Государственный тыл

Мы стремились с возможной беспощадностью расправиться с русской тыловой традицией эпохи мировой войны, так как представляемая ею опасность удесятеряется вследствие совпадения с практикой гражданской войны. Опыт последней в отношении тыла чрезвычайно реакционен. Он отбрасывает нас на столетие назад. Эволюция войны привела нас в XX веке к понятию государственного тыла, к широкому обобществлению всех средств, находившихся на территории государства, для целей войны; эта эволюция свидетельствует о том, что всякая попытка организовать отдельное, замкнутое хозяйство разлагает общую экономику государства, и нет на войне спасения вне коллективизации усилий и средств. Создание фронтовых сатрапий с их стремлением к отдельным базам и экономической самостоятельности, отсутствие государственного тыла в мировую войну отчасти являлось недосмотром, отчасти блажью, пережитком, отчасти продуктом феодальных тенденций и общей слабости государственной идеи в царской России. В мировую войну фронтовой тыл являлся одним из важнейших факторов разложения государственной экономики; в гражданскую же войну уже разложение экономики диктовало устройство не только фронтовых, но и дивизионных баз, антисоциалистический характер устройства всего тыла, нарождение бесчисленного множества отдельных хозяйств, отчасти питавших красные армии, но преимущественно работавших на холостом ходу, на началах самообслуживания.

При разрушенном транспорте и жесточайшем истощении экономики государственный тыл отсутствовал, суровая необходимость толкала отдельные части к самопомощи. Если мировую войну Россия вела малокультурно, то в гражданскую войну в отношении экономики и транспорта мы оказались уже в малокультурных условиях, и, естественно, многие тенденции в устройстве нашего тыла в обеих войнах совпадают. Действительно, если в гражданскую войну наличность 12 нестроевых на 1 бойца являлось почти идеалом, то не напоминает ли это условие борьбы на малокультурном театре, хотя бы Англии против Летов-Форбека? На пути рационализации тыла мы всегда будем иметь против себя практику не только мировой, но и гражданской войны. Нужен резкий, диалектический скачок в эволюции наших взглядов на тыл, нужен революционный подход к устройству тыла, и самые резкие слова нам представляются уместными…
Как будто идея об интегральном руководстве войной, о слиянии правительственной и полководческой власти, которую несколько лет тому назад принимали в штыки, не встречает теперь возражений, и государственные деятели теперь держатся мнения, что они не имеют права быть простыми дилетантами в вопросах стратегии. Одновременно мы сделали несомненные успехи в вопросах экономики войны; внимание к ним привлечено, растут работники, специализирующиеся на них. Мы все понимаем, что войну ведет не особая организация, а государство в целом, и тылом дерущихся войск является все государство. Из понятия государственного тыла надо сделать соответственные выводы для фронтовых тылов. Введенное русским генеральным штабом понятие фронта, со своим тылом, охватывающим армейские организмы в целом, сейчас же отразилось на армейских тылах, лишило их самостоятельности, поставило их в подчиненное положение, сузило их функции до распределения. Но сами фронты в тыловом отношении разрослись, став самодержцами. Введение понятия о государственном тыле логически требует производства над фронтами той же самой операции, которую они проделали в 1914 году над армиями: функции их должны быть резко сужены, самостоятель-ность их должна быть уничтожена, основные функции их должны отойти к государству, в хозяйственном отношении они должны занять подчиненное положение. Проведение всей этой реформы стало бы значительно легче, если бы мы уже в мирное время уничтожили такие крупные экономические сатрапии, какими являются военные округа, и перешли к более мелким и послушным подразделениям государственного тыла — корпусным округам.
Фронты и армии должны перенести свою деятельность ближе к сражающимся войскам. Мы отнюдь не возражаем ни против запасов, ни против какого-либо строительства в районе действий самих войск. Эти запасы очень нужны, так как в современную войну по железнодорожной сети, на глубине до 500 км за фронтом, будут происходить массовые железнодорожные маневры. Но глубину современного театра военных действий, вырезанного из государственного тыла, неблагоразумно было бы значительно увеличивать за пределы 300 км. Все, что позади, желательно изъять из ведения фронтов и армий. О распространении военного положения в тыл заботиться теперь не приходится, так как при наличии воздушного флота и классовом характере войны военное положение, вне театра военных действий, должно распространиться теперь на весь государственный тыл, включая и мосты через Волгу.
Перенесение центра тяжести на государственный тыл диктуется нам и ограниченным размером наших материальных средств. Здесь может быть только два выхода: или логические выводы, жестокая централизация распоряжением всех средств, крупный шаг вперед, или частно-хозяйственная анархия, тылы пухнущие и богатеющие параллельно общему оскудению, экономическая катастрофа, миллионы бесполезных нестроевых. Или мы будем базироваться на всю страну, или сразу же окажемся в тупике. При общей экономике нашего Союза создание самостоятельных фронтовых баз, иммобилизующих огромные средства, не может пройти безнаказанно. Ведь наше плановое хозяйство уже в мирное время развивается при втрое-вчетверо меньших относительно годового оборота количествах запасов, чем частно-капиталистическое хозяйство буржуазных государств. Мы должны научиться и войну вести с меньшими запасами на театре военных действий, чем то делала Россия.
Налаживание работы нашего государственного тыла мыслимо только в том случае, если мы покончим с жупелом самобытности и с аргументацией малокультурности нашего театра военных действий. Вопервых, потому, что эта аргументация фальшива в своей основе, во-вторых, потому, что существо ее заключает пораженческую тенденцию. И не будем слишком себя гипнотизировать позиционным характером конца мировой войны, а равно и заграничными образцами: на английском командовании, например, столь же чувствительно тяготела рутина борьбы на малокультурных театрах, как и на русском командовании. В рационализации устройства тыла мы не можем ставить себе задачу только догнать Запад, — надо идти дальше вперед. И первой предпосылкой успеха явится отказ от узкотыловых интересов, рассмотрение вопроса с широкой государственной точки зрения. Нельзя рассекать территорию государства юридической гранью, равносильной тому, как если бы железные дороги фронтового района и тыла были разной колеи.
Война и революция. — 1928. — Кн. 11. — С. 94-108.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий