Комсостав XVII века

Однако, господствовавшее в государстве начало местничества не позволяло организовать надлежащий подбор командного состава. В феодальном ополчении командный авторитет опирался на имущественный ценз начальника, на его положение в рядах господствующего класса, а не на знание ратного дела и муд-рость. Московское государство знало лишь придворную иерархию — боярин, окольничий, стольник, стряпчий, жилец; эти придворные чины представляли конкретную действительность и связывались с определенным социальным положением. В военном деле московские люди знали только должности; назначение сотником, головой или полковником — это было возложение на мобилизованного помещи-ка временных обязанностей, связанных с большими хлопотами и ответственностью — лишняя, но неизбежная тягота. Бытность сот-ником или даже головой — командование полком — не включалось в записи Разряда и ничего не меняло в положении демобилизованного помещика.

Точно так же, как крестьяне иногда смотрели на на-значение старостой как на отбытие неприятной повинности, так и помещики отбывали повинность на различных военных должностях. Награда, в виде повышения в должности за отличие на войне, есте-ственно, отсутствовала. Награда могла быть дана лишь в виде демо-билизации, отпуска на льготу: действительно, если поместные люди получали лишь 1/5 часть своего содержания денежным жалованьем, а остальное — землей, то логично было требовать смены, если пребы-вание с мобилизованным полком затягивалось на целые годы, как это было в Азовском гарнизоне. Но воеводы, возглавлявшие армии, вообще были бессильны выдать какую-либо награду: никакое по-вышение расходов из государственного бюджета нельзя было произ-водить без разрешения московских дьяков; перевести служилого человека на высший оклад воевода был бессилен. Понятно, что мос-ковская армия не отличалась ни служебным рвением, ни честолюби-ем, ни интересом к военному делу.
Эта психология, возникшая из натурального хозяйства и рассмат-ривавшая военные чины почти как недоразумение, распространялась и на иноземные полки. Русская действительность реформировала на свой лад понятие о чинах, возникшее на Западе всего лишь при Морице Оранском, на пороге XVII века. Мы встречаем такие назначе-ния (докладные разрядные выписки), как производство в 1677 г. в прапорщики “вора” Андрея Калугина за взятый им язык (пленного). Хотя “вор” на жаргоне московских приказов часто означал понятие революционера, бунтовщика, все же редакция наводит на размышление об уважении, связанном с званием командира. Никаких знаний или подготовки к офицерскому званию не требовалось: оно передавалось по наследству даже в первые годы царствования Петра Великого. В 1696 году, например, новокрещену Никите Гадомскому велено быть в прапорщиках “за смерть отца его Якова”, а иноземному сыну Ульяму Шульцу только “для того, что брат его родной служил в начальных людях иноземцах и в Азове умер”.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий