Ближний и дальний бой

Отношение государства к массам может вылиться в один из трех уклонов: отрицание массы как орудия военного искусства, сохранение массовой армии при недоверии к ней и, наконец, признание массы как решающего фактора войны.
Буржуазная военная мысль Запада, в эпоху обостренной классовой борьбы, не может стать на точку зрения полного признания масс, но и не становится в положение полного отрицания, разве что вынужденно, как это имеет место в Германии, располагающей, по Версальскому миру, только стотысячным рейхсвером. Организатор его, генерал Сект, является идеологом небольшой, отлично обученной профессиональной армии и утверждает, что успехи техники отодвинули на задний план не человека, а массы. В основном же, господствующая в военном искусстве Запада точка зрения стоит за сохранение массовой армии, но исполнена недоверия к ней.

Это недоверие сказывается яснее всего в отношении к средствам ближнего и дальнего боя. Человекоубийственная промышленность, организованная средствами дальнего боя, обходится, примерно, в 20 раз дороже и требует в 20 раз больше по весу огнеприпасов, чем тот же промысел, организованный средствами ближнего боя. Дешевле всего застрелить человека из револьвера с расстояния в 10 метров; это стоит только 8 копеек и требует доставки только одного патрона весом в 20 грамм. При обработке артиллерийским огнем с 4-5 км батальона, окопавшегося и замаскировавшегося на площади одного квадратного километра, приходится расходовать десяток тысяч снарядов, и издержки на каждого из 300-400 подстреленных бойцов достигнут 2-3 тысяч рублей; вес снарядов, приходящихся на одного выведенного из боя неприятеля, достигнет 300 кг., что почти поглощает грузоподъемность парной повозки.
Конечно, тактика не может обходиться ни без дорогих и громоздких методов дальнего боя, ни без дешевых, но встречающих крупные затруднения методов ближнего боя; однако упор может делаться на артиллерию в большей или меньшей степени. Если мы потребуем от артиллерии законченной на 70 процентов работы и оставим пехоте доделать только 30 процентов, то мы переходим к системе военных действий, по крайней мере, в три раза более дорогой и громоздкой, чем в том случае, когда артиллерия будет выполнять только 30 процентов работы, а остальное делать пехота. Соответственно мы будем иметь дело или с артиллерийской операцией, или с пехотной операцией. Главным родом войск будет являться или артиллерия, или пехота.
Было бы ошибочно предполагать, что мы свободны в выборе того отношения между средствами ближнего и дальнего боя, которое определит весь характер нашего военного искусства. Работать дорогими и громоздкими средствами дальнего боя можно при превосходстве тяжелой промышленности, при обширных финансовых средствах, при богатом развитии железных дорог и шоссе. Эти предпосылки существуют у капиталистических государств Запада. Работать дешевыми средствами ближнего боя можно только при большом энтузиазме масс и готовности их на самопожертвование. Так геройски защищались марокканцы против численного и технического превосходства французов. Этих предпосылок у государств Запада или нет, или они вызывают сомнения. Отсюда естественно родится предпочтение буржуазной мысли к артиллерийской операции, и оно находит свое обоснование в соответственно обработанной истории мировой войны.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий