Значение морального фактора

С конца XVIII века российское войско начало приходить в упадок. После Отечественной войны 1812 года в нем затухло военное искусство, проявилась склонность к бездумным подражаниям
иностранцам, участились поражения. Потребность в военных
реформах стала очевидной, но, будучи плохо продуманными и
организованными, они только на время восстанавливали воору-
женную силу, не придавая ей импульса к постоянному совершен-
ствованию. Все реформы, которые были проведены за последние
два века (XIX и XX) носили поверхностный, мелкий, а нередко и
разрушительный характер, в конечном результате еще больше
подтачивая военную мощь России.
Павел I разрушил егерские (лучшие в то время) войска, ввел
прусские порядки, деморализовал армию системой руководства,
доведенной до абсурда.
Александр I не смог серьезно подготовиться к войне с Напо-
леоном, измотав и истощив страну и армию в бесконечных вой-
нах. После великой победы боевая школа пришла в упадок, а ее
место заняли муштра и военные поселения. Николай I заменил живой дух армии “фронтовым строем”, причем даже во флоте, и, тем самым, окончательно разладил петровскую профессиональную армию, приведя ее к позорному поражению в Восточной (Крымской) войне 1853-56 гг.

Александр II и его военный министр Д. Милютин полностью отказались от идеи существования в России профессиональной армии. Они ввели всеобщую воинскую повинность (1874 г.) и систему “вооруженного народа”, которая оказалась неудачной и опасной для России, допустив в ней гражданскую войну 1917- 1920 гг., а также неподготовленное участие страны в двух миро-
вых войнах XX века. Если раньше армия воспитывалась для победы, а войны велись так, чтобы возвышался моральный дух войск, то в ХХ веке все делается наоборот. Даже малые войны (русско-японская, афганская, чеченская) начинались как будто специально для того, чтобы еще больше истощить страну и нанести моральный вред духу армии “запланированными” поражениями и унижением. Лишенные боевого качества и духовных основ, вооруженные силы превратились в обузу для общества и самих себя, стали игрушкой в руках безответственных правительств, оправданием для существования огромного военно-промышленного комплекса, основным потребителем производственных ресурсов страны и средством “кормления” для беспринципных карьеристов. Неудачи (неоконченность) военных реформ, после которых вновь следовали поражения и разложение армии, объяснялись нежеланием политического и военного руководства императорской, а затем и советской России следовать петровской традиции: создавать национальную, профессиональную, боевую армию и начинать этот процесс с формирования и воспитания “души армии”: организации ее нравственных сил, формирования
высших духовных качеств, отбора личного состава, развития
творческой военной мысли. Ни в одной военной реформе XIX и
XX веков не ставилась цель духовно-нравственного и умственно-
го возрождения армии, а также не учитывалось преобладающее
влияние нравственного элемента на состояние войск и достиже-
ние победы в войне (бою) !!! Строились корабли, формировались
дивизии, корпуса, армии, отряды, принималась на вооружение
новейшая техника (вплоть до ядерного оружия), планировались
мировые войны, создавались новые виды и рода войск, периоди-
чески менялись системы военного комплектования и управления,
— но проблема “слабодушия” и вытекающая из нее необходимость развития армии как духовной силы все время остава-
лась неразрешаемой. Конечно, командиры, военное духовенство,
политработники (в советское время) обязаны были заниматься
нравственным развитием подчиненных, но, во-первых, настоя-
щими духовными руководителями они так и не стали (специально
не готовились для этого и система “вооруженного народа” не по-
зволяла), во-вторых, сверху не поощрялись нравственная энер-
гия и самодеятельность, в-третьих, разлагающее влияла внешняя
среда: перевороты, революции, строительство социализма в ми-
ровом масштабе, “перестройки” и другие факторы.
Так, уже милютинская военная реформа (1862-1874 гг.) могла
бы быть успешной, если бы была принята во внимание основная
причина разложения николаевской армии и поражения России в
Восточной войне. Она заключалась в отсутствии военного искус-
ства и неудовлетворительном духовно-нравственном состоянии
войск, плохом качестве командного состава, что явилось, в свою
очередь, следствием угашения творческого духа. Судя по автори-
тетным критическим запискам, в разное время адресованных
царю и российской общественности, основным содержанием во-
енной реформы в XIX веке должно было бы стать духовно-
нравственное обновление и восстановление армии Петра I и Ека-
терины II.
Ф.П. Толстой
Нравственное состояние войск — суть причина тишины и спокойствия
общественного в мирное время и блестящих успехов во дни войны. На-
прасно думают, что механическое устройство решает судьбу браней,
напротив, оно служит, так сказать, оболочкою успехов, так точно, как
тело наше — оболочкою души бессмертной, без которой нет жизни и
движения.
Что такое нравственность войск? Она не проявляется одним нравст-
венным состоянием человека, но заключая в себе сие состояние, соеди-
няется с благородством духа, с высоким понятием и любви к своему
званию, с пламенною любовию к отечеству, с беспредельною привлека-
тельностью к верховной власти, с вероисповедательными добродетеля-
ми. Механическое устройство без нравственного состояния не прине-
сет никакой существенной пользы государству и не послужит причи-
ною его могущества. Напротив, нравственность войск, даже без ме-
ханического устройства бывает залогом великих дел и блестящих
подвигов<...>
Армии Екатерины были немногочисленны и не приготовлены, как ны-
не, но производили дела великие, достойные Древней Греции и Рима.
Румянцев с 17 000 разбил при Ларге 100 000 татар, обратился к туркам,
поразил полтораста их тысяч. Суворов никогда не имел во время Турец-
кой войны более 20 000, но повсюду громил огромные силы, с одними
почти казаками взял штурмом Измаил. В последнюю же Турецкую войну (1806 -1811 гг. — Сост.) русских было 100 000 под ружьем, но все пред-
приятия закончились стыдом и неудачами. Отчего произошло сие? Ска-
жем, с Наполеоном: нравственное в армии исчезло. Мелочная немецкая
тактика, испытанная, в превосходстве, своим вековым поражением, ов-
ладев у нас понятиями всех, устремила внимание людей, занимающих
первые должности военного управления, к предметам едва ли заслужи-
вающим внимание, отчего предметы важные и великие, на коих утвер-
ждается незыблемость престола и могущество государственное, совер-
шенно исчезли из вида. Начальствующим известно было, который полк
отлично марширует, который ставит твердо ногу, но знали ли они и зна-
ют ли состояние солдата, его душу, его нравственное положение? Ут-
верждаю решительно — не знали и не знают (3).
Л.Н. Толстой
По долгу присяги, а еще более по чувству человека не могу молчать о
зле, которое открыто совершается передо мной и очевидно влечет за
собой погибель миллионов людей — погибель силы, достоинства и чести
отечества<...>
Зло — это есть разврат, пороки и упадок духа русского войска. В
России, столь могущественной своей материальной силой и силой сво-
его духа, нет войска; есть толпы угнетенных рабов, повинующихся во-
рам, угнетающим наемникам и грабителям, и в этой толпе нет ни пре-
данности к царю, ни любви к отечеству — слова, которыми так часто
злоупотребляют, — ни рыцарской чести и отваги, есть, с одной стороны,
дух терпения и подавленного ропота, с другой, — дух угнетения и лихоим-
ства.
И скорбны и непостижимы явления нынешней (1853 — 56 гг. — Сост.)
войны! Россия, столь могущественная силой материальной, еще силь-
нейшая своим духом — любовью к царю и отечеству, Россия, столько
лет крепчавшая под мудрою, мирною державою, не только не может
изгонять дерзкой толпы врагов, ступившей на ее землю, но при всех
столкновениях с ними — скажу правду — покрывает срамом свое вели-
кое имя. Нравственное растление войска: вот причина печальных
явлений (4).
Генерал-адъютант Глинка 2-ой
Для приобретения доверия начальников, уважения подчиненных и
для сохранения в самом себе чувства личного достоинства, каждый во-
енный должен быть поставлен в то положение, чтоб, при желании ис-
полнять свои обязанности по долгу и чести, он мог найти твердую опору
в законе и действиях начальства.
К сожалению, многие узаконения написаны неопределительно, или
устарели и не соответствуют более нынешнему порядку вещей, или на-
лагают ответственность, несообразную со средствами и положением
каждого. К сожалению, также некоторые действия, уклоняясь от точного
смысла постановлений, основываются на каком-то заведенном порядке,
или, что хуже, на произволе. Таковое неестественное положение служит
иногда поводом, а чаще предлогом к различным злоупотреблениям,
роняющим военное звание <...> Военное ведомство не может долее оставаться в том положении, в
котором ныне находится; положение это слишком обременительно для
казны, терпящей через то огромные убытки; оно слишком тягостно для
всех благонамеренных людей, поставленных в необходимость действо-
вать против убеждений совести, и выгодно лишь для людей корыстолю-
бивых и безнравственных.
Настала, по-видимому, пора приступить к нравственному преобра-
зованию войск и военных управлений, не уступающему по важности сво-
ей другим преобразованиям. В России всякое благое направление долж-
но проистекать от правительства, а потому и в этом деле призвание
правительства — дать средства и возможность — офицеру честному
служить по долгу и совести, а впавшему в заблуждения — обратиться на
путь истинный <...> (5).
Генерал Ридигер
Злоупотребление властью центральной администрации в ущерб са-
мостоятельности низших инстанций низвело последние к роли передат-
чиков донесений и приказов <...> Должности эти, естественно, занима-
лись лицами посредственными; нет ничего более легкого, как быть сле-
пыми исполнителями отданных приказаний… но нельзя требовать от
этих марионеток ни характера, ни долга, ни знаний людей и обстоя-
тельств <...>
Второй причиной, оказавшей не меньшее влияние на отсутствие
способных людей на военной службе, является вырождение людей, об-
ладающих военным духом, знающих, что такое тактика и война, в людей,
занимающихся лишь одними военными упражнениями, чей кругозор
ограничен уставами и парадами <...>
Подбирать людей — вот коренное слово, определяющее всякий ус-
пех: дайте командира, достойного и способного командовать полком, — и
любой полк будет хорош или станет таковым; выберите способного глав-
нокомандующего — и любая кампания пойдет хорошо. Екатерина Вели-
кая говорила: я посылаю в Польшу две армии — войска и Суворова <...>
Именно в полку находятся элементы, составляющие для младших
офицеров подготовительную школу. Это демонстрирует всю важность
выбора командира полка, который должен управлять воинским духом и
служить примером для своих подчиненных, а для этого недостаточно
быть только хорошим инструктором (6).

Ни Николай I, ни Александр II, ни позже Александр III, к сове-
там этим и предложениям не прислушались.
Вчитываясь в “военные записки”, суть которых отражают при-
веденные умозаключения, знакомясь с прекрасными полемиче-
скими работами генерал-майора Ростислава Андреевича Фадее-
ва (7) — основного оппонента Д.А. Милютина, приходишь к выво-
ду, который сформулировал сам же престарелый Милютин после
проигранной русско-японской войны: военная реформа 60 — 70-х
годов XIX столетия “пошла не в том направлении”, вопросы, поставленные в записках, так и не были по существу решены. Во-
енные поражения продолжались, несмотря на появившиеся во-
енные округа (1862 г.), всеобщую воинскую повинность (1874 г.),
новую бригадно-корпусную и “отрядную” систему, военные гимна-
зии и другие меры милютинской реформы. Проблема нравствен-
ного возрождения и духовного укрепления армии в ХIХ- XX веках
так и не была решена.
Игнорирование первичных сущностных проблем: воспи-
тания духа, нравственности, восстановления ратного досто-
инства и военного искусства — привело уже в начале ХХ века
к опасному вырождению российской армии, к превращению
ее в “мираж постоянной армии”, в “штатскую” армию без
воинского духа, в “полчище”, которое способствовало воз-
никновению самой кровопролитной и ожесточенной граж-
данской войны новейшей истории. Но и в этих тяжелых усло-
виях, при ограниченных возможностях, русскому офицерству
практически самопочинно удалось создать прекрасную военную
литературу и тем самым в определенной степени поднять умст-
венный уровень армии. В XIX-XX веках, на родной почве и в
эмиграции, появились десятки блестящих военных журналов,
были изданы тысячи книг по военной тематике, велись оживлен-
ные дискуссии о русской военной доктрине. Вся эта умственная
работа способствовала развитию творческой военной мысли, но
она, к сожалению, не оказала существенного влияния на укреп-
ление духа, так как постоянно прерывалась, оставалась незакон-
ченной (наглядный пример — дореволюционная “Военная энцик-
лопедия”), имела разные пространственные измерения (велась в
царской, советской и зарубежной Россиях). Ее выводы не отрази-
лись в практической военной политике, которая вела страну к
национальной катастрофе.
В ходе неудачных войн и военных реформ первой половины
ХХ века расколотому идеологически, но не корпоративно русско-
му офицерству вновь пришлось привлекать внимание к про-
блеме возрождения духа армии, ссылаясь на авторитет выска-
зываний великих полководцев и военных деятелей:
∗ На 3/4 победа зависит от нравственных сил и лишь на 1/3
от материальных (Наполеон).
∗ Нравственные силы имеют на войне самое важное значе-
ние (Клаузевиц).
∗ Влияние боя не в убиении неприятельских войск, а в убие-
нии их духа (Клаузевиц). ∗ В военном деле первейший и важнейший фактор есть че-
ловек (М. Драгомиров).
∗ Дух войска — никогда не покоящийся, могущественный, а
в отдельные минуты — даже всемогущий двигатель вой-
ска… Он центр тяжести как целого войска, так и от-
дельного лица (Лоренц фон Штейн).
Осознанию этих фактов с начала ХХ века стало способство-
вать быстрое развитие военной психологии. Центральное место,
которое она заняла в системе наук о войне, объяснялось необхо-
димостью изучения души армии, психологических явлений войны
и боя, искусства управления (командования) людьми в интересах
достижения наилучших результатов военной деятельности. Еще
раз, теперь уже на научной основе, формулируются и пропаган-
дируются (и вновь безрезультатно!) важные истины: дух пре-
обладает над материей; только наличие души позволяет ар-
мии нормально развиваться; нравственность лежит в основе
военного дела; образование, и даже военное искусство, не
могут заменить воспитания войск; бессмысленно тратить
деньги и ресурсы на оборону без серьезного воспитания
духа войск; военную реформу необходимо начинать с нрав-
ственного возрождения армии и поднятия воинского духа, с
установления законности (справедливости) и уничтожения
произвола. В различных исследованиях о моральном элементе
армии подчеркивается:
А. Резанов
Великие полководцы в то же время были великими психологами,
умевшими в воинских массах будить моральные силы, скрытые от глаз
посредственности. Стратегия и тактика, конечно, имеют значение на
исход как целой кампании, так и отдельного боя, но важнейшим элемен-
том, решающим участь сражения, нужно считать психологическую силу
армии (8).
Д. Баланин
…Главнейшим условием силы и мощи армии является развитие, ук-
репление и возвышение ее духа, т.е. неустанное, упорное и умелое на-
капливание этого бесценного богатства, которое именуется моральным
элементом. Этот капитал даст наибольшие шансы для успеха на поле
битвы (9).
И. Маслов
Нетрудно понять, почему во всех отраслях человеческой деятельно-
сти наибольшее значение имеют нравственные силы. Ценность работы
как материальной, так и умственной силы человека всецело зависит, во-
первых, от того, стремится ли человек к общей пользе, а во-вторых, от
того, правильно ли он смотрит на пользу. И то, и другое обусловливается
теми нравственными стимулами, которые руководят его поступками… Вообще ни на мускульную, ни на умственную деятельность бойца в сра-
жении нельзя надеяться, если он не имеет нравственных побуждений,
направляющих его усилия к победе, или если эти побуждения так слабы
в нем, что заглушаются чувством самосохранения и эгоистическим рас-
четом… Приведенное объяснение уже позволяет нам заключить, что
боец должен быть возможно более и нравственен, и умен, и силен, но
прежде всего он обязан быть нравственным (10).
В. Недзвецкий
Укоренение военного духа в армиях во все времена признавалось
главною задачею военного устройства <...> Для создания сильной
духом народной армии необходимо, чтобы и население, доставляющее
ей укомплектование, было проникнуто теми моральными силами, кото-
рые образуют военный дух <...> Населению каждого государства, взято-
му в его целом, присущи, в большей или меньшей степени, любовь к
родине, к земле, на которой оно живет, к домашним очагам; оно имеет
привязанность к религии предков, не лишено сознания, — хотя бы и смут-
ного, более инстинктивного, чем разумного, — своих исторических судеб;
в нем есть чувство национальной независимости и даже гордости, есть
мужество в перенесении тягостей жизни и ударов судьбы; есть сознание
долга, обязанностей по отношению к ближним, к государству. Все эти и
им подобные нравственные силы и образуют военный дух, являющийся
источником военных доблестей. Чем силы эти могущественнее, тем
крепче, устойчивее военных дух населения (11).
И. Энгельман
Сила армии и флота и успех в бою зависят на 3/4 от нравственных сил
бойцов и на 1/4 от материальной части.
Для обеспечения 1/4 успеха необходимо нижних чинов обучать всем
техническим особенностям данного им оружия, для обеспечения 3/4 успе-
ха необходимо достичь соответствующего развития нравственных сил
бойцов, что может быть достигнуто только воспитанием.
Итак, должное воспитание воинов — есть краеугольный камень всего
огромного, могучего военного организма каждого данного государст-
ва; какие бы ружья, пушки, корабли мы ни имели, но если мы к ним не в
состоянии приставить людей с соответственно развитой волей,
душой и сердцем, то успеха мы все равно иметь не будем <...>
Если во всех государствах вопросы воспитания бойцов стали вопро-
сами жизни или смерти не только армии и флота, но и самих государств,
то для нас, русских, находящихся в периоде пересоздания как государст-
венного, так и военного строя по призыву и предначертанию нашего
обожаемого Монарха, все вопросы воспитания личного состава воору-
женных сил государства приобретают особый, если можно так выразить-
ся, крайне срочный интерес…
Дело воспитания, которое для нас должно быть залогом возрожде-
ния, дело очень сложное, очень трудное, и вести его можно только лю-
дям, воодушевленным высшими идеалами. Напрасно думают, что офицером может быть всякий, средний, сла-
бый человек; если допустить это, то армия умрет, так как ее основа —
офицер перестанет ее одухотворять.
Поэтому офицер на свою деятельность, особенно теперь, должен
смотреть именно как на подвижничество, апостольство, иначе он не
выполнит своего назначения и своего долга (12).
М. Галкин
Офицеры должны проникнуться патриотической мыслью явиться в
роли духовных и нравственных воспитателей армии <...> Пусть же со-
временный руководитель проникнется идеей, что армия трудами тысяч
офицеров-воспитателей должна обратиться в огромный дом нравст-
венного и умственного развития и гигиены, оставаясь в то же время
школой чести, доблести, дисциплины, здорового, надежного патрио-
тизма. Армия должна возвратить народу своих детей, братьев, отцов,
которых он доверчиво дал ей в полное распоряжение, хотя и временно.
И люди эти должны вернуться к сохе лучшими, чем они были. Тогда
внутренняя связь между армией и нацией будет надежна, прочна, будет
нерушима и ни одного тяжелого вздоха не раздастся в хате простолюди-
на, который благословит своего сына с облегченным сердцем на службу
в армии, уверенный, что не зло, а семена добра принесет он домой. Это
не идеальная теория, которая недостижима. Нет, это возможно выпол-
нить, но при громадной духовной работе современных офицеров-
воспитателей (13).
А. Ливен
По-моему, слишком уж ясно, что главный наш недуг кроется в непра-
вильной и несуразной организации личного состава, который в военном
деле играет еще более первостепенную роль, чем где -либо<...> Не
только в бою, а и в мирное время, в период подготовления к войне, тех-
ника служит только безгласной исполнительницей указаний военных
начальников, и если ей дано неверное направление, то это вполне зави-
сит от ошибочных воззрений в среде строевого состава <...>
Для руководства военным делом одних знаний мало. Наполеон гово-
рил, что для ведения боя надо изучить по крайней мере 50 сражений, но
я думаю, что он был бы очень удивлен, если бы кто из этого вывел за-
ключение, что, изучив 50 сражений, человек уже готовый полководец.
Для правильной оценки военных вопросов надо быть военным не толь-
ко по своим знаниям, но и по своим чувствам, по своим взглядам и по
своему характеру. Надо иметь то, что можно назвать, в отличие от
знаний, военным сознанием, которое приобретается не образованием,
а воспитанием<...>
Военное воспитание есть основа деятельности всякого военного,
от командующего до нижнего чина. Все остальные вопросы, как обра-
зование, обучение, вооружение и снабжение, — второстепенные. Они
сами собой образуются, как только воспитание станет на должную высо-
ту. Воспитание определяет работоспособность и направление, а без него
старания напрасны. Единственные же воспитатели под луною — это
крепкие духом, сплоченные и дисциплинированные строевые части <...>Где наши традиции? Где наши войсковые части? Где наша сплочен-
ность? Где наше начальство? Где наша власть над подчиненными? По
всей линии отрицательный ответ. Удивительная у нас организация, пря-
мо-таки все наизнанку. И получилась она такой везде и всюду по одной и
той же причине. Мы во всех своих взглядах и действиях стали на невер-
ную точку зрения (14).
А. Верховский
Люди военные, вдумчиво пережившие 1917 год, поняли на нашем
примере, что такое психология армии. Военное искусство состоит в
том, чтобы развить эти духовные силы и, опираясь на них, добивать-
ся победы <...>
Мы можем сказать, что при равной технике побеждает более сильный
духом. Мы можем сказать, что при равных духовных силах побеждает
тот, в чьих руках более сильная техника. Еще не значит, что при более
слабой технике дух обязательно будет подавлен; духовные связи могут
дать такой перевес даже слабым технически, что победа останется за
ними. Такова история всех победоносных войн революций — француз-
ской, английской, голландской и т.д. Видите, насколько этот вопрос для
нас злободневен. И вот именно эту мысль о превосходном значении
духовных факторов в борьбе, о довлеющей роли психологии на поле
сражения нужно знать и верить в великие силы духа. Не забывая разви-
тие техники, мы должны обратить внимание на воспитание духа,
сосредоточить на этом наши главные усилия, развить, организовать
и обосновать на этом нашу победу (15).
П. Залесский
Военная доктрина должна явиться результатом глубокого знания
военного дела вообще, а своего отечественного в особенности, но не без
скрывания недостатков прошлого, а наоборот — с твердым намерением
отделаться, освободиться от этих недостатков. Прошлое должно быть
изучено честно, с полным очищением от лжи, реляций и прикрас казен-
ных историков; чтобы совершенствоваться и побеждать — надо знать
свои слабые стороны и стараться уменьшить их число и силу влияния на
наш организм.
Выработанная таким образом “военная доктрина” данной армии
должна быть катехизисом, обязательным для всех. На нем должны
базироваться все уставы, наставления, учебники и пособия для подго-
товки войск. Отделу моральному должно быть предоставлено главное
место, ибо воспитание войск и народа важнее для войны, чем обучение
и материальная подготовка: можно знать все и быть хорошо снаряжен-
ным и — не хотеть жертвовать собой, и даже не хотеть подвергать себя
лишениям и тягостям, всегда сопряженным с добросовестным исполне-
нием обязанностей на войне.
А потому — обучая и живя, надо пользоваться каждой минутой для
воспитания войск в духе добросовестности, смелости и преданности
интересам общего дела <...> Воспитывать надо не только словом, но и делом — каждым требова-
нием, предъявленным подчиненному лицу, и каждым шагом самого начальника (примером). Всего этого в России не было

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий