Письмо П.Б. Аксельроду

29 декабря 1920 г.
Дорогой Павел Борисович!

Ваше долгое молчание подтверждает мои предположения, что Ваше состояние
все еще не улучшилось. Самуил Давидович мне писал о Вашем предположении
перебраться в ближайшем будущем в Париж. Этому я был бы только рад, тем
более, что Щупак поддерживает во мне надежду, что меня все-таки пустят в
Париж. Но мысль о том, что Вы станете переезжать, не вполне оправившись,
меня беспокоит. Дело, конечно, не в самом путешествии, а в крутом переходе
от geregeltes Leben379 к «кочевому» состоянию первых дней, пока, наконец,
Вам удастся устроиться сколько-нибудь удобно.


Мне удалось поместить в «Freiheit «статью о большевистском терроре,
которую прилагаю. Коммунисты по этому поводу сильно выругались. Перец тем я
поместил статейку по поводу приговора над нашими южанами.
Из России давно нет писем. Из сегодняшних телеграмм видно, что
большевики, как и в прошлом году, пригласили наш ЦК послать предста-вителей
с совещательным голосом на съезд Советов380 и что Федор Ильич , говорил там;
ему отвечал Ленин, объявив его критику «пособничеством Антанте» или что-то в
этом роде. Другое сведение о России — в здешнем «Руле» — сообщает, что в
Севастополе после занятия его большевиками стала опять выходить наша газета
«Прибой» (прежде редактировавшаяся Могилевским) и что на всех заводах
рабочие вынесли резолюции, предложенные нашей партией. Беда только, что наши
крымские меньшевики, как я Вам писал про Могилевского, принадлежат к той
породе, которая ухитряется быть при Деникине и Врангеле неприлично правыми,
а при большевиках — неприлично левыми. Разве что после всех прежних опытов
они теперь поумнели.
Знаете Вы об интересных разногласиях внутри кадетской эмиграции и о
том, как Милюков381 внезапно «полевел» и стал — вопреки Набокову и
Гессену383 отстаивать коалицию с эсерами для образования «демократи-»
ческого центра»? Подкладка этого превращения вполне ясна: французы после
краха Врангеля потребовали, чтобы создано было нечто под демократическим
флагом. Милюков предложил образовать «национальный центр» из всех партий, но
с явной pointe против Врангеля или, по крайней мере, против его
диктатуры. Это не выгорело: эсеры заявили, что в таком центре участвовать не
будут. Но тогда выступили привычные свахи: Бунаков и Авксентьев и,
соблазнив Керенского и старика Минора. состряпали «совещание членов
Учредительного Собрания», чтобы в нем все-таки объединить кадетов с эсерами,
хотя бы при преобладании последних. Редакция «Воли России» и Чернов
отлично понимают смысл этого маневра, направленного к тому, чтобы
реставрировать политику интервенции под «демократическим» флагом. Но, как
всегда, их связывает то, что их собственные товарищи ввязались в эту игру.
Чернов говорит, что он охотно воспользовался бы этим поводом, чтобы добиться
ухода или исключения из партии Бунакова и Авксентьева хотя бы вместе с
Керенским, дабы они вместе с народными социалистами образовали
демократическую или радикал-социалистическую партию и развязали бы эсерам
руки. Это, конечно, было бы всего лучше, и эсеры, освободившись от правого
крыла, могли бы стать приличной социалистической партией, если б Чернов не
был так плох в качестве теоретика и политического вождя.
В Германии скверная атмосфера. Пахнет железнодорожной забастовкой и
целым рядом других, довольно безнадежных, хотя и психологически неизбежных
Lohnbewegungen388, которые послужат новым ферментом усиления коммунистов и
разложения рабочих организаций. На приближающиеся выборы в прусский ландтаг
независимые смотрят со страхом.
Ваше заказное письмо Абрамович получил. Обнимаю Вас. Ю.Ц.

Запись опубликована в рубрике Письма с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий