“Канны” по-японски

Основной ориентир японской военной мысли в настоящее время — Северная Маньчжурия — находится в охватываемом чужой территорией положении. Поэтому японская стратегия, культивировавшая раньше только вопросы действий по наружным, сходящимся операционным направлениям, в настоящее время занимается и очень немодной темой действий по внутренним направлениям, в стратегически охваченном положении. По условиям пространства примерно, в таких же условиях в мировую войну была охвачена территория центральных держав французской, русской и сербской границами. В этом масштабе операции в каждом отдельном районе могут мыслиться вполне самостоятельно, с применением любых оперативных методов, и только такое дальнобойное средство, как тяжелые бомбардировщики, может вступать во взаимодействие из различных районов.
Японская стратегия учитывает возможность переброски сил с одного фронта на другой, по примеру Германии в мировую войну. Но тогда как европейская сеть железных дорог, по расчетам Шлиффена, допускала быструю переброску 25% германских войск (12 корпусов), несравненно более скудная сеть дорог Маньчжурии в лучшем случае может обеспечить, по оценке японских стратегов, оперативную переброску 3-4 дивизий, т.е. в 8 раз меньших сил.
Таким образом, использование внутреннего положения не исключается, но не может иметь особенно решающего значения для достижения численного превосходства на отдельных фронтах. В основном последние будут действовать самостоятельно, стремясь пустить в ход основные оперативные козыри — давление на фланги и тылы противника.

Формально японское военное искусство близко, казалось бы, подходит к оперативному идеалу окружения, выдвинутому Шлиффеном, — Каннам. Ганнибал также уступал римлянам в ударности, но уничтожил их, используя превосходство в маневренности и в общем руководстве.
Однако шлиффеновское представление о Каннах существенно отличается от возможностей и устремлений японского окружения в условиях труднодоступного колониального театра войны.
Ганнибал противопоставил римлянам разреженный фронт и направил более плотно построенные колонны из отборных войск для удара с обоих флангов. Основная идея Шлиффена требует не только охвата, но занятия охватывающего положения особенно сильными частями, чтобы фланговый удар их смял весь неприятельский фронт. План Шлиффена заключался не только в движении через Бельгию, но в направлении через Бельгию 5 стратегических эшелонов один за другим, чтобы можно было парировать все возникающие угрозы и задержки и довести до конца уничтожающий удар. А японскую стратегию можно характеризовать готовностью к движению через Бельгию, но с умеренной плотностью правого крыла, без последующих стратегических эшелонов.
У Шлиффена имелось сочетание решительной оперативной установки с ударностью, направленной на фланг и тыл противника. Этой ударности не было в военном прошлом Японии, и нельзя ожидать ее и в будущем.
Опыт действий русских войск 1904-1905 гг. ясно показал японцам, в какой мере связывается оперативный маневр при действиях вдоль единственной железной дороги и какое отсюда вытекает оперативное бессилие. Поэтому, захватив Северную Маньчжурию, японцы предприняли в пустынях Хингана, приамурской и приуссурийской территории (плотность населения — от 0,7 до 2-3 человека на 1 кв. км) лихорадочное строительство (1 500 км в год) лишенных всякого экономического значения же-лезных дорог и уже теперь располагают в каждом отдельном районе не менее чем двумя железнодорожными линиями.
Таким образом, любая операция может опираться, по крайней мере, на две точки, расположенные на значительном удалении друг от друга и создающие оперативный базис достаточного протяжения.
Параллельно с этим следовала постройка грунтовых дорог, приспособленных для автомобильного движения; протяжение их исчисляется в 17 000 км. Так как на важнейших из них, проложенных в пограничной тайге и болотах, не проходит никакого движения и дороги не ремонтируются, то в ближайшее время значительная часть этих дорог заплывет или покроется густым здоровым подлеском.
Однако, несмотря на эти героические усилия скудного японского казначейства, каждый год бросающего сотни миллионов йен на оперативную подготовку Северной Маньчжурии, было бы чрезвычайно неосмотрительно полагать, что японцам удалось создать там обстановку, сколько-нибудь напоминающую те оперативные условия Бельгии и Северной Франции, которые лежали в основе плана Шлиффена. Конечно, здесь нет и в ближайшем будущем не будет тех шоссе, по одному на 6 км фронта, которые в Бельгии и Северной Франции находятся в распоряжении наступающего при выборе любого направления для операции.
Здесь местные средства отсутствуют целиком и полностью. Горы, леса и болота образуют существо ландшафта. Все немногие удовлетворительные оперативные выходы будут, несомненно, заняты, и направленное через них наступление может привести только к фронтальным боевым действиям.
В 1914 г. целый пук железных и шоссейных дорог направлялся в обход левого фланга французского развертывания. Японская стратегия также будет охватывать и обходить, но не может при этом рассчитывать не только на железную или шоссейную дорогу, но даже на сколько-нибудь мощную грунтовую дорогу. Азиатские просторы позволяют миновать неприятельский фронт, но лишь ценой марша по горной тайге или через безрадостную пустыню, знакомую нам с детских лет под названием Гоби или Шамо и достигающую района Хайлара.
Этот географический момент выполнения маневра на окружение накладывает определенный отпечаток на оперативное мышление японцев. Идея Канн, удивительно живучая, сохраняется, но стратегические эшелоны Шлиффена, ударность охватывающего крыла отпадают полностью. Возможность добиться более плотного фронта на участках, на которых удалось охватить противника, отпадает. Японский фронт, сохраняя в общем равномерную плотность, на обходящих участках будет возможно облегчен в отношении техники, и лишь сосредоточение на содействие обходу усилий авиации может компенсировать отсутствующую там тяжелую армейскую артиллерию.
Если где и возможно японцам осуществить в небольшом размере оперативную ударность путем удвоения или утроения обычной порции тяжелой артиллерии, то это имеет место не на обходящем фланге, а лишь на фронте, в районе хороших дорог. Ах, если бы под Ляояном артиллерийские средства 2-й армии, двигавшейся по железной дороге и вылезшей в лоб укрепленных русских позиций, могли бы чудом оказаться в расположении 1-й армии, совершавшей удачный маневр на фланг и тыл русских! — вздыхают японские стратеги.
Таким образом, японские Канны отличаются от шлиффеновских тем, что, несмотря на всю погоню японского командования за подвижностью, маневр через Бельгию надо предпринимать налегке, а в Лотарингии поневоле сохранять крупные силы и тяжелую артиллерию.
Это — чрезвычайно существенное изменение соотношений между фронтом и обходящим крылом. Бой на фронте операции получает несравненно большее значение. Бездействие или только сковывающие, демонстративные бои на фронте могут привести к тому, что дивизии, производящие налегке охват, выполнив свой маневр, будут раздавлены противником. Успех маневра может быть обеспечен только особенно энергичным ведением японскими войсками боя на фронте. Понятие сковывания фронта, по японским взглядам, должно быть доведено до высшей степени; части противника на фронте должны быть приведены в такое состояние измученности и расстройства и должны так перемешаться, чтобы не было никакой возможности перегруппировать их для отражения угрозы, которая нависает на фланге. И этот фронтальный бой должен быть начат настолько заблаговременно, чтобы все резервы противника были уже втянуты в него к моменту развития охвата.
Отсюда — фундаментальное положение: “наступление является основой боевых действий японской армии”. Наступать надо всюду, без каких-либо ударных построений; наступление следует вести на всем фронте, равномерно занятом японскими войсками; не только отсутствие численного превосходства своих войск и техники, но и перевес противника не являются основанием для отказа от наступления. Тактика должна уметь приносить жертвы, чтобы оперативное искусство вкусило победу. Не должно быть дивизий, которые непосредственно не участвуют в наступлении.
Лучшим, наиболее обстоятельным и объективным критиком является действительность, жизнь, история. Идея очерченных специфических Канн вдохновляла все операции японских войск в период новой истории. Но Канны, как известно, вообще удаются очень редко. Японской армии они не удались в сколько-нибудь законченном виде ни одного раза. Обходный маневр каждый раз развивался лишь в угрозу пути отступления противника и никогда не переходил в уничтожающий удар.
Но представление о том, что японские Канны только лают, но не кусаются, было бы совершенно неверным. Напротив, они слишком много кусаются и потому не берут мертвой хваткой.
При слабом командовании противника постепенно нараставшая угроза сообщениям всегда оказывалась достаточной, чтобы подорвать его волю к продолжению борьбы, и вынуждала его к более или менее благополучному отступлению. В результате “Канны” по-японски давали лишь полупобеду. Повторяясь, эти полупобеды при общем правильном стратегическом руководстве приводили к выигрышу войны.
Впрочем, для сколько-нибудь основательного суждения нам еще не хватает характера японской тактики, которой мы сейчас и займемся.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий