Доклад генерал-майора О.А. Крузенштерна

Доклад генерал-майора О.А. Крузенштерна Главнокомандующему всеми вооруженными силами Северной области генерал-лейтенанту Е.К. Миллеру о новой тактике антибольшевистского движения. г. Гельсингфорс, 12 февраля 1920 г.
Ваше Превосходительство. В начале сентября минувшего года я отбыл из Ревеля заграницу, для выполнения ряда поручений Главнокомандующего Северо-Западным фронтом военного и финансового характера. Вместо предположенных 5-6 недель, мое пребывание заграницей затянулось и в настоящее время, после 5-ти месячного отсутствия, я наконец возвращаюсь в Ревель, однако в обстановку ни в чем не похожую на ту, из которой я отбыл. Деятельность моя в должностях сначала Начальника Штаба Северного Корпуса а затем Главного Начальника Тыла фронта не давала мне возможности ознакомиться с организацией русской работы в Европе и лишь настоящее мое пребывание там позволило с ней познакомиться и составить себе представление, как об общем положении русского вопроса, так и о причинах проигрыша нами кампании 1919 года.
Движимый желанием сделать все возможное для выхода русских белых элементов из переживаемого в настоящее время кризиса, я позволяю себе обратиться к Вашему Превосходительству с настоящим письмом, представляя на Ваше усмотрение нижеследующие мои соображения. К сему добавляю, что в Копенгагене я виделся с генералом Марушевским и смог несколько ознакомиться с ходом возникновения командуемого Вами фронта и общим военным и политическим положением Русского Севера.

1. Причинами неудач белой противобольшевистской России я считаю: 1). Отсутствие общего систематического плана действий и ясной программы практической внешней и внутренней политики. 2). Недостаточный контакт с работой противобольшевистских сфер внутри России. 3). Недооценка большевистских сил и, в связи с этим, слишком оптимистическая оценка поставленных себе задач. 4). Несогласованность численности и организации белых вооруженных сил с размерами и характером подлежавших выполнению задач. 5). Неразработанность вопроса военного снабжения, недостаток которого явился началом дезорганизации армий. 6). Недостаток офицеров и надежных административных деятелей. 7). Ряд причин относящихся к области внутренней и экономической политики, имеющих чисто местное значение. 8). Неправильное функционирование русского заграничного военно-дипломатического аппарата, не только не оказавшего существенной политической поддержки, но неоднократно причинявшего вред предвзятостью и нереальностью выдвигаемых точек зрения.
Причины эти в своей совокупности, дали характерную и одинаковую для всех трех пострадавших фронтов историческую картину их расцвета и разложения (…).
2. (…) Под влиянием неясной восточно-европейской политики Англии, Франция решила по-видимому с большей самостоятельностью приняться за работу по ограждению Западной Европы от большевистской заразы. В Париже возбуждена мысль о необходимости создания общего фронта против Советской России и некоторые из русских деятелей, например, Савинков и Чайковский, кажется, примкнули к этому течению. В этом направлении производится давление на Польшу, с расчетом на то, что ценою выгодных ей уступок удастся убедить ее на открытое выступление.
На почве восточно-европейской политики создается усиливающееся разногласие между Англией и Францией. Первая идет по пути прекращения военных действий с Совдепией и под ее влиянием Эстония заключила мир; Франция считает соглашательство с большевиками неприемлемым.
Одновременно с этим, русские сферы в Финляндии и Германии стали получать сведения о серьезной национальной работе внутри России. Данные эти требуют самого серьезного отношения к себе, во избежание повторения тех печальных результатов, которые явились следствием необдуманного движения Северо-Западной армии на Петроград и уничтоживших всю произведенную в Петрограде национальную работу.
В настоящее время положение большевиков, под влиянием их военных успехов, настолько усилилось, что открытие новой кампании, без основательной военной и политической подготовки не может не грозить новым поражением. Поражение же нового общего фронта (Финляндия, Польша, Румыния) или одной Польши, в случае придания ему значения европейского, — означает победу большевиков над Европой.
Усиление положения большевиков проявляется и в усилившемся влиянии их агитационной работы. Месяца через два-три Эстония вероятно превратится в коммуну, этой же участи надо полагать подвергнется и Латвия. Внутреннее положение Польши вовсе не благополучно. Несколько лучше положение в Финляндии и в Литве. Однако выдвинутое положение Финляндии угрожает ей нашествием.
Изложенным я хочу сказать, что время для создания общего активного фронта от Финляндии до Румынии упущено.
Однако возможно и крайне необходимо организовать тот же фронт в смысле оборонительного барьера, ведя эту работу в самом широком масштабе, не только в военном отношении, но главным образом на базе оздоровления и укрепления его в отношениях политическом и экономическом.
Интересы русских культурных элементов и Европы вполне совпадают в отношении необходимости локализации большевизма и недопущении его в Западную Европу. Наши интересы требуют правильной организации противобольшевистской борьбы в самом широком смысле.
Я считаю, что современные обстоятельства заставляют придти к заключению, что главной позицией надлежит избрать фронт Германия – Чехословакия – Венгрия, придавая Финляндии и Польше (может быть и Румынии) значение авангардов в военно-политическом смысле.
Русские Северный и Южный фронты должны выполнять роль (первоначально) фронтов уступных и флангов.
Изложенная точка зрения по-видимому начинает находить себе почву и в Лондоне, и Париже. По крайней мере, английский военный представитель в Берлине генерал Малькольм стал на точку зрения необходимости привлечения Германии к общей борьбе Европы против большевизма.
3. В течение 1919 года обязанности военно-политического рабочего центра, представляющего русские белые фронты в Европе, должны были выполняться Русским Политическим Совещанием с С.Д. Сазоновым во главе.
Не позволяя себе критику общей политики последнего, я не могу не высказать сложившегося у меня, на основании массы фактов, убеждения о полной несостоятельности этого центра как аппарата связи и осведомления. Стоявшие во главе Парижского Совещания лица не сумели создать удовлетворяющую потребности фронтов осведомительную сеть, а существовавшее с прежнего времени русское представительство не имело никакого систематического руководства.
В настоящее время, в связи с утратой под влиянием неудач части своего прежнего престижа, русский Париж еще менее чем прежде в состоянии выполнять сложные функции органа связи. Я полагаю не ошибиться думая, что и Генерал Деникин и Вы особенно болезненно чувствуете это именно теперь, в обстоятельствах, когда Ваша связь с Верховным Правителем особенно необходима.
С другой стороны, то тяжелое положение, в котором оказались сейчас русские противобольшевистские элементы, требует настоятельного принятия новых определенных решений. Я считаю совершенно немыслимым рассчитывать на какой-нибудь успех без принятия широко поставленного и основательно разработанного военно-политического плана действий и я предполагаю, что эта мысль конечно существует, однако «утерянное время смерти подобно», почему я позволяю себе настоящим сделать ряд конкретных предложений, во имя выигрыша времени и ускорения продуктивной работы.
С одной стороны, принятие решений требует выяснения существующей обстановки. Я почти уверен, что Русский Париж обладает столь скудными сведениями о военном, политическом и экономическом положении на фронтах, что материал этот никоим образом не может являться достаточным. Необходимым представляется возможно скорее подвести итоги по каждому фронту и итоги эти свести вместе, в общую картину общего положения.
Я считаю неправильным, при теперешней обстановке, ждать приказа Верховного Правителя или инициативы Русского Парижа для начала той работы, без которой наше дело двинуто вперед быть не может. Я полагаю, что действую в интересах дела, выдвигая вопрос о скорейшем предоставлении в распоряжение Верховного Правителя материала.
Сделать же это возможно командированием двух-трех лиц из числа хорошо знающих обстановку своего фронта. Один из них должен быть в состоянии, опираясь на имеющийся с собою документальный материал, в полной мере осветить вопрос в военном отношении, другой, также, в отношениях внутренней политики и экономическом.
Эти уполномоченные от Севера должны были бы встретиться с лицами командированными Северо-Западным фронтом, для совместного продолжения пути в Ставку Верховного Правителя или для встречи с уполномоченными последнего, в месте по его указанию.
С другой стороны, я выдвигаю вопрос об улучшении связи между Северным и Южным фронтами. Я придаю значение тому, чтобы в современной обстановке стало бы возможным Северу сноситься с Верховным Правителем без корректирующего влияния Русского Парижа, каковое влияние, на мой взгляд, существовало и, не думаю, чтобы приносило много пользы.
Сколько мне известно, Северный фронт имел возможность сноситься радиотелеграфом с Николаевым и оттуда со Ставкою. В настоящее время всякая непосредственная связь с Югом прервана и на восстановление в скором времени надежд не имеется. Я считаю возможным установить телеграфную и курьерную связь по линии Архангельск – Гельсингфорс – Копенгаген – Берлин – Вена – Белград – Конатснтинополь – Новороссийск. Последний перегон требует установления или переноса одной средней мощности радиостанции в Новороссийске, однако и без этого может быть создана линия вполне надежная и достаточно быстро работающая.
Для организации этой связи я считал бы полезным использовать тот элемент надежных работников, который освободился в настоящее время вследствие прекращения существования Северо-Западного фронта. Максимум пользы – те несколько привычных к подобной работе офицеров Северо-Западной армии могли бы дать именно будучи примененными таким образом, т.к. в Европе толковых, надежных, русских работников более чем мало.
Вообще, я хотел бы указать на ту пользу, которую могли бы принести, при правильном применении, освободившиеся интеллектуальные силы Северо-Западного фронта, в вопросе работы их именно в Европе, путем внесения в русскую военно-политическую деятельность дисциплинированности и системы.
Третий выдвигаемый мною вопрос касается связи с внутренними национальными элементами, продолжающими тем или другим способом борьбу против большевистской диктатуры. Сколько я знаю, между всеми национально чувствующими элементами, способными к признанию эволюционного прогресса, установлено единство взгляда на необходимость замены теперешней деспотии единоличным военно-политическим главенством, впредь до выражения народной воли выборным собранием.
Есть основания полагать, что работа национальных элементов прогрессирует, однако контакт с ними, в общем, был чрезвычайно слаб по причине той же неорганизованности.
Я считаю также как и многие русские, с мнением которых можно считаться, что при настоящих обстоятельствах работа по нашему делу в Европе, без связи и без знакомства с планами национальных сфер в России крайне рискованна и может нанести непоправимый вред. Связь эта может быть улучшена и пути для этого существуют и намечены, однако, независимо от такой работы из Европы, уже теперь желательным мне представляется принятие мер к упрочению этой связи на Северном и Южном фронтах. Впрочем, не сомневаюсь, что вопрос этот для Вас не является новым, почему перехожу от него к последнему, представляющимся мне важным и заслуживающим внимания.
Как Вашему Превосходительству известно, в распоряжение генерала Юденича переведена была адмиралом Колчаком сумма в один миллион фунтов стерлингов, депонированная в Лондоне. Средства эти получили различное, согласно потребностям фронта, назначение и в последнее время около 200.000 ф. ст. было переведено в распоряжение Ликвидационной Комиссии, созданной в Ревеле для окончания расчетов по Северо-Западной армии одновременно со сложением с себя генералом Юденичем командования фронтом. Из этой же общей суммы генералом Юденичем были отпущены авансы некоторым из военно-дипломатических представителей заграницей, на предмет уплаты по заказам и пр.
В настоящее время Парижский русский центр, в связи с прекращением существования Северо-Западного фронта, объявил все остающиеся суммы перешедшими в его распоряжение, мотивируя такое распоряжение тем, что денежные средства эти общие, отпущены адмиралом Колчаком, а посему имеют поступить в его, Парижского центра, распоряжение.
Сколько мне известно, генералом Юденичем еще никаких указаний от настоящего Верховного Правителя не получалось; я подозреваю, что указанное распоряжение Парижа сделано по своей инициативе и, не имея оснований считать, что Париж сумеет использовать оставшиеся небольшие средства для целей связанных с исправлением положения русской работы в Европе, я считал бы значительно более полезным, чтобы остатки от сумм бывших в распоряжении генерала Юденича, поступили в распоряжение Вашего Превосходительства и могли бы быть использованы для изложенных мною выше целей, в случае признания их Вами заслуживающими внимания. В этом отношении определенное ходатайство перед Верховным Правителем могло бы дать желательные результаты. В общей сложности речь может идти о 10-12 тыс. ф. ст., сумме само по себе незначительной, могущей однако принести не малую пользу в деле восстановления противобольшевистской работы.
Перед моим отъездом из Копенгагена я передал генералу Марушевскому письмо, обращенное мною к нему, содержание которого я просил его сообщить Вам. Оно явилось результатом обсуждения способов оказания поддержки Северному фронту и содержит отчасти те же вопросы, что я касаюсь здесь.
В письме этом я затронул идею придания Северному фронту характера самостоятельного государственного образования. Хотя подобное развитие политической организации Северного фронта могло бы дать определенные выгоды, однако я сознаю всю трудность и сложность движения по такому пути, особенно в отношении согласования этого метода с принципиальными основаниями работы белых фронтов, почему и считаю необходимым, в целях устранения возможного неправильного толкования моих политических взглядов, просить Ваше Превосходительство к этой мысли отнестись, как к простому упоминанию лишней возможности к улучшению положения Северного фронта.
Может быть, впрочем, письмо мое генералу Марушевскому, в связи с затруднительностью сообщений, до Вас и не дойдет и упоминание о нем излишне.

Большинство отступить не успели. Частично Печерский фронт соединился с остатками отступавших от Тобола частей 1-й армии и, примерно до февраля 1920 г. удерживали Березовский уезд, который административно перешел в подчинение Миллеру.
Из тех, кто успел отойти в Финляндию (Железнодорожный фронт) и уехавших с Миллером, потом переехали в Крым и в составе Марковской пехотной дивизии и Сводно-гренадерского полка воевали в октябре 1920 г. в Таврии и на Перекопе.
В общем — около 500 человек, не больше. (По данным Павлова. Марковцы в боях и походах за Россию, т.2. с. 338-339.).

Запись опубликована в рубрике Письма с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий