Вопрос о генеральном штабе

Моя задача осветить вам, товарищи, задачи академии генерального штаба, которые тесно связаны с задачами генерального штаба. В ряду специалистов по этому поводу существуют большие противоречия. Поэтому я позволю себе коснуться вопроса в корне.Откуда взялся генеральный штаб? Он только существует одно последнее столетие. Раньше генерального штаба не было. Какие же условия за это последнее столетие вынудили к жизни во всех армиях генеральный штаб? Дело в том, что раньше, до XIX века, люди воевали и дедовским оружием, и дедовскими приемами. Военное дело было в некоторой степени постоянным. В XIX же веке произошел в этом отношении полный переворот.
Не только каждые десять лет изменяется тактика, как говорил Мольтке, она изменяется каждый год, чуть ли не каждый месяц. Старые средства техники отживают со страшной быстротой. Если вы на Неве видите новый гигант дредноут, который спущен на воду, то не думайте, что это последнее слово техники: он 3 года провел в стройке, за это время человеческая мысль пошла дальше, создала новые средства и стремления. Мы живем в эпоху постоянной революции в военном искусстве, изменяются все размеры, все сроки. После русско-японской войны в одном из своих трудов я писал, что если представить себе, что Куропаткин и Олма воевали в столовой, то по сравнению с ними оказалось бы, что Наполеон со всеми его войсками поместился бы на подоконнике, Мольтке — на обеденном столе, Густав Адольф — на тарелочке, а Александр Македонский и Юлий Цезарь — на блюдечке. Вот как изменился масштаб военных действий по отношению к русско-японской войне. Если же теперь вы возьмете необъятные пространства теперешней войны, то увидите, что борьба вырвалась на улицу, что она уже не имеет границ, что она ведется в 3 измерениях: и на воздухе, и на воде, и даже под водой, и начинает идти и в 4-ое измерение, потому что воюют все народы.

Когда мы встречаемся, с одной стороны, с такими необычайными размерами войны, с другой стороны, считаемся с постоянной эволюцией в военном искусстве, то мы, пережившие опыт революции, должны следить, чтобы в этой революции не было постоянного хаоса из-за постоянного изменения техники, а для этого нужно, что-бы у революции был свой генеральный штаб. И каждая революция, как вам известно, имеет свой штаб и свою партию. Так вот генеральный штаб и является партией и штабом постоянной революции в военном искусстве. Что это так, вы убедитесь из краткого обзора военных штабов, который я сделаю.
Первый раз генеральный штаб возник в Германии после Йены. Пруссия была разгромлена Наполеоном, и создался кадр людей, который стал думать о реформе, о том, чтобы старую белогвардейскую наемную армию переделать на народном основании. Это был целый ряд лиц, которые почти все были тайными членами союза Тугенбунда, они пользовались покровительством королевы Луизы. Они потребовали пересмотреть после войны действия всех офицеров. Получилось так, словно все офицеры были отданы под суд, и затем было просеивание всех офицеров. Они представляли кучку вроде отдельного государства в государстве, и когда в 12-ом году Пруссия должна была воевать против России, они вышли в отставку. В 13-ом году они атакуют Пруссию и переманивают на нашу сторону целый прусский корпус. То, что это была партия в настоящем смысле слова, этот первый генеральный штаб, что он действительно был штабом в революции военного искусства, вы видите по его действиям. Когда с Наполеоном было покончено, когда стала устраиваться жизнь, несмотря на то, что они имели облик национальных героев, их всех выгнали в отставку. Это был первый блестящий образец генерального штаба, который заложил основы и создал революцию в Пруссии.
Теперь возьмем другой момент расцвета генерального штаба — эпохи Мольтке. Многие не понимают, что такое Мольтке, как он мог явиться таким героем, прославляемым в Германии. Человек, который аккуратно посещает придворные балы, танцует, который ни одного вечера во время самых ответственных сражений не провел, чтобы не сыграть в карты, и который даже умер мирно за карточным столом, как такое лицо могло быть героем и начальником генерального штаба? Это ничем объяснить нельзя, как именно тем, что он был вождем партии. Он организовал около себя генеральный штаб, и подле прусской армии появились невидимые нити, власть перешла в распоряжение молодых людей, которые группировались около Мольтке. Онито и дергали ниточку, которая заставляла прусскую армию изменять свой состав соответственно новым требованиям военного искусства, когда сразу впервые была выдвинута миллионная армия, была произведена мобилизация и взяты запасные от народа. Что это так, достаточно бросить взгляд на поле сражения, хотя бы под Мецом.
Если поглядите, как был организован во Франции генеральный штаб, то увидите также следы организации партии, только там все время партия генерального штаба находилась в борьбе с республикой. Эта борьба особенно проявилась в деле Дрейфуса, где боролся, с одной стороны несомненно, генеральный штаб, и во всех остальных делах генерального штаба, где он атакует великую армию революции.
Теперь перейдем к нам. У нас, в 812-ом году, во главе генерального штаба генерал-квартирмейстером генерального штаба был по-ставлен Мухин, и Клаузевиц — германский офицер генерального штаба, заинтересовался, кто такой был Мухин, почему он был поставлен противодействовать мысли Наполеона. Ему сказали: “Он лучший ситуатор, он лучше всех раскрашивает планы”.
В настоящее время очень часто во многих странах путают генеральный штаб с мобилизационным, с людьми, которые могут высчитать потребность армии до мельчайшей пуговицы, и в таком мобилизаторе видят того гения, который может разрешить задачу. На самом деле такой мобилизатор имеет отношение к генеральному штабу немного больше, чем имел к нему Мухин. У нас были отдельные полковые офицеры, которые больше подходили к генеральному штабу. Вопрос о тяжелой артиллерии был выдвинут в первый раз Драгомировым, который понимал, что взять укрепленную позицию с одними полевыми пушками нельзя. Он добился введения тяжелых полевых мортир, но на этом дело и стало, а между тем немцы схватили мысль Драгомирова, начали жать, убедились в том, что укрепленных позиций нельзя взять с одними полевыми пушками и, несмотря на сопротивление самих артиллеристов и финансового ве-домства, они ввели в Германии страшное количество тяжелой артиллерии, которой и обязана Германия успехом.
Если вы посмотрите, чем должен быть действительно генеральный штаб, то вы увидите, что он должен быть постоянным участником в этой перманентной революции военного искусства, которая происходит на наших глазах. С этой точки зрения если вы посмотрите на все военное дело, которое развивается теперь с кинематографической быстротой, то вы спросите, в чем должна заключаться главная задача генерального штаба — изучать последние снимки этой кинематографической ленты или смотреть всю пьесу с начала до конца, с тем чтобы предвидеть следующее действие. Мы должны сказать, что мы не можем учить тому, что придется делать завтра на полях сражения. Завтра можно встретиться с новой обстановкой. Мы можем взять у французов инструкцию для атаки укрепленных позиций с танками и облаками искусственного газа, и можно такую инструкцию детально изучить, но завтра придется атаковать по-иному, и нам, когда мы учимся, лучше, на мой взгляд, просмотреть кинематографическую пьесу с начала. Я не согласен с точкой зрения, которая у нас в последнее время защищается и которой придерживалась академия, а именно, что нужно учиться последней войне. У нас стали в известной степени на рассмотренную точку зрения, отчасти, под влиянием французов, на ту точку зрения, что все прежние кампании нужно отбросить и нужно учиться только последней войне. Нужно дать офицерам генерального штаба более ремесленных знаний, учить их, напр., печатать на машине “Юза”, изучать детально вопрос о пленных и т.д. Я повторяю, что если бы меня в 1903 г. начали учить только ремесленной стороне генерального штаба, то, очевидно, меня пришлось бы сдать давным-давно в архив, как сдали в архив броненосцы, которые одновременно со мною были спущены на воду и как сдали в архив те уставы, которые одновременно со мною вышли в свет. Если я могу действовать, если я являюсь деятелем революции военного искусства, то это потому, что я знаком был не только с техникой и ремесленной частью генерального штаба. Не умел стукать на машине, а знал военное искусство у греков, у римлян, знал, как все менялось на протяжении веков и мог следить за его поступательным движением вперед. Во Франции много было борьбы с генеральным штабом, которая заключалась в том, что не позволяли иметь генеральному штабу большого центра, не позволяли иметь даже форму генерального штаба. Во Франции нет генерального штаба, там есть отдельные лица. Общее образование проходят до академии, а в академии только прикладная сторона. В такой культурной стране, как Франция, это проходило довольно безнаказанно, но у нас, в России, особенно в настоящее время, это допущено быть не может. В Германии генеральный штаб сложился, как могу-щественная партия, которая взяла в свои руки все дело, благодаря не только единству академии, но благодаря тому, что был большой центр. В генеральном штабе было 350 офицеров в мирное время. Из них было 200 собрано в одно место. Они занимались научными работами, и только 150 были в рассылке. Благодаря этому было твердое, крепкое, сплоченное ядро, благодаря которому удавалось вести дело. У нас ядра не было. Многие офицеры вырывались, уезжали в Приамурье, и через 30 лет мы встречали такую архивную достопримечательность, которая далеко отставала от новых требований. У нас революция столкнулась с вопросом о генеральном штабе. Кто у нас сейчас генеральный штаб? Я лично думаю, что те творческие силы в революции, кто ведает реформой армии, кто изыскивает на полях сражения новые способы, кто организует армию по своему. У нас генеральный штаб — это комиссары. Прежде всего Троцкий представляет собою начальника генерального штаба. Еще т. Дзевялтонский, т. Склянский, т. Подвойский, которые, в сущности говоря, люди, имеющие власть, которые организованы между собою и кото-рые держат все нити, которые часть специальной работы штаба взяли на себя. Наполеон мог обойтись без генерального штаба, потому что вся армия его окрепла после французской революции. Ему не приходилось, как Мольтке, разбивать Стейница, у него состав был новый.
У нас, в настоящее время, армия в таком же кипучем состоянии борьбы со старым, и этим во многом облегчается и задача генерального штаба. С этой точки зрения перед нашей академией возникает задача, именно: отбросить в значительной степени всю ту прикладную часть, которую офицер генерального штаба учит в канцелярии, учит на деле, но вдвинуть в программу все те основные данные, ру-ководящие основания, которые помогали бы офицеру следить и быть участником в революции военного искусства, которая происходит на каждом шагу. Это было бы гораздо более уместно, чем изучать во всех деталях, во всех подробностях последний натиск, который Фош сейчас производит на немцев, так как в военном деле никогда копия и подражания не удаются. Если бы мы попробовали произвести то, что делает Фош во Франции, мы оказались бы на втором месте, оказались бы отсталыми. Единственная успешная у нас атака Брусилова была совершенно оригинальна, так как ему не дано было резерва и средств, чтобы можно было ее производить, и когда мы копировали в 17-ом году то, что французы отбросили в 16-ом, то мы испытывали одни кровавые неудачи и неуспехи. Таким образом, генеральный штаб есть как бы штаб революции военного искусства, как бы есть партия, которая может работать только в том случае, если она обладает той властью, той силой, какой она обладала в германской армии. Затем, совершенно несомненно, что генеральный штаб офицеров вовсе не представляет таких специалистов, как артиллеристов или военные инженеры, которые могут делать свое бездушное дело при всяких режимах одинаково. Разумеется, труднее всего использовать генеральный штаб, который сделан не по мерке настоящей армии, и потому при новом строительстве армии реформа генерального штаба и реформа того источника, который нас питает, должна всегда выдвигаться на первый план.

А.Свечин. Вопрос об академии. Доклад на Первом Всероссий-ском съезде представителей советских командных курсов // Известия Народного Комиссариата по военным делам — 1918. — № 153. — с. 3-4.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий