Петровская традиция

Армия XVIII века была сильна духом (национальным характером, наукой побеждать, верой в Бога, воинской нравственностью и гуманностью, преданностью не только царю и Отечеству, но и
военному делу). Одушевленная, профессиональная (“воспитанная”) армия создала Российскую империю, национальную школу военного искусства, духовно-воспитательную военную систему,
таких великих полководцев, как Петр I, П. Румянцев, А. Суворов, М. Кутузов, флотоводцев Ф. Ушакова и Д. Сенявина. Войска, предводимые ими, совершали чудеса и принесли бессмертную
славу русскому оружию. Воинский дух был крепок и высок, а сами полководцы прекрасно использовали психологический фактор в достижении победы. Они умели воодушевлять и воспитывать войска: осторожными и всесторонне подготовленными успешными действиями, побе-
дами, воспитанием, заботой о воинском быте, строгостью, красноречием, продуманной до мелочей военной службой, отраженной в таких бессмертных творениях, как Воинский и Морской уставы, различные инструкции Петра I, “Обряд службы” П. Румянцева, “Наука побеждать” А. Суворова.

Нравственному элементу войск (и его воспитанию) придавалось первостепенное и основополагающее значение: “бесконфузство”, “храбрые сердца” — “сие едино войско возвышает” (Петр I). На этом основании строилась система боевой подготовки (и велись войны) в XVIII веке, русские войска приобретали высокие нравственные свойства и способность выполнять службу “За Веру, Царя и Отечество”, за совесть, а не из-за страха жестокого наказания. В золотой век Петра I и Екатерины II победоносное российское воинство, несмотря на принудительность службы,
считалось счастливой армией (русские воины сражалиь успешно
и полагали за счастье умереть с пользой для Отечества). Нацио-
нальный характер, высокая нравственность и крепкий воинский
дух создали качественную боевую силу, способную побеждать,
малыми трудами и малой кровью:
А.И. Верховский
Изучая борьбу России начала XVIII в., пусть каждый из вас поставит
себя в обстановку после Нарвского поражения. Войско было построено
по всем правилам тогдашней науки. С наилучшими из наличных генера-
лов армия была выведена на поле сражения, обучена, вооружена и…
разбита в первом же бою.
<...> Основное решение после поражения было, несмотря на тяжесть
неудачи, продолжать борьбу и воссоздать вооруженную силу. С восстановлением материальной силы справились относительно легко, но как
было сделать армию боеспособной, сделать ее, как говорил Петр, такой,
чтобы двинуть ее “не под лапу, а в самую пасть неприятеля?” Как сде-
лать ее, употребляя слово того же Петра, “бесконфузной”? Ведь, каза-
лось, все, что требовали современная военная наука и практика Запада,
было исполнено, когда собирались в поход к Нарве: и обучены, и одеты
по-иностранному, и командовали иностранцы, а под первым натиском
армия разбежалась. И Петр понял, что армии не хватило д у ш и, или
кто не любит этого слова, — психологической спайки. Того невесомого,
незримого, что составляет 3/4 ее силы. Материально армия может быть
вполне обучена и сформирована, но этого мало. Армия или выполняет
все, чему ее научили, т. е. стреляет, маневрирует, атакует, оставаясь в
руках своих начальников, или же не выдерживает страха смерти, в глаза
которой нужно смотреть, и разбегается, спасая свою жизнь. Вот в чем
суть. Сможет ли солдат, смотря в страшное лицо стоящей перед ним
смерти, выполнить то, чему его учили, и то, что ему приказывали, или же
он будет искать спасения в бегстве? Только что сформированная регу-
лярная русская армия не выдержала напряжения боя и побежала, сти-
хийно, панически, спасаясь от смерти на поле сражения и погибая от
паники в реке; но бежала, проигрывая сражение. Труднейшей задачей
было вдохнуть в эту армию то, что я называю “душу живую”, и в этом
направлении началась огромная работа воспитания армии, — работа, в
которой наши предки пошли своим оригинальным, совершенно самобыт-
ным путем. В то время как армии Западной Европы все внимание сосре-
доточивали на муштровке солдат, стремясь страхом наказания и верной
смерти в тылу, под рукой палача, сделать солдата послушным механи-
ческим орудием в руках начальника, в нашей армии, кроме система-
тического обучения, началось еще воспитание духа в
войсках… В то время как в вербованных армиях Запада с солдатом об-
ращались, как со скотиной, петровский офицер подошел к нему не только
с ученьем, не только со строгостью, но и как человек к человеку. И в этом
заключалась особенность нашего военного искусства XVIII века, причина
всего, блеска побед и решительных успехов всех войн Петра и Екатери-
ны (1).
А.К. Баиов
В век Екатерины обращали внимание не только на обучение, но так-
же и на воспитание войск. Как сама Екатерина, так и выдающиеся дея-
тели ее эпохи (Румянцев, Потемкин, Суворов — Сост.) придавали громад-
ное значение воспитанию армии, занимались им и достигали в этом
отношении блестящих результатов. С уверенностью можно сказать, что
только соединение рационального обучения с соответствующим воспи-
танием принесло у нас в царствование Императрицы Екатерины II те
поразительные боевые результаты, о которых свидетельствует история.
И здесь во главе шел почин свыше, проявившийся в “полковничьей инст-
рукции”, которая восстанавливала некоторые из забытых в армии идей и
постановлений Петра Великого, касающихся воспитания. В этой “полков-
ничьей инструкции”, между прочим, говорится, что необходимо “объяснять солдату силу и содержание воинского артикула, уставов и приказов,
а паче, что до солдата касается, изъяснять должность службы и требуе-
мую от солдата неустрашимую храбрость и что никакие страхи и трудно-
сти храбрость и верность российских солдат никогда поколебать не мог-
ли, в которых число и он принят”.
Далее в инструкции указывалось, что солдатам должно быть внуше-
но, что “солдат именем и чином от всех прежних его званий
преимуществует”.
Затем инструкция, обязывая полковых и ротных командиров забо-
титься о подготовке хорошего солдата, указывает и путь к этому, а имен-
но нравственное воспитание личности и дисциплину, основанием ко-
торых должны служить чинопочитание, сознательное отношение к воин-
скому долгу и развитие нравственных побуждений, на первом плане
которых становится честолюбие <...>
Эта же эпоха весьма наглядно свидетельствует, что в военном деле
первенствующее значение имеет нравственный элемент, но прояв-
ляемый не только в личной храбрости отдельных бойцов и начальников
всех степеней, а в том высшем его состоянии, когда общее руководящее
направление дает возможность свободно развивать и использовать ум-
ственные и волевые способности каждого в пределах разумного частного
почина.
В связи с этим эпоха Екатерины больше, чем какая-либо другая, до-
казывает, что наиболее производительное использование принципов
военного искусства в какой бы то ни было обстановке прежде всего и
больше всего зависит от людей, а еще больше — от человека.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий