорогой Павел Борисович, во всяком случае, с тем, что
если Вы поедете сюда, Вы поедете со всеми удобствами, т. е. во втором классе
и, если можно в Schlafwagen, не экономя ни в коем спучае на этом; если
б я поехал в Цюрих, то предупреждаю заранее, что я от этой «роскоши» не
откажусь, ибо нашему брату теперь со своим здоровьем шутить не приходится);
или же Вы предпочитаете, чтобы я к Вам приехал. Считайтесь также с тем,
каким путем можно скорее осуществить наше с Вами свиданье, что для меня
важнее всего: я по возвращении из Лейпцига смог бы выехать почти немедленно
— т.е. дня через 3 (если получение визы не задержит).
В Ревеле и на дороге, которая совпала с чудной погодой, я очень хорошо
отдохнул и физически и нервно чувствую себя хорошо. Только голос мой
совершенно плох: совсем осип и не выдерживает напряжения. По возвращении
придется лечить его здесь у какого-нибудь специалиста.
По словам Щупака, Вы в последнее время не очень хорошо себя чувст- .
вовали. Как теперь?
Крепко обнимаю Вас и жду Вашего ответа. Если в мое отсутствие приедет
или даст знать о себе Абрамович, Вас немедленно известят.
Ю.Ц.

Запись опубликована в рубрике Письма с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий