Будущая война

Картину будущей войны почти невозможно представить сколько-нибудь достоверно. Трудно предугадать последствия использования даже хорошо изученных новых образцов вооружения. Конечно, достаточно формальной логики и четырех правил арифметики, чтобы попытаться подсчитать прямое воздействие данного техникой нового образца. На таком-то удалении, столько-то поражающих пуль или осколков в единицу времени на погонный метр фронта или такая-то плотность отравляющего вещества на такой-то площади. Но развитие техники имеет свою диалектику, и каждое техническое средство, кроме непосредственного воздействия, оказывает и весьма существенное косвенное влияние, производя сдвиг в условиях применения всех других средств техники и тем вызывая новые, в большинстве непредвиденные последствия. Введение походных кухонь преследовало заботу об улучшении существования солдата на войне. Но создав возможность питания солдата во время боя, походная кухня тем самым весьма существенно содействовала нарождению современных многодневных или даже многонедельных боев, которые особых удобств для солдата не составляют. Пулеметы преследовали цель создания при обороне неуязвимого фронта, но тем самым они расширили фронт настолько, что прорыв, являвшийся до того исключением, стал почти единственным способом ведения наступательного боя. Распространение скорострельной артиллерии имело неожиданные последствия в виде замирания ружейного огня, который в мировую войну не имел и десятой доли той интенсивности, как в предшествующие войны, и который стал применяться только в моменты отражения штурма. Развитие танков сделало из этого средства преодолевания проволочных заграждений позиционной борьбы архиманевренное средство.

Военная химия явилась как средство преодоления позиционного фронта. Но в настоящее время, когда многие армии готовятся применить ее в масштабе, превосходящем в десятки раз конец мировой войны, отравляющие вещества могут оказаться существенной помехой для сохранения войной маневренного характера. Решительный упор на авиацию, отмечаемый во многих армиях в последние годы, по толкованию некоторых авторитетов, может привести к тому, что борьба наземных войск замрет в позиционной форме, а маневрирование и решительные удары по важнейшим центрам отойдут в воздушную стихию. Автомобиль в мировую войну прекрасно ужился как позиционное средство. Быстрое сосредоточение резервов обороны, перевозимых на автомобилях, парировало все попытки перевести борьбу на рельсы маневренной войны.
При этом тот или иной успех техники находится в самой тесной зависимости от человеческого материала воюющих армий, а следовательно от хода классовой борьбы в различных странах. Крупнейшие успехи английских и французских танков в августе и сентябре 1918 г. к концу мировой войны объясняются прежде всего развитием пораженческих тенденций в германской армии. Те же французские танки, прибыв к белым на фронт гражданской войны, произвели на Красную армию отнюдь не уничтожающее впечатление и очень скоро стали трофеями. Можно предвидеть различные судьбы отдельных отраслей техники в зависимости от того, на каких театрах и в каких политических условиях разыграется будущая война. Азиатский театр с его просторами, сла-бым развитием дорог, безлюдными местами, тайгой и недостаточно исследованными горами резко отличается от европейских.
Пожалуй, наиболее характерное и общее в современном техническом развитии буржуазных армий является стремление к централизации наступательной техники и к децентрализации оборонительной. Во всех буржуазных армиях основные козыри военной техники не распределяются по массе войск, а образуют особую категорию резерва главного командования. Это обстоятельство вытекает из необходимости различной дозировки войсковых группировок отдельными техническими средствами в за-висимости от стоящих перед ними оперативных задач. Организационная централизация мощной артиллерии, танков, авиации, особо подвижных частей приводит и к централизованному руководству введением их в бой. Последнее вытекает и из широкого района воздействия новейшей техники: чтобы полностью его использовать, нельзя подчинять новейшую технику интересам отдельных участков, и необходимо руководить ею в рамках общего плана. Таким образом, новая техническая эра оперативного искусства привела к реорганизации методов управления. Тенденция XIX века — общие, не стесняющие исполнителей директивы, план, сокращенный до минимума, до указания отдельным начальникам подчиненных им войск и предоставляемых им участков территории, широкое обращение к инициативе подчиненных, в значительной степени оказалось под натиском требовавшей централизации техники, сданной в архив. В мировую войну мы уже наблюдаем значительно более жесткое управление сверху, далеко идущую подготовку операции, проработку плана во многих деталях.
Но такая централизация, вытекающая из требования маневра техники, не может, конечно, распространяться на средства противодействия авиации, танкам, химии. Без известного минимума противотанковых и зенитных средств войска являлись бы безоружными перед лицом противника, являлись бы не субъектом боевых действий, а только поставленным под избиение объектом, мишенью, поэтому в буржуазных армиях уже небольшие организационные ячейки, в пределах батальона, обильно снабжаются оборонительной техникой. Народилась батальонная и полковая артиллерия, а с ней и известная самостоятельность пехотных группировок, которой они не имели к началу мировой войны. Но здесь сказываются и ростки принципиально нового.
Сплошной фронт на сотни километров порожден ростом новой техники, и прежде всего автоматического оружия. Но дальнейший рост породившей его техники грозит обратить сплошной фронт в фикцию. Перед лицом современной наступательной техники — сотен мощных орудий, готовых забросать любой участок фронта тысячами тонн металла и взрывчатых веществ, быстроходных, преодолевающих все препятствия и хорошо бронированных танковых масс, грозящих глубоким прорывом на сотню километров в тыл, и в особенности авиации, могущей прервать все сообщения атакованного участка с тылом и остановить подход резервов и подвоз боевого снабжения, полоска сплошного фронта, на которой, на глубине в 6-10 км. разбросаны отдельные очаги сопротивления с легкой оборонительной техникой, представляет ее более чем хрупкой. Неуязвимость, неразрывность сплошного фронта уже сейчас существует только как иллюзия, готовая рассеяться с первыми боями будущей войны. Воздействие техники, создавшей неодолимые позиции мировой войны, уже назрело для того, чтобы перейти в свою противоположность, привести к крайне маневренным формам боев, раскинутых на большую глубину; операция грозит принять формы пространственной свалки техники, в которой само понятие фронта потеряет всякий смысл, так как сражающиеся части образуют переплет в несколько слоев.
Отсюда в буржуазных армиях наравне с высочайшей централизацией и готовностью к планомерному руководству каждый современный штаб корпуса и даже армии готовится не только к отражению налета авиации и к бою с прорвавшейся механизированной частью противника, но и к тому, чтобы создать островок сопротивления против вынырнувшего партизанского десанта. И еще более подавно к созданию такого острова готовится каждая батальонная ячейка фронта. Подготовка к этому производится заблаговременно. Поэтому, в сущности говоря, сплошной массив фронта, в виде непрерывных укреплений, теперь уже не возводится.
Тактика обороны, в предвидении худшего, сама устанавливает искусственные трещины, складывая фронт из отдельных батальонных островов, с известными промежутками между ними.
Маневр современной техники таким образом основывается на синтезе двух противоположных тенденций: вызываемых ею необходимостью в высочайшей планомерности ее применения и вызываемой ею величайшей анархии в районе операции. Отсюда техника ставит войскам и командирам такие высокие требования, которые раньше были неизвестны. Типичный бой будущего — схватка в окружении, когда противник будет со всех сторон и сверху, воздух будет отравлен и сама земля может быть минирована, и сколько-нибудь точные представления о расположении своих и неприятеля будут утрачены. Высшие достижения в военной технике вновь переносят центр тяжести на человеческий материал, на его сознательность и преданность знаменам, под которыми он сражается.
От конкретных условий будущей войны, от степени встреченного сопротивления, от решительности преследуемых наземными войсками оперативных целей во многом будет зависеть, какая из тенденций техники, полностью включенной в операцию, планомерность или анархия, возьмет верх. Но противник, рядов коего хотя бы слегка уже коснулось политическое разложение, перед лицом современной операции, планомерно ведущей к созданию анархии на поле сражения, будет иметь только один выход — поспешное отступление, несмотря на весь связанный с ним ущерб.
Техника ныне ведет маневр. Мы попытались наметить его перспективы.
Фронт науки и техники. — 1934. — № 7. — С. 35-41.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий