Вера в оперативное искусство

Вера в оперативное искусство, которое создает положения, удваивающие боевую мощь своих войск и пытающиеся ставить противника, несмотря на его численность и технику, в худшее положение, лежит в основе японского военного мышления.
Поэтому вполне естественным явилось более чем сдержанное отношение японской военной мысли к опыту мировой войны, сильнейшим образом обделившему оперативное искусство в пользу воскрешенной им крупной тактики.
Тактическая работа главнокомандования на франко-германском фронте мировой войны опровергла в Европе определение тактики как искусства командиров в пределах не выше дивизии.
Но это отрицательное отношение японцев к выводам из мировой войны нельзя рассматривать как проявление чисто реакционных тенденций, в особенности после 1932 г., когда японцы на собственном опыте познакомились с трудностями наступления, когда противник располагает достаточным числом пулеметов.

Японцы предприняли заметные шаги для ликвидирования своей отсталости от европейцев: они полностью перешли в пехоте к групповой тактике, резко повысили количество пулеметов, уделили серьезное внимание навесному огню, который до того игнорировался ими, завели в пехоте гранатометные и батальонные гаубицы, ввели в состав дивизионной артиллерии дюжину легких гаубиц.
Но в основном вопросе о взаимоотношении оперативного искусства и тактики они сохранили собственную линию.
Действительно, может быть, ни одна буржуазная армия не имеет стольких предпосылок для построения оригинальной военной доктрины, как японская. Материальная база японской армии отличается рядом специфических особенностей. Вооруженные силы имеют свой характерный политический облик; флот и армия имеют особые пути развития, свой боевой опыт, свои трудности роста и готовятся действовать на утраченном уже в Европе просторе весьма своеобразного театра войны. Под наносом переводных заимствований, оставшихся в японских уставах с того времени, когда японская армия находилась еще на школьной скамье и буквально копировала с европейских наставников, мы попытались отметить эту особую линию японской мысли, выливающуюся в ряд оперативных и тактических особенностей, находящихся в строгой логической связи друг с другом.
В настоящее время повсюду военное искусство стоит перед крупным поворотом, обусловленным дальнейшим развитием появившихся еще в мировую войну новинок техники. Новые тревожные вопросы встают и перед японской военной мыслью.
Но у нас еще нет оснований гадать о дальнейших путях развития военного искусства в Японии. Но можно полагать, что моторизации армии, тесно связывающейся с оперативным искусством, японская армия все же отдает предпочтение перед наращением артиллерийских масс, которое тянет в сторону укрупнения тактики.
Мы отбрасываем, как нелепую, постановку вопроса о том, хо-роша или плоха японская военная доктрина. Фактам отметок не ставят, а она является фактом, продиктованным жизнью, всеми предпосылками, определяющими развитие японской армии. И очень важно понять и осмыслить этот факт, что, пожалуй, затруднительно, если оставаться в рамках традиционного западно-европейского мышления и не переноситься в конкретные условия Дальнего Востока.
О различиях в понимании вопросов военного искусства Красной армией и японской мы здесь не говорим; эта заслуживающая полного внимания тема остается за пределами настоящей статьи.
Военная мысль. — 1937. — № 1. — С. 141-165.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий