Сообщение полковника А.П. Саблина о восстании

ОФИЦЕРСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ В ОДЕССЕ
…План восстания возник и был разработан уже давно. Еще в начале июля я с моими помощниками приступил к организационной работе, и <был> намечен следующий план выступления: все участники были разбиты на группы, причем каждый старший имел по 10 человек; на обязанности старшего лежало сообщать о ходе работ своим подчиненным; каждые 10 старших имели своего начальника, которому поручался известный участок и известная задача. Сначало все шло гладко, и, когда дело восстания было уже окончательно налажено, я послал двух офицеров для доклада командующему флотом о предположенном восстании. После отправки офицеров работать стало невероятно тяжело. Начались массовые аресты офицеров, нервы у всех напряглись до максимума, и работу пришлось вести более осторожно. Был случай, когда мне самому пришлось пережить несколько тяжелых минут. Однажды один из моих сотрудников, поручик Егоров, донес мне, что на нашу сторону хочет перейти рота железнодорожной охраны1. Я с поручиком поехал к командиру роты, но тут случилось то, чего мы менее всего ожидали: поручик Егоров был на моих глазах арестован, и только общая наша хладнокровность спасла положение. Кроме того, конспиративные наши заседания также были сопряжены с невероятным риском. Правда, они каждый раз происходили в другом помещении, но опасность была очень велика. В конце июля мы, подкупив сторожей и часовых Особого Отдела, где содержалось свыше 200 офицеров, свезли туда оружие и патроны, дабы в момент выступления все были наготове и вооружены. Всего в нашем распоряжении насчитывалось свыше 2500 человек.

Все они единовременно по нашему распоряжению должны были выступить. Трудненько приходилось с деньгами, но на помощь нам приходили мои знакомые – некоторые одесские богачи, и с деньгами тоже кое-как устраивалось. Кроме того, работа нашей организации сводилась и к тому, чтобы отправлявшаяся на фронт артиллерия не была снабжена ударниками, а офицеры возвращались бы с ближайших станций; все это нам блестяще удавалось. Приблизительно в это же время началось движение крестьян, руководимых поручиком Марковым, благодаря деятельности Маркова, крестьяне выступили2. Хлеб в Одессе вздорожал невероятно, и это еще больше испортило положение советской власти. Наша организация вошла в связь с поручиком. Был выработан план, согласно которому отряд поручика Маркова должен был подойти к Одессе и здесь, в самом городе, встретить поддержку со стороны нашего отряда, но поручик Марков сам пробрался в Одессу, оставив свои отряды в районе Раздельной и Балтовской дороги, причем означенные отряды должны были ожидать моих распоряжений, ибо сам поручик Марков подчинился мне и действовал по моему указанию. К этому же времени мне удалось войти в связь с организацией генерала Гаврилова, которая преследовала те же задачи, что и мы. Казалось, все шло прекрасно. Но тут вдруг и совершенно неожиданно стряслось несчастье. За день до предполагаемого выступления я и поручик Марков были арестованы по оплошности одного из наших сотрудников, который попался на удочку чекиста, выдавшего себя за агента Колчака. В пятых числах августа Главнокомандувщий приказал взять Одессу. Суда Черноморского флота приступили к блокаде города, ожидая прибытия десантных частей. В ночь на 10-е августа прибыли транспорты. Количество предназначенных для десанта войск было очень мало. В 5 часов утра 10 августа на берег была высажена маленькая партия офицеров-партизан, вооруженных гранатами и револьверами. Партия была набрана в Севастополе из офицеров, бежавших от большевицкого ига из Одессы. На эту партию была возложена задача, не поднимая шума, захватить три ближайшие батареи, парализовав таким образом их действия, и ожидать высадки главных частей4. Гарнизон батареи в случае сопротивления должен был быть перебит весь до последнего человека. План безумно рискованный и смелый… – однако он удался блестяще. Через 2 часа с берега поступило донесение, что батареи захвачены без сопротивления, что орудия обращены в сторону красных. В 11 часов утра главные силы высадились на берег.
А в это время впавшие в безмерную спячку красные, конечно, не знали о том, что творилось у них поблизости, и лишь около полудня, когда все уже было окончено, красные узнали о случившемся. По заранее разработанной диспозиции лучшие большевицкие части вышли из города, выехали батареи, и красным командованием был отдан приказ «сбросить деникинцев в море». Загрохотали батареи красных, в ответ на которые загремели орудия на наших судах. Командующий десантной операцией капитан 1-го ранга Остелецкий поддерживал наши войска. Над эскадрой взвились гидропланы англичан, вылетевших на корректировку стрельбы судов эскадры. Береговые батареи красных стрельбой из орудий «Кагула»5 были приведены в молчание, и красные под давлением высадившихся частей начали отступать сначала к городу, а потом и из города. В это самое время в самом городе началось планомерное выступление заранее подготовленных нашей организацией частей. Узнав об аресте своего руководителя поручика Маркова, отряд, в котором находилось много грузин, под командой штабс-ротмистра Асанова явился в Особый Отдел для выяснения причин ареста6. Здесь отряду было заявлено, что Маркова освободить нельзя, ибо он оказал вооруженное сопротивление при аресте в моей квартире. Тогда отряд решил отбить поручика Маркова. В 5 часов дня 10 августа отряд произвел нападение на помещение Особого Отдела и освободил поручика Маркова и 70 офицеров. Освобожденный поручик Марков, не размышляя долго, направился со своим отрядом на Марзалиевскую ул., 36, и освободил меня. «Вы <…>, полковник, – заявил мне поручик Марков, – станете во главе войск, а я начну собирать части». По заранее разработанному плану преданные нашему делу части заняли Государственный и частный банки, почту, телеграф, вокзалы, электрическую и радиостанции, порт и военные склады. На милицию была возложена охрана города от возможных беспорядков и грабежей. Восставшие под моим руководством бросились разоружать оставшихся в городе красноармейцев. Последние почти не оказывали сопротивления, за исключением роты чрезвычайки, охранявшей здание комиссии на Екатерининской, которая открыла беспорядочную стрельбу, но и эта рота вынуждена была быстро сдаться. Все приморские батареи были также заняты отдельными группами наших отрядов. Пока шла вся эта лихорадочная работа, мне удалось войти в радиотелеграфную связь с командующим десантом капитаном Остелецким, который распорядился, чтобы восставшие вошли в непосредственную связь с наступающими добровольческими частями и чтобы я следил и сообщал на суда направления отхода красных и поддерживал порядок в городе. Все распоряжения капитана Остелецкого были выполнены. Наступившая темнота воспрепятствовала, однако, продолжению преследования. За ночь, с помощью подошедших со стороны Балты резервов, красные пытались укрепиться на позициях, но с рассветом началась артиллерийская подготовка наших судов, доведенная до ураганного огня. Советские войска начали в панике отступать и отошли на 11-ю Заставу, откуда они снова были выбиты и вынуждены были отойти на север.
11 августа к полудню добровольческие войска стали входить в город, восторженно приветствуемые населением, и с этого момента власть в городе перешла в руки Добровольческого командования.

Примечания
1 В момент высадки десанта рота действительно присоединилась к Головному Отряду.
2 Имеется в виду, очевидно, выступление части немецких колоний и деревень близ Одессы – Курисово, Буялык. Покровское и др.
3 Так в документе.
4 О высадке данной части десанта записка полковника Данскэ не сообщает.
5 Крейсер «Генерал Корнилов» – бывший «Кагул». См.: Стрельбицкий К.Б. Корабли Белого Флота. // Военная Быль. № 7 (136). – М., 1995.
6 Поручик Марков являлся начальником отряда судебной милиции до переформирования данного отряда распоряжением советской власти в мае 1919 г.

Запись опубликована в рубрике Письма с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий