Авиация и массы

Авиация в будущей войне будет играть роль, принципиально отличающуюся от роли ее в мировую войну. Боевое прошлое авиации отмечает известные достижения: она помогла своим войскам, вела разведку, фотографировала окопы, пристреливала батареи, мешала противнику, бросала бомбы, обстреливала из пулеметов. Но авиация еще являлась только придатком к сухопутным и морским вооруженным силам. Войска пользовались услугами своей авиации, терпели от авиации неприятеля, прятались, маскировались, несли потери, но в общем продолжали гнуть свою самостоятельную линию. Эволюция авиации в мировую войну шла своим самостоятельным путем; для истории военного искусства авиация мировой войны являлась почти только эпизодом, не отражавшимся существенно на синтезе военного искусства.
В настоящий момент авиация выросла из этих рамок и является не только могущественным орудием войны, но и существенным элементом военного искусства, находящимся в тесной связи с прочими и определяющим пути их развития.
В каком направлении надо ожидать воздействия авиации на оперативное искусство?
При не слишком глубоком анализе гражданской войны на первый план выделяется один элемент маневра — сосредоточение плотной ударной группы. При средней плотности фронта, достигавшей только 50 бойцов на километр фронта, сосредоточение на любом участке группы с плотностью в 800 бойцов на километр давало самые решительные результаты, и все оперативное искусство сводилось к уменью предупредить неприятеля в сосредоточении такой ударной группы на важном направлении. Количество, собранное в ударной группе, почти автоматически переходило в качество решительного оперативного превосходства и обеспечивало на данном участке крупный скачок вперед.

Переход этого количества в качество не может быть, однако, возводим в доктрину без тщательного анализа. Переход от 800 к 3000 бойцов на километр может уже дать менее заметные результаты, чем переход от 50 к 800 бойцов; переход от 3000 бойцов на км к 10000 ставится нами под сомнение, а переход от 5000 к 20000 бойцов на километр рисуется нам уже как верное поражение, как лишение своих войск возможности использовать оружие, как постановка их в условия окружения, как игра в поддавки, которую вел под Каннами Теренций Варрон против Ганнибала. Ведь Варрон бил также за ударность, за повышенную плотность узкого фронта!
С ростом авиации этот полезный предел перехода количества в качество понижается, а шансы на катастрофу массивных оперативных группировок увеличиваются. Военная история будущего даст нам примеры воздушных Канн. Под Каннами, в общей формулировке, надлежит понимать не только окружение, вытекающее из двойного охвата, но и всякую постановку одной стороны в положение, в которой она, по недостатку пространства, оказывается в невыгодном положении для использования оружия и попадает в беспомощное положение; всякое избиение оперативных младенцев является, по существу, Каннами. Мольтке говорит о гнусности сосредоточения перед боем; теперь придется говорить и о гнусности сосредоточения во время боевых операций.
Мы отнюдь не являемся сторонниками малых профессиональных армий. Надо занимать широкий фронт поперек всего театра военных действий и надо иметь свои силы достаточно глубоко эшелонированными. Но убежденный сторонник большой армии отнюдь не обязан не понимать все трудности, связанные в настоящее время с архимассивным сосредоточением. Начальники оказываются связанными по рукам и ногам, комкоры получают размах деятельности командира полка, концентрированные массы утрачивают мобильность, становятся крайне уязвимыми для неприятельских нападений, почти беспомощными; пехотинец, чтобы жить в этом скоплении людей и животных, должен переснарядиться и навесить на себя двухлитровую баклагу для воды; количество вспомогательных работ, необходимых для жизни вия между оперативными эшелонами. В различных условиях отношения между 1-м и 2-м оперативными эшелонами будут меняться. При длительной остановке, когда имеется возможность довести до хорошего состояния дорожную сеть в оперативном районе, вся армейская артиллерия может развернуться в 1-м эшелоне, а значительное количество стрелковых дивизий можно будет убрать назад; в период наступления, когда дорожная сеть оставляет желать многого и массовое автомобильное движение трудно осуществимо, 1-й эшелон будет втягивать подавляющую часть боеспособных частей пехоты, а артиллерийский резерв будет оставаться позади: армейское командование будет строго дозировать количество батарей, которые корпуса могут втягивать в еще не восстановленную окончательно в дорожном отношении часть оперативного района. Такая регулировка уже имела место; в сентябре 1918 года корпуса 4-й французской армии, при прорыве неприятельской позиции, получили разрешение наступать только с батареями, органически входившими в состав корпусов; армейское командование было озабочено не забивать уцелевшие после отхода германцев пути ни батареями, которых нельзя было питать снарядами, ни грузовыми автомобилями; в зависимости от успеха работ восстановительных дорожных отрядов армейское командование последовательно указывало предельные рубежи, за которыми грузовое автомобильное движение вовсе не допускалось; только насильственная задержка армейской артиллерии и автомобилей во 2-м эшелоне открыла возможность скольконибудь успешной работы дорожных отрядов в период наступления. Нельзя чинить дороги, не стесняя радикально движения по ним — это наступающий должен отчетливо сознавать.
Необходимость глубокого эшелонирования заставит, вероятно, отказаться от нарезки узких дивизионных участков. Что такое в действительности дивизия, развернутая на фронте в 1,5-2 км? Это — по меньшей мере — три смены пехоты, расчет на 5-7-дневную непрерывку боя. Давление с воздуха, необходимость очистить ближайший тыл от всех не строго необходимых частей заставит, вероятно, чаще сменять дивизии, несмотря на все связанные с этим неудобства, и отводить дивизиям, усиленным при наступлении армейской артиллерией, участок не менее 5 км по фронту. С точки зрения современного оперативного искусства, особенно пагубной рисуется ошибка, сделанная Наполеоном в 1812 году: Наполеон, имея против себя не больше 200000 русских войск, повел в первом своем эшелоне массу свыше 400 тысяч бойцов; Наполеон озаботился создать себе сразу такой огромный перевес, чтобы его хватило до конца наступления, нацеленного на Москву. При превосходстве тактической подготовки французских войск Наполеон мог получить колоссальные оперативные выгоды от разделения Великой армии на 2 эшелона. Крах, постигший Наполеона в Москве, в значительной степени объясняется трудными условиями жизни, снабжения и движения, в которые он поставил свои архисосредоточенные войска, шедшие от Смоленска часто по одной дороге. Идея смены была вовсе чужда Наполеону; сосредоточение, ударность, в ущерб возможности накормить, расквартировать, даже напоить войска, были у него на первом плане.
В настоящее время, при революционизирующем влиянии авиации, оперативное наступление относительно равномерно должно расползтись на большом расстоянии по фронту и в глубину; сковывающие и ударные оперативные группы найдут себе преимущественно применение лишь в материковом масштабе — например, ударная группа — театр войны южнее Полесья, сковывающая — севернее.
Наши утверждения, может быть, ужаснут людей, видящих в оперативном искусстве только простую арифметику: не сводится ли к нулю искусство, не подозреваются ли нами в основе предпосылки наступления, если мы не видим в будущем сосредоточения кулака, решающего все вопросы вооруженного фронта, если мы исключаем даже удар трех-четырех наших дивизий на одну неприятельскую? Мы уже и не говорим о том шестикратном превосходстве над неприятелем, которое считает необходимым А.Коленковский для того, чтобы обеспечить суточное продвижение свыше 12 км, как будто тесно сомкнутая масса является наилучшим скороходом…
Подобные возражения уже занимали в XIX веке почетное место в дискуссиях по тактике. Стрелковая цепь и разомкнутые строи даже представлялись защитникам реакционных течений как покушение на самые основы тактического искусства. Как! Убрать с поля сражения сомкнутые строи, отказаться от боевой колонны — воплощения кулака, предоставлявшего легкую возможность противопоставить одному неприятельскому бойцу 10-15 своих! Не было ли это призывом действовать растопыренными пальцами; не означало ли это отказа от воздействия командования на ход боя; не было ли это равносильно отрицанию использования численного превосходства; не являлось ли сомнением в самой возможности наступать?
Только подлинный ход событий, подлинная действительность современного боя смогли опровергнуть эти возражения. Колонна чужда современным тактическим представлениям: сомкнутые строи конфузились при каждом появлении на полях сражения второй половины XIX века и исчезли вовсе из сферы боя в XX веке; и однако, содержание тактики не стало более бедным, тактическое искусство поднялось на большую высоту, наступление сохранило свою силу, бой в разжиженных стрелковых цепях не упразднил значения масс.
Тактическая колонна убрана вместе с прочим хламом с подмостков истории в музей военного искусства; очередь теперь за оперативной колонной — тараном; в архиве для него приготовлено уже почетное место. Попытка модернизировать архивное состояние по существу своему безнадежна. Основная, генеральная линия эволюции военного искусства за последние 70 лет, с развитием техники нарезного оружия, заключается в расширении вооруженного столкновения в пространстве и времени; это расширение достигло таких пределов, что самый термин — сражение утратил свой смысл и заменился понятием операции. Теория тарана представляет кривотолк, пытающийся сохранить в условиях XX века наполеоновское сражение начала XIX века на узком фронте. Но ход эволюции военного искусства мудрено объехать по кривой…
С точки зрения маневренной войны, таранная группировка является привидением, заимствованным из арсенала позиционной борьбы. Существует глубокое и не устранимое никакой техникой противоречие между таранной группировкой и мобильностью. Таран — это символ остановки, оцепенения, окаменения. Чем подлиннее наше стремление к маневру, тем дальше мы должны уходить в наших группировках от всего, напоминающего таран. Индустриализация страны, внедрение техники в армию не только ничего общего с идеей тарана не имеют, но находятся с ним в зияющем противоречии. Может быть к тарану в будущей войне придется обратиться, но путь к нему лежит через область пози-ционной войны; было бы печально выдать самим себе аттестат в бедности, создавая через таран предпосылки позиционного сидения.
Идея оперативного тарана уязвима с очень многих сторон; такова судьба каждой попытки перевооружить наше мышление музейными экспонатами. Мы считаем особенно важным взять ее под обстрел с точки зрения успехов борьбы за воздух. Авиация в наши дни могущественно развивается и шагает вперед; немыслимо предполагать такое направление в эволюции военного искусства, которое шло бы вразрез с успехами авиации и ставило бы земные войска в невозможное положение по отношению к возможному противнику. Военное искусство не может не считаться с авиацией, и всякая оперативная теория, отказывающаяся от учета ее достижений, очевидно, осуждена на провал. А развитие авиации несомненно должно сказаться на понижении плотности фронта. Максимальный полезный предел перехода количества в качество, исчисляющийся еще в конце XIX века в 10 тысяч чело-век на километр, теперь, вероятно, никак не превосходит 3 тысяч; и этот предел с каждым успехом авиации подлежит пересмотру в сторону его уменьшения; 1-й оперативный эшелон будет ослаб-ляться в пользу 2-го; оперативная глубина будет возрастать.
Недостаточно, однако, было провалить тактическую колонну; потребовалась напряженная долголетняя работа, чтобы выработать тактические порядки, которые и без применения сомкнутых строев обеспечивали бы возможности наступления, сохраняли значение масс и допускали руководство ими. Мы располагаем известными, правда, не для всех ясными достижениями в тактическом эшелонировании масс в глубину. Но в оперативном искусстве разговоры идут только о ширине фронтов. Оперативное искусство еще многие понимают слишком линейно. Оперативное эшелонирование в глубину является еще загадкой. Процессы в тылу наступающего фронта изучаются только с точки зрения подвоза снабжения и эвакуации раненых; а между тем здесь может иметь место непрерывный кругооборот между первым и вторым эшелонами, сменяющий отработанные части пехоты и танков, видоизменяющий пропорцию и состав артиллерии и т.д. Наше оперативное искусство проходит молча мимо такого факта, как смена сотни дивизий под Верденом. Мы забываем, что авто-мобиль создает новые предпосылки для более глубокого оперативного эшелонирования.
В настоящее время без внимательного учета воздействия могущественной авиации на оперативное эшелонирование исследование операции — не такой, которую хочет моя левая нога, а такой, к которой надлежит готовиться, — невозможно. Наши работники воздушного флота не выполнят своего долга, если они будут сосредотачивать свою исследовательскую работу только на узко авиационных вопросах и не примут самого энергичного участия в борьбе за разгадку общей оперативной тайны будущей войны.
Вестник Воздушного Флота. — 1930. — № 2. — С. 5-7.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий