Сущность командования

Командовать — значит, прежде всего, уметь повино-
ваться начальнику от всего сердца для выполне-
ния поставленной задачи, охватывать его намерения и
идти навстречу, входить в его мысли и виды, прини-
мать все всевозможные меры, чтобы их осуществить.
В армии командуют и подчиняются. Командование и
подчинение — две стороны одной и той же функции.
Во время преследования, после пограничной битвы,
правофланговая — 1-я — германская армия Клука, с 31 августа, уклонялась все более и более на восток от данного ей направления.
3-го сентября, вопреки приказанию Мольтке — следовать
на уступ за правым флангом 2-й армии Бюлова, чтобы
обеспечивать фланг всего фронта, Клук выдвинулся усту-
пом вперед; он наступал на юго-восток с целью глубокого
охвата англо-французов, а не на юго-запад, как указывал Мольтке.
Обеспечение фланга было возложено всего на один
корпус (IV резервный) и одну вымотанную кавалерийскую
дивизию (4-ю), оставленные на р. Урке. Первые же бои это-
го корпуса с бросившейся на него из Парижа 6-й француз-
ской армией Монури, 5 сентября, “сорвали повязку с глаз”
Клука. Он, наконец, понял, какой опасности подвергался
фланг всего германского фронта, и форсированным мар-
шем поспешил оттянуть свои корпуса с юга на север, чтобы
вывести их через Урок против Монури.Но маневр этот оголил правый фланг 2-й армии, неожи-
данно для Бюлова, в минуту, когда союзники как раз пере-
шли в наступление и началась Марнская битва.

Между 1-й и 2-й германскими армиями образовался раз-
рыв, дошедший до 50 километров и прикрывавшийся лишь
слабой кавалерийской завесой. Англо-французы получили
возможность вклиниться между армиями Бюлова и Клука.
План Мольтке был искажен. Его идея — повернуть 1-ю и 2-ю
армии фронтом на восточный фас укреплений Парижа, ме-
жду Уазой и Сеной — осуществлена не была. Клук не умел и
не хотел подчиниться. Он проявлял почин вразрез с наме-
рениями верховного главнокомандования, что привело к
срыву основного плана, а затем и к полному его крушению.
Однако, подчиняться — не значит молчаливо испол-
нять заведомо неправильно замышленную операцию.
В этом отношении в полной силе остается взгляд Напо-
леона: каждый командующий генерал, беспрекословно при-
нимающий к исполнению план, который он считает невер-
ным или опасным, — преступен. В этом случае долг повеле-
вает представить доказательства ошибочности плана и на-
стоять на изменении его. Лучше — в отставку, чем обра-
щаться в орудие бесцельного расстройства своих войск.
Так именно. Но недостаточно решительно, поступил ге-
нерал Самсонов, настаивая перед Жилинским об измене-
нии направления наступления 2-й армии с тем, чтобы при-
близить ее к железной дороге Малва-Сольдау и лучше
обеспечить левый фланг. Самсонову не удалось убедить
главнокомандующего. Изменения свелись к полумерам,
которыми 2-ю армию еще больше разбросали. Самсонов,
несмотря на это, остался на своем посту и приступил к про-
ведению неудачно задуманной операции с уже надломлен-
ной волей.
Командовать — значит заставлять повиноваться,
проявлять волю для осуществления своих намерений;
уметь предвидеть, т.е. оценивать вероятное взаимо-
действие моральных и материальных факторов; забо-
титься о наиболее полном удовлетворении потребно-
стей и нужд войск; строго соблюдать установленную организацию, действовать целыми соединениями и
принимать меры для их восстановления в случае рас-
стройства.
С 23-го августа 1914 года генералы Иванов и Алексеев
неоднократно призывали Рузского протянуть правый фланг
3-й армии на север с тем, чтобы ударить во фланг и тыл
австрийцам (Ауфенберга), развивавших наступление на
Люблинском и Томашовском направлениях.
Главнокомандование стремилось вывести 3-ю армию,
возможно скорее, на общий фронт с 4-й и 5-й, признавая,
что участь Галицийской битвы и всей операции против ав-
стрийцев решилась не на юге, а на севере, и что никакие
победы “под Львовом не могли искупить поражения север-
ного крыла”.
Но главнокомандование фронта не умело заставить Руз-
ского подчиниться своему решению. Рузский продолжал
держаться Львовского направления и только после победы
на Зол. Липе, да и не сразу, начал выдвигать XXI корпус на
север.
В результате Ауфенберг получил возможность, без ог-
лядки назад и на фланг, всеми силами обрушиться на Пле-
ве, а 1 сентября, заслонившись против отступавшей армии
Плеве, спокойно перебросить свою 4-ю армию на юг, в рай-
он Рава-Русска.
Участь всей операции висела на волоске из-за упрямого
проявления Рузским неумелого почина и неумения главно-
командующего подчинить его своей воле.
Отсутствием проявления воли для осуществления своих
намерений характеризуется вся деятельность Мольтке в
первый период кампании 14 года, особенно на Западе.
К сожалению, в последующие за Галицийской операции
и русскому главнокомандованию часто не хватало воли и
дара предвидения, что влекло к разнобою в исполнении, к
расплывчатости в решениях, к потере времени и к несоот-
ветствию результатов усилиям.
Cтремление согласовать непримиримые и противоречи-
вые интересы фронтов привело к слишком позднему уста-
новлению нового плана после Галицийской победы (только
22 сентября), а вследствие этого — к необходимости форсировать свою же Вислу, оказавшуюся уже занятой герма-
но-австрийцами.
Отчетливая идея следующей — привислянской — операции
— бить противника сильным крылом из Варшавы, долгое
время не осуществлялась, потому что Рузский, вступивший
в главнокомандование Северо-западным фронтом, не хо-
тел выделить корпусов с восточно-прусского участка. При-
шлось, по предложению М.В.Алексеева, прибегнуть к
странной мере: передать Варшавский район и две армии
Юго-западного фронта (2-ю и 5-ю) в подчинение Рузскому,
чтобы принудить его заинтересоваться усилением правого
крыла наступавших армий.
Особенно ярко сказалось отсутствие умения заставлять
подчиняться в 1916 году, во время весенней и летней кам-
паний, задуманных, как никогда, широко.
Основной план операции, составленный
М.В.Алексеевым, был прост, ясен и логичен: главный удар
на Вильно (Эверт), демонстрация на юге (Брусилов) и на
севере (Куропаткин). Но от этого плана скоро осталось одно
воспоминание.
Совещания в Ставке, куда приглашались главнокоман-
дующие для обсуждения плана, носили отпечаток академи-
ческих собеседований, на которых, после отстаивания каж-
дым фронтом своих интересов, принимались соглашатель-
ные решения, приводившие к полумерам.
Участники разъезжались без твердого убеждения, что
решение должно быть проведено до конца. Во время хода
операций “торговля” продолжалась. Западный фронт глав-
ного удара не нанес. Эверт произвел ряд наступлений “на
бумаге”. Действия, часто в последнюю минуту, откладыва-
лись “из-за неготовности”. Ставка “просила”, “советовала”,
почти совсем “не повелевала”. Центр тяжести операции
стихийно перенесся на юг. Летняя кампания, не объединен-
ная одной идеей, не скованная одной твердой волей, после
блестящего и эффективного наступления Брусилова за-
вершилась бесплодным долблением на Стоходе по Ковелю…
Русская армия оказала помощь героическому Вердену, выручила, может быть, даже спасла итальянцев, но большие потери обескровили Юго-западный фронт, не внеся
существенного изменения в общее стратегическое положение России.
Мало того, наступления в 1916 году обратились в прелюдию марта и ноября 1917 года.
Таковы были последствия политики “оказания помощи
союзникам”, не соразмеряя с возможностями и линией поведения союзников; таковы были последствия отсутствия способности идею не только дать, но провести ее до конца.
Итоги 16-го года позволяют с полной уверенностью сделать другой вывод: велика разница между требованиями к полководцу и к начальнику штаба: полководец — олицетворение волевых начал, штабначальник — умственных — расчетов и подсчетов. М.В. Алексеев — исключительно образцовый начальник штаба, в новом положении верховного главнокомандующего, и начальника своего же штаба — не мог дать того, что от этого генерала больше ожидать можно.
Командовать — значит уметь представлять подчиненным выбор средств для выполнения поставленной задачи, пробуждать самодеятельность, но не останавливаться перед
вмешательством для исправления ошибок и согласования действий. Командовать — значит согласовать требования с нравственным уровнем подчиненных, учитывая их особенности, характер и пр. Силы психологические руководят событиями. Приказывать же неисполнимое равносильно посягательству на дисциплину.
И в стратегическом, и в тактическом творчестве на войне
все расчеты производятся под влиянием душевного состояния, настроения.
Неудача немцев под Гумбиненом, 20 августа 14 года, поражение образцового XVII германского корпуса чрезвычайно понизило “психику” командующего 8-й армией генерала
барона Притвица. Это привело к преувеличенной оценке русских сил. Притвицу “казалось”, что в В. Пруссию вторглись три русских армии из пяти корпусов каждая: Неманская, Белостокская и Нарвская. Отсюда решение отступить за Н. Вислу.
То же преувеличение опасности, грозившей В. Пруссии,
явилось результатом “настроений” Мольтке и его окружения, упоенного быстрыми успехами в Бельгии и во Фран-
ции. Оно привело к переброске на р. Алле части герман-
ских сил из-под Намюра, что ослабило ударное германское
крыло на западе в решительную минуту общей битвы: по-
граничной и Марнской. Силы эти прибыли в В. Пруссию уже
после катастрофы Самсонова, бесполезно пробродив ме-
жду двумя театрами войны. Эта мера явилась, быть может,
спасением Франции.
Русская ставка с начала войны считала стратегически
необходимым, предварительно операциям вглуби Герма-
нии и даже вообще наступлению по левому берегу Вислы,
обеспечивать правый фланг армии занятием В. Пруссии.
Без этого, по мнению руководителя русской стратегии,
“правый фланг продолжал висеть в воздухе” (Ю. Данилов).
Чем глубже на запад удалось бы проникнуть, тем острее
должна была чувствоваться рискованность операции — угро-
за правому флангу (Лодзь). Но после неудач 1-й и 2-й ар-
мий идея овладения В. Пруссией стала непопулярной даже
в армии. Задачу эту впредь нельзя было ставить в полном
объеме, по причинам чисто психологическим.
Все операции на правом берегу Вислы против
В. Пруссии приобрели характер “бессистемных полумер, и
на выполнении их лежал отпечаток вялости и нерешитель-
ности” (Ю. Данилов).
Недоверие и с“уеверное” предубеждение против
наступления в В. Пруссии царило не только в командном
составе, но и в войсках, в толще армии. Сказывалось
психологическое влияние неудач первых операций. Даже
убежденные сторонники плана овладения В. Пруссией до
Н. Вислы были вынуждены, под влиянием психологических
сил, отказаться от своих намерений.
Командовать — значит избирать простейшие пути и
способы действий, чтобы достигать целей с наимень-
шими трениями.
При всех обстоятельствах, задача командования — под-
нимать “военную ценность” войск и добиваться в бою “ма-
лой кровью” наибольшей пользы. Одним из самых высоких качеств начальника является
готовность взять на себя ответственность — “вкус к ответст-
венности”.
По существу деятельность командования сводится к не-
прерывному решению задач.
Решение каждой задачи приводит к “замыслу”, “подго-
товке” и “исполнению”.
Замысел — сущность решения — основа каждой опера-
ции. В нем проявляется воля начальника, который ста-
вит своим подчиненным частные задачи.
Право и обязанность решения (замысла) принадлежит
исключительно только войсковому начальнику, единствен-
ному за него ответчику. Таков основной принцип управле-
ния — единоначалие. Всякое нарушение единоначалия не-
избежно приводит к расслаблению воли командования, к
трениям, неудачам и даже катастрофам. Вот почему так
вредны и опасны “советы”, “солдатские комитеты”, “комис-
сары” и прочие способы ограничения единоначалия или
проявления недоверия к ответственным командирам, при-
званным располагать жизнью подчиненных. Вот почему
так вредно вмешательство высшего командования в распо-
ряжения подчиненных, вмешательство, убивающее само-
стоятельность, которую всячески надо развивать, создаю-
щее обычно очень нервную атмосферу там, где прежде
всего нужны спокойствие, уравновешенность. Бесперебой-
ное ведение операций, которые длятся ныне недели, а то и
месяцы (Верден, битва Франции), требует уважения к огра-
ниченному времени, какое каждому удается выкроить для
необходимого отдыха. Да и редко “вмешательство в работу
“исполнителей” может принести пользу. Действительно,
сведения о происходящем там, где дело решается “кро-
вью”, доходят “наверх” через ряд промежуточных инстанций
с неизбежным запозданием. В войне маневренной высшее
командование, при хорошо налаженной связи, может быть
осведомлено, и то лишь приблизительно, о происшедшем в
боевых линиях только через 20-24 часа. В войне позицион-
ной Людендорфу удавалось получать сведения о прорывах
союзников (в 1918 г.) через 7 часов после их начала. Распоряжения по этим сведениям, с кажущимися необ-
ходимыми поправками, могут иметь практическую ценность
только в том случае, если они будут соображены с важней-
шими переменами за промежуток времени между переда-
чей сведений и приведением в исполнение распоряжений.
Летом 1915 года Риго-Шевельский район начал приобре-
тать все большее и большее значение. Германская кавале-
рия, а потом и пехота здесь отвлекали внимание русского
командования на севере. В район был переброшен XIX
корпус генерала Горбатовского. Он вошел в состав 10-й
армии, штаб которой стоял в Гродно, в 200 километрах от
войск корпуса. Генерал Алексеев, тогда главнокомандую-
щий фронта, был неприятно удивлен, что управление вой-
сками в районе хромало и, несмотря на сосредоточение
значительных русских сил, немцы продолжали распростра-
няться к северу. Чтобы разобраться в положении на месте,
Алексеев командировал Ф.Ф. Палицына, который очень
быстро понял, в чем дело: Горбатовский был буквально
“подавлен” неустанной опекой командования 10-й армией.
Его бомбардировали запросами, указаниями, инструкциями,
и из Гродно вмешивались во все мелочи. Генерал Пали-
цын, со свойственной ему деликатностью, мягко попросил
начальство армии “не посылать Горбатовскому никаких ука-
заний и, вообще, не вмешиваться в действия и в жизнь XIX
корпуса в течение, по крайней мере, трех дней”. Гродно
совету последовало, и польза не преминула сказаться сра-
зу.
Способность решаться — производная знаний и воли, ха-
рактера. Поэтому, важнейшие качества начальника — воле-
вые — Наполеоновский прямоугольник из воли и ума.
Решение вытекает из указаний высшего командования
(подчинение) с тем, чтобы поставленная задача была
выполнена во что бы то ни стало.
При подготовке и выполнении решения командова-
ние сообразуется с тактическими возможностями и мо-
ральным состоянием войск. Подготовка слагается из
моральной и материальной. Моральная подготовка дости-
гается дисциплиной, доверием, своевременными поощре-
ниями и наказаниями, неусыпной заботой о благосостоянии войск. Значение ее огромно: “дух войск создает победу”. В
приемах моральной подготовки сказываются национальные
особенности. Нельзя подходить ко всем армиям с одинако-
вой меркой. Вера в успех и доверие к командованию — важ-
нейшие результаты подготовки, к которым надо стремиться.
Немцы были поражены, с какой легкостью отступившие
французские армии остановились 5 сентября 14 года, а 6-го
перешли в общее наступление.
Довольно верно оценивая французов, немцы не понима-
ли их дисциплины. Они говорили: французский солдат лег-
ко перенесет лишения и тяготы, необходимость которых он
понимает и пока живет еще вера в успех. Напротив, он сра-
зу закричит “измена!”, как только его подвергнут тяготам,
целей и причин которых он не понимает. Француз склонен
также быстро к упадку, как и к подъему духа. Он может мно-
гое сделать в руках искусного вождя, но будет без труда
разбит под руководством бездарности.
Картина верная, но дальше, судя по виду французских
солдат на улице, немцы заключали, что настоящей дисцип-
лины во французской армии не было. В действительности
дисциплина у французов выражается только в других фор-
мах, и к ней нельзя подходить с мерками немцев. Француз-
ский солдат внешне свободен до распущенности, но дисци-
плина, сознание долга в нем сидит крепко, глубоко, под-
держивается воспитанием, а когда нужно, то и строгими
наказаниями. Храбрый, интеллигентный, исполненный дей-
ствительного патриотизма французский солдат способен на
самые большие подвиги.
Материальная подготовка — сбор и распределение
средств для операции, боя. Командование осуществляет ее
приказами войскам и службам.
При выполнении решения командование обеспечивает
развитие операции соответственно плану, примеряясь к
обстоятельствам, чтобы достичь поставленной цели.
Чрезмерное упорство, вопреки складывающейся обста-
новке, может привести к роковым ошибкам — Жилинский,
Самсонов. Непреклонность воли заключается не в сохранении взя-
того направления вопреки логике, а в том, чтобы не упус-
калась из вида конечная цель.
Искусство и заключается в умении определить, когда
решение следует изменить или дополнить.

Часовой. — 1931. — № 67. — С. 3-6

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий