Воспитание армии и идеи графа Л.Н. Толстого

Опыт всех войн, как тех эпох, когда военная техника только зарождалась, и потому была весьма слабой,так и тех времен, когда эта техника сильно развилась и усовершенствовалась и потому стала могущественной, свидетельствует, что духовные начала, нравственный элемент имеют первенствующее значение перед всеми материальными средствами. Поэтому естественно,что руководители армии всегда и всеми мерами должны стремиться к тому, чтобы при боевой одготовке ее развитию духовных начал, нравственному элементу уделялось бы возможно более внимания. При этом нужно помнить, что в этом отношении имеют значение не только прямые средства, способствующие твердому установлению в войсках тех положительных моральных оснований, на которых зиждется нравственный элемент, но не меньшее значение имеет также и все то, что непосредственно противодействует укоренению обратных влияний, способных заглушить добрый в этом отношении посев и вырастить зловредные плевелы. На мерах положительных и противодействующих в этой области основывается моральная подготовка армии, ее воспитание.Двадцатипятилетие со времени начала войны 1904-1905 г.г. дает основание вспомнить, как обстоял этот вопрос перед указанной войной, и из таких воспоминаний извлечь необходимый урок для будущего. Моральная подготовка русской армии, ее воспитание, как это было и раньше, перед войной с Японией, велась на основании формулы: “За Веру, Царя и Отечество”. Другими словами, основами воспитания русской армии явились: религия, воплощенная в православии; преданность существующему государственному строю и порядку, в частности преданность Верховной власти в лице Монарха и патриотизм, т.е. сознательная любовь к Родине с ее физическими свойствами, государственным устройством, достижениями материальной и духовной культуры и бытовым укладом. Эти основы наиболее отвечали исторически развившейся идеологии русского народа, были понятны ему, сделались ему дороги и вполне удовлетворяли его сознание и его духовные запросы, вытекающие из строя его души. Вследствие этого воспитание, моральная подготовка армии давали хорошие результаты, и наша армия всегда, вообще говоря, могла считаться обладающей нравственным элементом, стоящим на должной высоте. Но наряду с этим армия с некоторых пор испытывала и другие воспитательные влияния, которые перед войной с Японией стали весьма настойчивыми и сильными. Влияния эти явились следствием деятельности различных революционных группировок и прогрессивнолиберальной интеллигенции.

Преследуя свои антигосударственные и антиправительственные цели, эти элементы прежде всего старались подорвать правительственную власть и ее законный источник, дискредитировать их и уничтожить их авторитет.
Для этого нужно было расшатать те нравственные устои, на которых покоилась вся государственная и бытовая идеология русского народа, а значит и армии. Религия, исповедуемая большинством народа, правительство, как исполнительный орган Монарха — Царя, и патриотизм,
как выражение идеи Родины, Отечества, — вот против чего были направлены все усилия революционеров разных толков и либеральной интеллигенции, идейным вдохновителем, нравственной опорой и духовным вождем которой явился граф Лев Николаевич Толстой.
В своей статье “Письмо к фельдфебелю”, напечатанной в 1902 году, граф Толстой писал: “Вопрос в том, как могут здравомыслящие люди верить, как верили и верят теперь
все служащие на военной службе, таковому очевидному
обману, т.е., что убивать нельзя людей вообще, но можно
по приказанию начальства?”
Ответ на этот вопрос, — дальше говорит граф Толстой, — в
том, что обманываются люди не одним этим обманом, а с
детства подготовляются к этому целым рядом обманов,
целой системой обманов, которая называется православ-
ной верой и которая есть ничто иное, как самое грубое идо-
лопоклонство.
В дальнейшем изложении этого письма граф Толстой
православную веру иначе не называет, как “ложной верой”,
“ложным учением”, а все изложенное в книгах Нового и
Ветхого Заветов считает ничем иным, “как грубым смеше-
нием суеверий еврейского народа с обманами духовенст-
ва”.
Эти мысли графа Толстого, напечатанные и распростра-
няемые, при его признаваемом передовыми людьми авто-
ритете естественно могли служить источником противоре-
лигиозного яда, развращающе действующего на основу
духовного естества человека, на религиозные чувства и
религиозную настроенность людей, расшатывая их нравст-
венные устои, заставляя их не признать велений совести и
долга, приучая их не считаться с какими-либо моральными
требованиями и позволяя им с легкостью перескакивать
через всякие “нельзя”.
Такая проповедь графа Толстого могла быть тем более
вредной, что она была направлена непосредственно к ли-
цам низшего командного состава и несомненно подрывала
авторитет высших начальствующих лиц и веру в них и, та-
ким образом, разлагала дисциплину и вообще те основы,
на которых зиждется сила армии. В своих брошюрах: “Пат-
риотизм и Правительство”, изданной в 1900 г., “Рабство нашего времени”, напечатанной в 1898 г., и “Единое на по-
требу”, вышедшей в 1905 г., граф Лев Николаевич Толстой
чрезвычайно отрицательно и даже поносительно относится
к правительству вообще, безотносительно какого государ-
ства и к какому патриотизму какого бы то ни было народа.
Так, относительно правительства, как власти, управ-
ляющей государством и охраняющей в нем тот или иной
правопорядок, граф Толстой в разных местах названных
брошюр пишет:
“Власть над другим человеком есть ничто иное, как при-
знанное право не только предавать других людей мучениям
и убийствам, но и заставлять людей мучить самих себя…”
“Если правительства были нужны прежде для того, что-
бы защитить свои народы от нападения, то теперь прави-
тельства искусственно нарушают мир, существующий меж-
ду народами, и вызывают между ними вражду.”
“Правительства заставляют свои народы разрушать то
единое, которое существует между ними и ничем бы не на-
рушалось, если бы не было правительств”…
“Всякое правительство поэтому, а тем более правитель-
ство, которому предоставлена военная власть, есть ужас-
ное, самое опасное в мире учреждение. Оно умственно и
нравственно развращает свои народы.”…
“Француз, русский, поляк, англичанин, ирландец, немец,
чех — поймите, что спастись от всех наших бедствий вы мо-
жете только тогда, когда освободитесь от отжившей идеи
патриотизма и основанной на ней покорности правительст-
вам…”
Этих выдержек, казалось бы, достаточно, чтобы обрисо-
вать то направление, в котором граф Лев Николаевич Тол-
стой вел свою пропаганду против правительств, а значит,
против всякой власти. Эта пропаганда имела особенно от-
рицательное значение для России, где источником всякой
власти является Самодержавный Монарх.
В связи с государственно-идеологическим сознанием
громадного большинства русских такая пропаганда вела не
только к подрыву авторитета всякой власти и к стремлению
освободиться от внешних принудительных ее влияний, но
она способна была в полной мере дезорганизовать людей внутренне, давая волю их анархическим началам, которые
присущи каждому человеку и которые, не сдерживаемые
внутренним чувством необходимости подчинения для об-
щего блага государства той или иной власти, происходящей
из законного источника, приводят к уничтожению солидар-
ности, несогласованности, к разъединению усилий всех. К
разброду, развалу, к исчезновению всякого порядка, к ус-
тановлению общего анархического беспорядка.
При таких условиях, особенно в случае войны, армия
не может выполнять своего назначения, она не может
даже существовать, как армия.
Вот такая-то пропаганда и велась революционерами
разных толков и либеральной интеллигенцией, вдохнов-
ляемой и воодушевляемой великим писателем земли Рус-
ской среди разных слоев населения, от которых передава-
лась в армию, стремясь заложить и разрушить все, состав-
ляющее духовный ее элемент.
Так подтачивалось перед войной 1904-1905 г.г. все то,
что выражалось вторым членом формулы, заключающей в
себе три основных начала, на которых воспитывалась ар-
мия.
Не был оставлен в покое радетелями народного счастья
по своему образцу также и третий член этой формулы,
включающий в себя понятия Родины, Отечества и выяв-
ляющий себя в чувстве патриотизма.
И революционеры, и передовая интеллигенция с пол-
ным безразличием и даже с враждебностью относились к
Родине, Отечеству и презрительно трактовали понятие
патриотизма, которое питало чувство любви и привязанно-
сти к Родине, желание ее отстаивать от всех, кто на нее
так или иначе покушается, кто затрагивает ее материаль-
ные и моральные интересы.
И в этом походе на патриотизм, связующий в одно целое
отдельные личности народа и дающий ему силы защищать
все дорогое, все святое для него, тон задавал граф Лев Николаевич Толстой. Его повторяли, ему следовали в этом, в его писаниях находили обоснования для соответствую-
щих утверждений, на его авторитет опирались, ведя определенную пропаганду. А граф Лев Николаевич Толстой в своей уже названной брошюре “Патриотизм и Правительство” относительно пат-
риотизма развивал следующие мысли: “Патриотизм в наше время есть чувство неестественное,
неразумное, вредное, причиняющее большую долю тех бедствий, от которых страдает человечество, и поэтому чувство это не должно быть воспитываемо, как это делается теперь, а напротив, подавляемо и уничтожаемо всеми зависящими от разумных людей средствами…”
“Все народы так называемого христианского мира доведены патриотизмом до полного озверения…”
Вряд ли к этому нужно что-нибудь прибавить для того, чтобы признать весь вред для армии такой пропаганды графа Толстого и его последователей относительно патриотизма, пропаганды, отвергающей один из самых могущественных стимулов для высокого служения армии, для
выполнения ею ее священных обязанностей, для следования ею суровому и тяжелому долгу, требующему величайшей жертвы от воина — его жизни — в интересах своих соотечественников и того, что составляет для него самое дорогое, самое святое — его Родины.
Таково в общем учение графа Толстого, которое можно формулировать в противоположность учению “За Веру, Царя и Отечество” — “Против Веры, Царя и Отечества” и которое граф и его просвещенные, полупросвещенные и совершенно непросвещенные последователи и поклонники
распространяли в народе и в армии, — он, веря в истинность своих идей, или быть может из оригинальничания или озорства, а другие — пользуясь ими, как одним из средств для
ниспровержения существующего государственного строя ради своих личных интересов.
Но на этом не останавливались гр. Толстой и его единомышленники. В своих стремлениях они ополчались против войны вообще и против исполнения их служебного долга офицерами и солдатами.
Так, в своих брошюрах: “Против войны”, изданной в 1898 году, “Рабство нашего времени” (1898 г.) и “Одумайтесь”, написанной в 1904 г. по поводу Русско-японской войны, гр. Л.Н. Толстой войну иначе не называет, как “простым убийством, сопровождаемым разорением, грабежом и притом таким убийством, которое предпринимается, вопреки желанию большинства народа, очень незначительным его меньшинством ради своих личных удобств и комфорта, ради возможности этому меньшинству жить в роскоши и праздности.”
Здесь же гр. Л.Н. Толстой убеждает всех не участвовать в этих убийствах, разорении и грабежах и отказываться от военной службы.
Причем утверждает, что такой отказ и наказание за него — тюрьма или изгнание — есть только выгодное страхование себя от тех опасностей, которые несет с собой военная служба и, как результат ее, вероятное участие в войне. Но, кроме расчета, выгоды отказа от военной службы гр.
Толстой видит в последнем еще исполнение нравственного долга, т.е. таким отказом каждый служит великую службу Богу и людям и потому удовлетворяет требованиям своего нравственного долга и велениям своей совести.
И поэтому гр. Толстой восхваляет всех тех, кто отказался
от военной службы и участия в войне.
В своих статьях: Офицерская памятка” и “Солдатская
памятка”, напечатанных в 1901 г., гр. Толстой по поводу
военной службы и войны обращается непосредственно к
офицерам и солдатам и прежде всего говорит им, что та
солдатская памятка, которая, будучи составлена знамени-
тым генералом М.И. Драгомировым, в общедоступной и
образной форме содержит все основные обязанности каж-
дого солдата и которая была вывешена во всех казармах,
что “она лишь доказывает ту ужасную степень невежества,
рабской покорности и озверения, до которых дошли в наше
время русские люди”; и ввиду этого граф Толстой написал
обращение к солдатам и офицерам, в котором, как он сам
говорит, “старается напомнить им о том, что они, как люди и
христиане, имеют совсем другие обязанности перед Богом,
чем те, которые выставляются в этой памятке.” В общем,
службу офицера граф Толстой называет “бесче-стной” и
потому рекомендует бросить ее и даже советует, как это
сделать, — он говорит: “собрав часть, которой вы командуе-
те, выйдите перед нею и попросите у солдат прощения за все то зло, которое вы им сделали, обманывая их, — и пере-
станьте быть военным”.
Такая проповедь Толстого и иже с ним, идущая вразрез с
тем воспитанием офицера и солдата, которое является
единственно соответствующим их высокому назначению и
отвечающим свойствам, запросам и исторически сложив-
шемуся сознанию правильно мыслящего, здраво рассуж-
дающего и нормально чувствующего человека, принадле-
жащего к определенной национальности, имеющего свою
Родину и свое Отечество, — такая проповедь графа Толсто-
го способна была только действовать развращающе и раз-
лагающе заменить сознание тех, к которым она относилась,
извратить их чувства и в результате крайне вредно отра-
зиться на нравственном элементе армии, подорвать его и
сделать армию менее способной успешно вести войну.
Как же в действительности пропаганда изложенных вы-
ше идей гр. Толстого отразилась на армии перед войной с
Японией в 1904 г.?
В своей брошюре “Одумайтесь”, изданной по поводу
Русско-японской войны, граф Толстой в связи с неодобри-
тельным заявлением одного крестьянина относительно
этой войны писал: “Да, совсем иное отношение людей к
войне теперь, чем то, которое было прежде, даже недавно,
в 77 году. Никогда не было того, что свершается теперь”.
Таким образом, сам граф Толстой устанавливает большой успех своей пропаганды против войны, против военной службы.
Мы должны, однако, сказать, что проповедь графа-анархиста к 1904 г. еще не дала тех результатов, которых он ожидал и которых желал. Но все же, несомненно, она произвела свое действие.
Она возбудила сомнение и недоверие, она влила яд отрицания, она подготовила почву и создала благоприятные условия для восприятия разрушительных учений, она поколебала твердые устои нравственного элемента в армии и, если еще не развалила окончательно, то расшатала настолько, что малейшая благоприятная обстановка, легко создаваемая в войне невзгодами физическими и моральными и тяжелыми переживаниями, могла заставить восторжествовать эти учения и уничтожить, или хотя бы в значительной степени парализовать все то, что давалось солдатам воспитанием и чем, главным образом, и сильна была солдатская масса. В общем, она подрывала в основе моральную подготовку армии, чем в громадной мере уменьшала ее нравственную силу и ее физическую мощь.
Небывалое в прежних войнах проявление некоторыми войсковыми частями в японскую войну недостаточной нравственной упругости, сказавшейся в малом проценте потерь, при которых они теряли способность вести бой;
случавшиеся иногда массовые сдачи в плен, а также беспорядки и волнения после заключения мира в войсках, как находившихся в Маньчжурии, так и пребывающих внутри России, служат ярким подтверждением этого и являются чрезвычайно поучительными для дела будущего
строительства армии.

Новое Время, (Белград). — 1929. — №№ 2552, 2553.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий