Облава

Боевую работу — поражение противника — предоставляют случаю, этому “божеству глупцов” (конт). Наступление терпит неудачу. Поражение приписывается или недостатку мужества, или случаю; весьма часто предполагают, что для того чтобы победить, надо выдумать какую-нибудь особую форму боевых строев. Вместо того чтобы поражать врага, проделывают в обстреливаемой им зоне известные эволюции. Бой рассматривается, как одностороннее упражнение. Внешность, не принимающая в расчет противодействия врага, берет решительно верх. Обозначенная в мирное время флагами позиция противника заменяется в военное рубежом, посылающим пули и снаряды.

Если охотники не в силах побороть противника соответственными обстановке действиями, раз последний обозначает огнем, что он будет оказывать упорное сопротивление, то решают проделать перед противником известную схему эволюций. Маневрируют по усвоенным в мирную практику шаблонам; расстреливание боевых патронов вместо холостых составляет ничтожную деталь. При исполнении номеров шаблона генералы и солдаты подвергаются риску и проявляют иногда большую степень мужества и самопожертвования. Предполагается, что победа будет результатом совершаемых эволюций, что исполняемая боевая кадриль по внутренней сущности своей приведет к тому, что сопротивление противника падет. Атака получает мистический характер; здравые понятия о бое заменяются известным фетишизмом. Употребляется в сущности тот же метод боя, к какому успешно прибегли евреи под Иерихоном — богослужение, музыка, движение процессией — и стены пали.
“Как бы мы ни восхищались храбростью в том или другом ее проявлении, один вывод вполне ясен, что со времен Иерихонского сражения никакая сильная позиция, обороняемая хорошими войсками, не могла быть взята одними демонстрациями, как бы грозны они ни казались” (Гамильтон).
У пехотинца только одно средство поражать противника — надлежащее боевое употребление ружья. Движение пехотинца — не цель боевых действий, а только средство перейти в удобное для действия оружием место.
Было время, когда даже в артиллерии обращали более внимание на движение и эволюционирование, чем на стрельбу. Война ясно показала, что артиллеристы, которые умеют только скакать, для боя ничего не умеют. Вдумываясь в опыт войны, мы приходим к заключению, что и боевое значение движения пехоты несколько преувеличено. Боевую ценность имеет не само движение, а только положение, к которому оно нас приводит <...>
Надо остерегаться всех теорий, ставящих целью боя не нанесение противнику действительного поражения, а только устрашение его какими-либо приемами.
Военная наука установила требование вести наступление не по шаблону и схеме, а в зависимости от частных условий обстановки. “Не отвлеченно выведенные правила должны быть руководящей нитью для поведения наступающего, а всегда лишь сознание своих сил и степень неприятельского сопротивления. Правильная оценка первых и своевременное распознание второго создают тактическую соразмерность, поднимают дух руководства и сообщают всей тактической работе отпечаток обеспеченности и надежды на скорый конечный успех” (Густав Смекал) <...>

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий