Стержни военного искусства

Изучение военного искусства, в академическом масштабе, дробится на огромное число отдельных дисциплин. Многопредметность, представляя вообще огромное зло, особенно опасна в военном искусстве, так как второстепенные предметы, иногда почти справочного характера, при дроблении преподавания могут занять далеко не соответственное место и затереть главные; утрачивается общая перспектива на военное искусство, в котором требуется прежде всего гармония; колесики отдельных предметов перестают сцепляться с колесиками других, и получаемые знания теряют свою действенность, обращаются в мертвый материал.Мне представляется, что разумная постановка обучения военному искусству не должна преследовать цели — нагромоздить массу материала в головах слушателей, материала, который удастся оживить и собрать потом в одно целое только немногим выдающимся мозговым аппаратам. Надо, чтобы механизм мышления мог работать все время, чтобы в самом процессе обучения предметы складывались в определенные этажи.

Таких этажей в военном искусстве мы видим три: бой, операция, война. Уже в эпоху Наполеона наметилось, что сражение состоит из отдельных боев и что искусство ведения боев и искусство группировки тактических действий для достижения цели сражения — понятия различные. Русская военная мысль уделяла этому различию весьма недостаточное внимание, несмотря на то, что эволюция военного искусства, раздвигая рамки сражения во времени и пространстве, все более увеличивала трещину между отдельными боями; самостоятельность последних росла, и сражение, наконец, полностью развилось в операцию. В настоящее время нельзя игнорировать деление, указанное еще Жомини, на малую и большую тактику. Последняя в современных условиях обратилась в оперативное искусство. Бой выливается из движения по одной дороге; эта единственная дорога и очерчивает пределы тактики; там, где несколько походных колонн, там развивается уже несколько боев, которые надо комбинировать, — там уже сфера оперативного искусства. Грубейшей ошибкой, конечно, было бы смешивать предлагаемое деление с расчленением тактики на элементарную и прикладную.Эти этажи военного мышления надо изучать последовательно. Отсюда, конечно, вовсе не следует, что академическое преподавание должно быть сведено к трем основным предметам: тактике, оперативному искусству, стратегии. Но оно должно быть приноровлено к ним. Исторические, технические, организационные и географические тенденции, представленные в настоящее время отдельными циклами и кафедрами, не должны отнюдь выпасть из учебного плана, но должны приспособиться к делению его на три этажа. В каждом этаже им должно быть отведено соответственное помещение.
Историческая тенденция должна являться основным устоем академического преподавания. На младшем курсе, разумеется, историческое изучение отдельных боев, до дивизии включительно, не может быть предметом особой кафедры, а должно тесно сливаться с изучением тактики. Но зато на младшем курсе, посвященном, главным образом, изучению технических деталей, должна найти свое место история военного искусства, представляющая общее введение к академическому курсу, образующая ту рамку, в которую будут последовательно набираться отдельные предметы изучения.
На старшем курсе историческая тенденция могла бы найти свое выражение в изучении отдельных операций и в разработке слушателями военно-исторической темы, охватывающей участие корпуса или армии в одной из операций мировой или гражданской войн.
Выше оперативного этажа сейчас историческая тенденция в академическом преподавании вообще не поднимается; мы имеем не историю войн, а историю операций. Эта оперативная история должна основательно устроиться на старшем курсе. Очень бы хотелось иметь на дополнительном курсе действительно военную историю — стратегический разбор двух последних войн, останавливающийся исключительно на стратегических, а не на оперативных вопросах.
Техника должна разбиться между младшим и старшим курсами на боевую и оперативную. Умение в области военной техники могут дать лишь особые прикладные школы (Артиллерийская,Выстрел и т.д.); в стенах академии, при помощи подсекций ВНО и военных кабинетов, можно предоставить желающим углубиться в любую отрасль военной техники; было бы даже полезно обязать каждого слушателя стать специалистом в какой-нибудь, очень ограниченной, отрасли техники и отвести для этого соответственное время; но попытка приобрести умение во всех отраслях военной техники может повести лишь к верхоглядству. Академическая задача должна сводиться к тому, чтобы ориентировать слушателя в технических вопросах; уяснить связь их между собою и основные тенденции их развития; указать, в чем они обусловливают современный бой, операции и войну; как военные действия видоизменяются при отпадении какой-нибудь технической предпосылки; что можно требовать от техники и как ее экономичнее использовать. Все академическое изучение должно преследовать цель — выйти из рабства у технических шаблонов, перестать быть зрителем, пассажиром, обывателем в военной технике и научить сознательно пользоваться техническими процессами, критиковать их, ставить технические задания. Академические курсы отнюдь не должны представить сокращенные технические учебники, а должны ярко становиться на точку зрения боя или операции при разборе тех или иных технических вопросов. Должны ли технику преподавать техники? Сомнительно.
Организационные тенденции на младшем курсе должны быть очень близки к курсу тактики. Впрочем, такие вопросы, как устройство войсковых частей, их подготовка и воспитание, организация войсковых обозов в пределах дивизии — не должны утонуть в тактике. Стержень боя не значит еще, что тактика должна включить в свои пределы и фабрикацию пулеметов. Около тактики должно устроиться и преподавание техники оружия, и преподавание административных начал устройства и подготовки войсковых частей.
Операция с ее обширным тылом (корпус и армия) и сложным управлением предоставит уже организационной тенденции более широкий размах на старшем курсе. На дополнительном курсе организационная тенденция должна получить полное развитие, в виде учения о комплектовании, мобилизации — военной и промышленной, сравнения наших организационных форм с существующими в иностранных армиях
Географическая тенденция на младшем курсе логически выражается лишь в топографии, если только последняя не будет во-все вынесена из академического преподавания на вступительные экзамены. Впрочем, военная география — предмет наиболее самобытный, и потому преподавание его может быть несколько перетасовано, в зависимости от наличия свободного времени.
На старшем курсе география изучала бы важнейшие театры и давала бы метод военно-географического исследования района операций. На дополнительном курсе она выражалась бы в работе над целыми государствами — СССР и некоторыми другими, под-ходя к исследованию их с точки зрения целого, ведущего войну, с уделением достаточного внимания экономическим вопросам.
Цикл социально-политических наук не может быть тесно увязан с предлагаемыми тремя этажами изучения военных наук. Однако, экономический материализм должен взять на себя задачу введения; изучение его должно сосредоточиться на младшем курсе, параллельно с историей военного искусства. Изучение определенных областей политической работы должно быть связано с боем и операцией. Политика империализма, дающая марксистский подход к учению о войне, тесно связывается с основной работой дополнительного курса.
В общем, на младшем курсе, около боя, все предметы будут несколько крепче увязаны, чем на дополнительном; пункт отдельных научных тенденций будет расходиться несколько веером к дополнительному курсу. Тем не менее, историческая, техническая, организационная и географическая тенденции, а также политико-экономическая должны прорезать все этажи академического преподавания и в течение всех трех лет его подготовки должны иметь особого попечителя, в виде руководителя соответственного цикла. Такое вертикальное руководство обеспечит преемственность работы и предохранит мышление слушателей от слишком резких толчков при переходе из класса боя в классы операции и войны.
Последний класс является обязательным. Изучение войны — не туманная философия, которой можно было бы избежать, а работа над весьма конкретными, уже ныне существующими дисциплинами, которым и теперь уделяется время. Вся работа по подготовке к войне останется непонятной, если не будут уяснены требования войны в целом; изучение операции будет представляться незаконченным и висящим в воздухе, если не будут уяснены требования, выдвигаемые ведением войны к операции.
В настоящее время, при отсутствии на каждом курсе опреде-ленного стержня, мы наблюдаем стремление указанных нами основных предметов (тактики, оперативного искусства, стратегии) к набуханию, к включению в свой объем весьма разнородных предметов, находящихся в известных отношениях к соответственному стержню.
Получаются мозаичные мастодонты, пестрые наборы дисциплин, весьма разнящихся по своим методам. Преподавание в условиях такой мозаики мельчает, изучение целых дисциплин заменяется натаскиванием по немногим вопросам, метод мышления отходит на второй план, справочные данные торжествуют. Если мы будем иметь тактический класс с известным контролем тактического руководства над всей программой класса, то это облегчит тактике войти в свои берега и углубить свои собственные вопросы. То же можно сказать и о разливе оперативного искусства, столь обширном, что само изучение операции почти равно нулю. Только контроль над историческим, географическим, организационным, техническим изучением операции на всем курсе и углубление в свое собственное дело.
Итак, три этажа преподавания — бой, операция, война, прорезываемые четырьмя циклами военных дисциплин; в виде такого наброска нам рисуется наивыгоднейшая организация учебной структуры академического преподавания.
Военная академия Р.К.К.А. Сборник 1-й. О комплексном пре-подавании. — М.: Издание Учебного Отдела, 1925. — С.16-21.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий