Армия в государстве

Армия политика. Попытка начертать, как мы редс авляем себе участие армии в политической жизни будущей Российско империи, составляет предмет настоящего раздела.
Предварительно должен лишний раз оговориться, что под участием армии в политике мы отнюдь не разумеем ее участие в борьбе партий, да и вообще мы не представляем себе будущую Россию страной, в которой будут существовать политические партии. Кроме того, участие армии в политике не рисуется нам в виде периодических “пронунциаменто”, т.е. такого порядка, когда армия, сколоченная в “касту” силою оружия, дает верховную власть своему ставленнику. Такое положение решительно противоречило бы нашему принципиальному подходу к верховной власти.
Мы стремимся к тому, чтобы носитель верховной власти был, по возможности, предельно независим от любой категории граждан. Это одно из соображений, которое мы выдвигаем в защиту монархии.
Итак, ни политиканства, ни дворцовых переворотов; но положительная работа в политическом творчестве Империи. Начнем с внутренней политики. Внутри государства армия прежде всего опора существующего режима, она же, в значительной мере, воспитательница нации. В силу этого вопрос о политическом обладании армией, об ее внутренней верности режиму и о том, чтобы армия знала, понимала и сочувствовала творчеству своего правительства, составит первейшую заботу власти. В самом деле, можно ли почитать правильным такое положение, когда преподавание основ режима, его идеология вверяется в армии некультурному унтер-офицерскому составу в форме пресловутой “словесности”? А далеко ли за пределы этой “словесности” ушло знание и понимание рядового офицера в предреволюционной России?

В будущей России политическое обеспечение армии должно быть поставлено иначе. Оно должно быть поручено особому кадру офицеров, имеющих для этого специальную подготовку. Речь не идет о красноармейском институте “политруков”, который приводит к двоевластию, ибо правительство, не доверяя командному составу, делает из “политруков” своих соглядатаев при командирах. Такое положение нетерпимо ни в одной нормальной армии. Однако, при командире наряду с разными помощниками (по строевой части, по хозяйственной части) должен быть и помощник по политической части. На обязанности такого офицера, который специально подготовлен для этой службы, лежит учебно-воспитательное политическое дело, при полном, разумеется, подчинении его командиру. Вопрос о том, начиная с какого низшего соединения нужен такой офицер политической службы, вопрос технический. Мы выдвигаем только самую идею.
Нам кажется, что офицеры, предназначающие себя для службы по политической части, должны быть специально подготовлены и пройти особые курсы, а может
быть, особый отдел академии Генерального штаба,
подготовляющий высших руководителей этого государственно важного дела.
В Главном генеральном штабе будущей Императорской Российской Армии мы полагаем совершенно необходимым особое политическое управление армии.
Внешняя политика государства и стратегия столь связаны в современной войне, что трудно разграничить эти две области.
Готовность к войне, политическое задание данной вой-
ны, экономическая подготовка войны, дипломатическая об-
становка и дальнейшая зависимость ее от хода событий на
вооруженном фронте — все это вопросы, с которыми коман-
дованию приходится иметь дело с первого и до последнего
дня войны. При старом порядке армия в мирное время была совсем
не в курсе этих вопросов и консультировалась зачастую
только тогда, когда дипломатия уже создала необходи-
мость войны. Такая трагическая неувязка между диплома-
тией и армией неизбежно ведет к поражению в современ-
ной “тотальной” войне.
Теперь дипломатическое действие не прекращается с
открытием военных действий; часто уже в течение войны
победы на дипломатическом фронте не менее значитель-
ны, чем победы войск на земле, в воздухе и на морях.
Единство командования на всех фронтах (дипломатиче-
ском, вооруженном) так же необходимо, как и в армии.
Взаимодействие фронтов дипломатического и вооруженно-
го — существенный элемент успеха.
Мы думаем, что участие армии во внешней политике
также нужно, как во внутренней. Участие это должно быть
регулярно и систематично как в мирное, так и в военное
время. Для такой работы в армии нужен особый кадр офи-
церов, сотрудничающих с министерством иностранных дел.
Задача такого кадра — держать непрерывную связь меж-
ду командиром и дипломатией страны. В таких условиях
армия, участвуя в какой-то мере в дипломатической подго-
товке войны, всегда будет к ней готова и, главное, всегда
ясно будет сознавать цели данной войны.

Армия и школа. Эта проблема разбивается на ряд само-
стоятельных задач: организация связи и сотрудничества с
гражданской школой (церковной, государственной, земской
и частной); организация воспитания и образования (в том
числе и политического) кадров нации, проходящих через
армию, и, наконец, новая организация военно-учебного ве-
домства самой армии для подготовки специальных кадров
для несения разносторонних служб современной армии.
Кадры нации, ее отбор, попадающий в армию, дол-
жен быть в значительной мере подготовлен школой.
Таково требование армии не только в силу краткости
сроков службы в современных армиях, но и вследст-
вие того, что главная сила армии — ее дух, — производное духа всей нации. Армии трудно, чтобы не сказать не-
возможно, даже в долгий срок службы сделать из невера,
пацифиста и либерала подлинного воина Белой Империи.
Из этого положения вытекают те обязательства школы пе-
ред армией, которые не были выполнены в старой России и
которые должны лечь в основу взаимоотношений армии и
школы в будущем.
Моральные начала, на которых воспитывается
настоящий воин, должны пронизывать все воспитание
нации, должны быть основой и школьного воспитания.
Вместе с этими основами молодой человек из школы же
должен принести в армию и сознание особо ответственного
места, которое армия занимает в государстве, — он должен
понимать, что ответственная служба армии дает ей особо
почетное место; служба в армии для него должна быть не
неприятной повинностью, но почетным долгом, к которому
допускается только лучшая часть нации, какая-то ее элита.
Попадая в армию, молодой человек должен быть не
только воспитан в воинском деле (в лучшем, настоящем
смысле этих слов), но и минимально технически подготов-
лен, чтобы оставалось лишь “военизировать” его знания,
если можно так выразиться. Иначе говоря, все виды нацио-
нального обучения (от всякого технического до общего
включительно) должны учитывать то обстоятельство, что их
ученику предстоит использовать свои знания на военной
службе. Школа должна быть пронизана воинским духом
(введение шагистики еще не создает воинского духа!) и
мыслью о предстоящем применении школьных знаний на
предстоящей военной службе. Другими словами, нужна
школьная и внешкольная военная подготовка, в спортивных
и юношеских организациях.
Для того чтобы провести в жизнь такую военизацию шко-
лы, нужно широкое проникновение в школу военных.*
Армия должна суметь выделить для этого достаточное
количество офицеров со специальной спортивной и педагогической подготовкой. Видимо, и эта область потребует от
армии создания особых курсов (спортивно-педагогических),
которые будут поставлять одновременно вообще кадр ра-
ботников военно-учебного ведомства.
Создание такого достаточно обширного кадра позволит
армии с успехом разрешить задачу и воспитания, и образо-
вания внутри армии. Особенно поначалу армии придется
уделить много внимания этой задаче, и разрешение ее
нельзя, конечно, по старинке возложить на полуграмотный
унтер-офицерский кадр, который к тому же еще надо будет
создать. Во главе учебно-воспитательной части в войсках
должны стоять офицеры, обладающие педагогическими
наклонностями и прошедшие специальную подготовку.
Мало того, современное проникновение техники в армию
требует очень большого количества специалистов самых
разнообразных областей.
…Армия должна будет иметь соответствующих
специалистов, на обязанность которых ляжет
приспособление специальных знаний пришедших по
призыву молодых людей к армейским требованиям; это
дело специального педагогического офицерского кадра,
технически подготовленного.
Из намеченной нами схемы явствует, что в новых усло-
виях армия должна будет иметь ряд новых специальных
офицерских кадров. Задача подготовки этих кадров ложит-
ся на военно-учебное ведомство, которое таким образом
будет значительно отличаться от прежнего.
Будущей Российской Императорской Армии будут
нужны специальные офицерские кадры:
1. ”Педагогический” с подразделениями:
а) для руководства воспитательно-учебной частью в вой-
сках;
б) для проведения военизации школы и руководства до-
призывной подготовкой в спортивных школах и юношеских
организациях;
в) для проведения военизации приходящих в войска раз-
личных нужных армии специалистов.
2. ”Службы по политической части” или “политического
обеспечения войск”. 3. ”Службы сотрудничества с министерством иностран-
ных дел”.
4. ”Службы имперских путей соообщений”.
5. Ранее существовавшие кадры по части военно-
юридической, военно-медицинской, военно-инженерной,
разведывательной и контрразведывательной и т.д. и т.п.
Нужны будут отделения академии Генерального штаба,
специальные школы и курсы, чтобы армия справилась со
стоящими перед ней ныне новыми задачами.

Церковь и армия. Вопрос об отношении церкви и государ-
ства в нашей схеме государственного устройства будущей
Российской Империи определяется принципом сотрудниче-
ства этих двух установлений.
В силу такого сотрудничества мы кладем мысль о взаим-
ной независимости властей церковной и светской, — каждой
в своей области. Мы стремимся установить такое сотруд-
ничество, когда ни церковная власть не подчиняет себе
светскую (клерикализм, папизм), ни государство не подчи-
няет себе церковь (цезаре-папизм).
Здесь мы попытаемся определить, в чем должно выра-
зиться осуществление принятого нами принципа в жизни
армии?
Удачное решение этой задачи подчинено двум основным
условиям: 1. Окажется ли она посильной русской эмпириче-
ской (созданной людьми на земле) церкви и 2. сумеет ли
будущая армия установить новое отношение к духовенству
вообще и военному в частности?
Первое условие может быть удовлетворено только об-
щим духовным обновлением России, в которое мы верим.
Выполнение второго условия должно явиться результатом
новых методов воспитания будущих военных и новых усло-
вий, в которые надо будет поставить военное духовенство.
Можно ли себе представить, чтобы и впредь полковой
“батя” был бы неким неопределенным чином, — едва ли да-
же “классным чином,” — каким он был в большинстве старых
полков?
В большинстве случаев полковой священник был чинов-
ником, отправляющим в полку требы, почитавшиеся обязательным казенным установлением. Формальное, казенное
отношение в армии к вере не могло, конечно, укреплять и
авторитет того, кто должен бы быть духовным руководи-
телем большой полковой семьи. Культурному уровню мно-
гих батюшек такая задача была не под силу. Рутина жизни,
весьма распространенное безверие и насмешливое отно-
шение г.г. офицеров к “попу” располагали к тому, чтобы ог-
раничить свои действия служением молебнов и панихид в
положенных случаях.
Только в боевой обстановке стали вспоминать в ар-
мии, что полковой священник — прежде всего духовник
чинов полка. Только там, где под влиянием страха
смерти люди стали по-настоящему помнить о Боге,
священник стал оказывать больше влияния на жизнь
полка.
Часто в новых условиях сам батюшка проявлял скрытые
до того душевные качества и духовные силы, наличие кото-
рых раньше и сам, быть может, в себе не подозревал. От-
сюда столь многочисленные подвиги военного священства,
нередко являвшего высшие образцы христианского служе-
ния своей пастве, в тягчайших условиях современной вой-
ны.
Вместо с тем почти не известны случаи, когда священни-
ки в частях подымались бы до уровня духовных руково-
дителей: именно такое положение священника в воинской
части мы почитаем нормальным.
Духовный руководитель воинской части, по нашему
разумению, не только священник, окормляющий ее
требам, не только духовник ее чинов, но и высший мо-
ральный авторитет, признаваемый как средой (в частно-
сти, обществом офицеров), так и начальством. Этот мо-
ральный авторитет должен духовно направлять жизнь части.
Мы отдаем себе отчет в том, сколь трудно создать такую
авторитетность полковому священнику. Кроме того, что для
этого сам священник должен обладать достаточным куль-
турным уровнем и личными качествами, нам кажется необ-
ходимым создать ему для того в полку условия рядом мер.

К числу таких можно, например, предложить введение пол-
кового священника в состав полкового суда, суда чести,
предоставление ему права быть ходатаем перед начальст-
вом за нужды подчиненных.
Если мы признаем, что высший духовный авторитет
в государстве принадлежит церкви, то голос этого ав-
торитета должен звучать и в армии. Самых радикальных
успехов в этом направлении удастся достичь, конечно,
лишь тогда, когда офицерский состав будет воспитан в
духе церкви.
Установление в войсках духовных руководителей, в на-
шем понимании этих слов, взамен прежних полковых свя-
щенников встречает ряд других значительных трудностей.
Не всегда легко согласовать понятия офицерской среды
и ее представление о чести с требованиями христианской и
православной морали. В этом, в частности, будет трудность
вопроса о введении полкового духовного руководителя в
суд чести. Мы же думаем, что такие противоречия только
кажущиеся или наносные.
Если, например, постановление суда чести могло приво-
дить к самоубийству, то такое противоречие между требо-
ваниями церкви и требованием офицерской чести должно
быть устранено созданием нового кодекса чести. В боль-
шинстве же остальных случаев противоречия, как мы уже
отмечали, только кажущиеся и должны преодолеваться
соответствующим воспитанием как будущих военных свя-
щенников, так и будущих офицеров.
Офицерское служение, более всякого другого, совмес-
тимо со служением церкви. Для примера достаточно
вспомнить известных всей русской армии братьев Панае-
вых, явивших пример одновременно доблестных офицеров
и образцовых сынов церкви.
Вопроса о новом кодексе чести мы коснулись лишь по-
путно, — он должен составить предмет особого труда. Здесь
мы только отмечаем, что в нашем представлении новый
кодекс чести должен стараться устранить возможные про-
тиворечия между своими требованиями и требованиями
церкви. Для этого его составители должны будут больше
руководствоваться вечными, христианскими понятиями о допустимом и не допустимом для воина, чем западным
представлениям о чести.
Изложенное наше представление о будущем духовном
руководителе части определяет и обязательства армии
перед церковью. Армия должна создать духовному ру-
ководителю такие условия, чтобы он мог выполнять
свои, лишь намеченные нами, обязанности.
Необходимость же создания института духовных ру-
ководителей кажется нам не подлежащей сомнению.
Ведь даже французская республиканская армия, до своего
поражения, вопреки желанию масонских возглавителей го-
сударства, вынуждена была ввести у себя институт штат-
ных духовников, а после поражения, — французский военный
официоз “La France Militaire” (от 3-VIII-40) не мыслит восста-
новления французской армии иначе, как на основе религии.
В доказательство того, настолько такое представление об
основах духа армии одновременно и вечно, и своевремен-
но, можно еще упомянуть, что в сильной духом протестант-
ской финляндской армии введено пение псалмов на общей
молитве вечером и утром.
Старая же русская армия знает тысячи примеров, когда
дух частей был подымаем до необычайной высоты свя-
щенниками. Известны также случаи, когда той же цели дос-
тигали муллы. Во время конной атаки 3-й бригады Туземной
дивизии у д. Цу-Бобина мулла скакал впереди своих пасо-
мых, потрясая Кораном.
Одновременно с требованиями, которые церковь ставит
в этом вопросе армии, ставятся и некоторые требования
церкви.
Она должна суметь и смочь выделить кадр священников,
которым оказались бы по п ечу задачи уховных руководи-
телей таких сложных организмов, какими являются воин-
ские части, со всей многосторонностью их жизни.
л д
Будущая армия ожидает от церкви еще и иного содейст-
вия, вне жизни самой армии. Речь идет о воспитании нации
и особенно молодежи, идущей в армию.
Православие приемлет необходимость воинского служе-
ния, воздает должное воинскому подвигу, оно почитает
Отечество несомненной ценностью и в служении Ему (в том числе и воинском) видит одну из форм служения Богу, при-
давая таким образом этому служению даже вечное абсо-
лютное значение.
Церковь всегда значительно влияет на народное воспи-
тание; вместе с тем можно сказать, что в последнее перед
революцией время она недостаточно боролась с распро-
странявшимся мнением о недостойности воинского служе-
ния Отечеству.
Из сделанного сопоставления ясно, что армия ждет от
церкви в будущем поддержки ее авторитетом непреложно-
сти тех начал, во имя которых государство зовет к служе-
нию в армии и в силу которых это служение почитает дос-
тойным и почетным.
Мы сознательно начали с того, что подчеркнули взгляд
самой церкви на интересующие нас вопросы. В наших
требованиях в отношении церкви нет ничего
противоречащего ее собственным взглядам,
следовательно, нет и призыва к насилию над ней со
стороны государства. Мы только настаиваем на том, что,
живя в сотрудничестве с государством, церковь не
может умыть руки в деле духовной подготовки будущих
воинов Империи, воинов, которых само государство
хочет сделать воинами христолюбивыми, — в идеале —
Воинами Христовыми. Церковь не может в этом случае
остаться в каком-то смысле “аполитичной”.
и.
Нет, в православной Империи церковь будет интересо-
ваться судьбами государства — сосуда самой церкви, —
следовательно, и судьбами арми
Все сказанное — мысли рядовых русских офицеров, которые хотят учесть опыт пережитой революции и понять глубинный смысл этой трагедии.
Закачивая главу “Армия и империя”, мы хотим лишний
раз подчеркнуть, сколько новых задач встанет перед будущими устроителями Российской Императорской Армии. Мы
лишь ставим сами задачи и намечаем вехи, как можно их
разрешить в духе православного мировоззрения и нашей
идеологии, выраженной словами: Бог, Отечество, социальная справедливость.
Современная армия — концентрированная нация, поэтому
ей приходится разрешать много новых задач, — почти все,
что касается нации, касается и армии. Армия должна
быть во всеоружии, а мы — подготовлены к разрешению
всех этих задач в недалеком будущем. Ведь они перед на-
ми встанут.

Военный Журналист. — 1940. — № 8. — С 6-7; № 20. — С. 2; № 21. — С. — 3-5; № 22. — С. 2-4.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий