Младо-турецкие фантазии

Мелкая по своему социальному углублению, младо-турецкая революция не может, однако, нас не интересовать, так как это прежде всего была революция военспецов — воспитанников военных школ, захваченных западничеством, нашедших свой идеал в процветаю-щей юнкерской Германии, пожелавших сбросить чары и негу Восто-ка и выдвинуть Турцию в среду европейских культурных наций. Вожди переворота получили, главным образом, подготовку в Константинопольской академии генерального штаба, под руководством немецких специалистов, или даже прослушали курс военных наук в Берлинской академии генерального штаба.
Каковы же основные линии их военного строительства и какие результаты дало их творчество?
Армия, раньше с большим или меньшим успехом померявшаяся с русской, после 4-летнего хозяйничанья младотурок потеряла совершенно свое лицо при первых же встречах с жалкими болгарскими ополченцами.

Роковое влияние на успех реформ младотурок оказала турецкая “корниловщина” — попытка контрреволюции 1909 года. Константинополь, во втором году после младотурецкого переворота, оказался захваченным партией старого режима, опиравшейся на мусульманское духовенство и на массу строевого офицерства, не получившего образования, вышедшего из солдатских рядов. Командир Салоникского корпуса, Махмуд-Шевкет-паша, быстро подавил контрреволюцию, но в дальнейшем младотуркам прежде всего пришлось устранить из армии всех офицеров, коих можно было заподозрить в сочувствии старому режиму — целое поколение сошло со сцены; была устранена именно наиболее демократическая часть офицерства, имевшая с солдатами один язык и один образ мышления — младотурки порвали с действительностью, с массами, с реальными основами, на которых возможно было основать строительство турецкой армии; опираясь на твердую диктатуру, на партийный деспотизм, превосходивший деспотизм султана Абдул-Гамида, они начали сооружать, в царстве мечты, свою Вавилонскую башню, по типу и подобию готики Кельнского собора <...>
Революционеры, идеалисты, теоретики политического радикализма во всех областях военного строительства не желали сохранять, улучшать, развивать полученное ими от старого режима наследие, и всюду, вместо эволюции, являлся жест с губкой — нужна была чистая доска, девственная почва, чтобы уложить на нее вывезенные с Запада схемы и идеи; всякое проявление старой жизни, старой организации только стесняло пробившуюся к власти молодежь. Наступил час расплаты — война. Много было, действительно, талантливых, выдающихся офицеров в турецком генеральном штабе, но эти военспецы были отравлены кастовым высокомерием и не спускались до будничных вопросов. Горько жалуется фон-дер-Гольц на то, что его бывшие ученики впали в абстрактную отвлеченность, стали учеными стратегами типа германского Пфуля или нашего Леера. Со всех сторон сыпались разгадки болгарского плана и прожекты, как вернейшим способом победить — и никто не думал об организации тыла, снабжения, подвоза. Мысль отказывалась вовсе работать по насущным, простейшим вопросам сегодняшнего дня и терялась в фантастических построениях. Полуодетые толпы крестьян, образовавшие турецкое войско, следовало снабдить, обучить, организовать — и прежде всего следовало расположить на позиции, усиленной окопами, в которых турки всегда умели крепко сидеть; но это войско ни с какой стороны не годилось для наступления. Но так как в Германии (и у В. Борисова) всегда указывается, что успех надо ожидать от активных действий, и “наступательная смелая, нападательная тактика” рекомендуется при всех случаях, то турецкий эркиан-хорб, как только выяснилось стремление болгар к раскидистому охвату, решил ответить быстрым, энергичным переходом в наступление. теоретически это верно, замечает фон-дер-Гольц, но нужен решительный вождь, высокоподготовленные к маневрированию войска, театр операций, допускающий быстрые движения — а этих предпосылок налицо не было. В результате — паники и поражения <...>

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий