Армия и политика

«Армия должна быть вне политики, вне партий» — вот выражение, которое часто читаешь и слышишь в последнее время. Выражение совершенно правильное, но не мешает точнее сказать, что под ним подразумевается.
Политика, политическая деятельность — это такая деятельность, которая имеет целью изменить законы и вообще порядки в государстве; каждая партия стремится изменить законы так, как она считает лучше. Одни партии хотят вернуть старое, другие хотят вводить новые порядки постепенно, наконец, третьи — хотят сразу все перевернуть вверх дном. Так или иначе, но все партии хотят перемен и борются друг с другом, чтобы перемена произошла именно так, как такая-то партия хочет. Вот в этой борьбе армия и не должна участвовать. Менять законы не дело армии; ее дело одно — охранять те законы и тот государственный строй, которые существуют «сегодня». Армия должна охранять их до того дня, когда законная власть отменит «сегодняшний» закон и заменит его новым, тогда армия будет охранять этот новый закон или порядок. Точно так же войско не должно вмешиваться в деятельность какой бы то ни было партии, не должно поддерживать какую-либо партию; дело армии — поддерживать не партию, а закон, законный порядок, законную власть.
Почему войско должно стоять вне политики и вне партий — это всякому понятно. Покуда армия занята своим прямым делом и слушается только законной власти, до тех пор она, во-первых, составляет крепость страны против других государств, во-вторых, охраняет внутри государства порядок (хотя бы и несовершенный) и обеспечивает безопасность всей массы населения. Как только армия присоединяется к какой-либо партии, она превращается в величайшую опасность для государства: у армии в руках страшная сила, и она станет решать дело своей партии не словами, а этой силой — оружием. Каждый человек в армии, конечно, не может думать одинаково с другим: один будет тянуть к одной партии, другой — к другой. Наступит в полках раздор, пойдет рота на роту, начнется междуусобная война. Вообразим, что та часть войска, которая изменила присяге, одержала верх и что пришел государственный переворот; значило ли бы это, что междуусобие прекратилось? Конечно нет: войско, которое изменило законной власти, завтра же изменит и новой власти; пройдут 10, 20 лет, пока в стране уляжется кровавая борьба. В наше время измена армии или междуусобная война должна была бы неминуемо вызвать иностранное нашествие, потому что в настоящее время жизнь всякого государства слишком тесно связана с жизнью соседней страны. Например, если бы революция в России дошла до заправской междуусобной войны, Германия и Австрия не могли бы не занять своими войсками русских пограничных губерний, слишком уж большой убыток терпела бы немецкая и австрийская торговля от нашей смуты. Ясно, что вмешательство армии в политику может навлечь на страну позор и ставит ее на край гибели.

Армию можно сравнить с балластом, который лежит на дне корабля. Пусть воет буря, пусть волны раскачивают корабль, пусть на палубе без ума мечутся пассажиры, пусть даже между капитаном и офицерами идет спор, вперед ли, назад ли направить путь корабля, но покуда балласт прочно лежит на своем месте, есть еще время спастись кораблю. Горе, если ослабнут закрепы, которые держат балласт! Каменные глыбы станут кататься по дну корабля то «вправо», то «влево»; от тяжести их размах качки станет все сильнее; два-три размаха… и корабль перевернется.
Из того, что войско должно быть вне политики, вытекает следующее:
1. Военные не участвуют в выборах народных представителей и сами не могут быть выбраны. Если бы они выбирали, правительство могло бы ими, пожалуй, воспользоваться, чтобы повлиять на ход выборов; а если бы правительство и не воспользовалось, то враждебная ему партия все равно бы говорила, будто выборы оказались выгодными для правительства только потому, что оно повлияло на выборы через военных. Этим путем противники большинства в парламенте старались бы подорвать доверие народа к народным представителям. Далее, чтобы толково выбирать, надо заранее следить за политической жизнью, деятельно ей интересоваться, а это отрывало бы военных от их прямого дела и втягивало бы их в политическую борьбу. Наконец, все знают, как разгораются политические страсти во время выборов; опасно допускать к выборной борьбе людей, у которых в руках вооруженная сила. Нужно, чтобы народ был уже давно привыкший к представительному правлению, чтобы можно было решиться дать офицерам право выбираться. Главное, нужно, чтобы народ дорос до твердого понимания своих политических обязанностей (как в Германии). Нам до этого еще очень далеко: у нас об обязанностях мало кто помнит, о правах же кричат и 15-летние дети.
Правда, иногда слышатся возражения на мысли, высказанные здесь. Говорят: «лишить человека права выбирать только потому, что он военный, — это значит оскорблять его, значит приравнивать его к человеку, опороченному по суду». Но это праздные слова: один лишен права выбирать потому, что он бесчестен, а другой потому, что у него есть высокое служение, которому он должен посвятить все свои силы… В России военные в Государственную думу и в Государственный совет не могут выбирать и не могут быть выбраны.
2. Военные не должны участвовать в политических партиях, союзах, собраниях, митингах и проч. Кроме сказанного выше, можно указать еще на одну причину, почему военным не место на таких собраниях. Эти собрания могут быть созваны и с самой мирной целью, но на них страсти легко разгораются, люди легко теряют голову, начинается брань на политических противников, на правительство, на войско и проч. Такая толпа, выйдя на улицу, может наделать немало бед, а если бы в ней участвовали военные, это могло бы окончиться дракой, вооруженным сопротивлением полиции или войскам, даже вооруженным восстанием.
Все равно, какая партия собирается, правая ли, левая или умеренная: военным одинаково не место на собраниях любой из партий. Это потому, что, во-первых, если позволить военным присутствовать на собраниях одной из партий, то придется позволить бывать и на других. Во-вторых, потому, что любая партия может дойти до безобразных поступков. Это мы видим на примере наших партий: социалисты начинают митинги с проповедей о «свободе», а кончают криками «смерть буржуям» или такому-то министру; а на сборищах крайних правых партий начинается с клятв на верность Царю, а кончается иной раз криками: «бей жидов», точно евреи не царские подданные, точно вообще можно быть верным подданным и в то же время избивать по злобе мирных людей. Конечно, это редкие случаи, но они все же возможны, ибо никогда человек не делается так легко зверем, как в толпе, которая волнуется той или другой политической страстью.
На это тоже иногда возражают: «Как может человек не иметь таких или иных политических мыслей, вкусов или убеждений? Неужели человек делается деревянным, как только наденет военный мундир?»… Нет, «деревянным» он не делается и убеждения может иметь самые различные.
И конечно, каждый военный волен думать как хочет, но только делать он должен так, как приказывает власть. Покуда военный исполняет приказания, подчиняется дисциплине, он будет прав, что бы он ни думал; но как только он скажет что-либо против присяги или дисциплины или поступит против них, то будет виновен. Выходит, что военный вовсе не должен быть «деревянным»; но он должен быть честным человеком с твердой волей, который побеждает свои личные желания, вкусы и страсти во имя долга. Это не всегда легко. Но не только военные в этом положении: ведь и судья беспартиен. И точно так же военный находится вне партий не потому, что он человек без мысли и без чувств, а потому, что он честный человек, честный солдат.
3. Наконец, среди войска нельзя дозволять никакой политической пропаганды. Никаких речей, листков и прокламаций, которые стараются вовлечь войска в какую-либо партию, не должно быть в войсках. Все, что подымает злобу солдат на какую-либо часть мирных сограждан, все равно на какую, есть гнилое слово и преступное дело. Натравливать ли солдат на «помещиков» или на «жидов» — одинаково подло и преступно. Кроме прокламаций этим преступным делом занято и большинство газет, полных лжи и клеветы на противные партии. Много ли теперь газет, которые помнят, что всякую неправду надо мерить на один аршин? что надо осуждать всякое убийство, все равно, из какой партии убийца? Наши газеты несут в народ и войска много озлобления. И немало крови, пролитой за два последние года в России, лежит на совести газетных дельцов. Войско злобить не надо: когда ему выпадает тяжелая доля действовать против своих сограждан, то оно должно делать это не по злобе против такой-то партии, а по долгу, чтобы прекратить беззаконные действия (грабежи, бросание бомб, бунты).
До сих пор мы говорили о том, как войско должно удерживаться от вмешательства по внутренние дела своей страны, говорили, чего войско должно не делать. Но ведь не может же столь огромная государственная и народная сила, как армия, вовсе не влиять на судьбу своей страны в смутные времена? Поэтому скажем теперь о том, каким путем войско в смутные дни должно выполнять свой долг перед родиной, скажем, что войско должно делать…
Военные, сказали мы выше, в выборах не участвуют. Назначение армии во время выборов не выбирать, а совсем иное: она должна стоять в стороне, на страже порядка. Если в населении знают, что в городе имеются надежные, дисциплинированные войска, то выбирающие партии будут поосторожнее в борьбе друг с другом, и выборные страсти не дойдут до каких-либо безобразий. А если бы последнее все-таки случилось и полиция оказалась бессильна, то войско должно прекратить насилие одной части населения над другой. Словом, армия ограждает внешнюю свободу выборов.
Но вот народные представители собрались в парламент (у нас — в Государственный совет, в Государственную думу). Должно ли то, что там говорится, непосредственно влиять на поведение и действия армии? Нет, нисколько. Даже те парламенты, которые вырабатывают законы также и для армии, и те не могут иметь прямого отношения к армии. Воля народных представителей выражается лишь в проекте закона…
Если вообразить, что в какой-либо стране парламент обратился бы с каким-либо воззванием к армии, то такое воззвание (что бы в нем ни писалось) было бы незаконным и преступным. Получив такое воззвание, всякий военный должен был бы изорвать его в клочки. Ибо, повторяем, к армии может законно обращаться только одна воля, один голос, это воля и голос монарха.
Впрочем, есть одна небольшая часть войска, которая имеет прямое касательство к парламенту: это гарнизон столицы. От него выставляется караул к зданию парламента. И у нас выставляется караул к Таврическому дворцу. Это делается для почета, но также и для охраны. Ведь всегда есть часть населения, которая недовольна парламентом; могут найтись безумцы, которые вздумают собрать толпу, чтобы ворваться в парламент и разогнать членов его. Вот против такого насилия толпы или заговорщиков и необходим караул, который встретит их как следует, в крайности — залпом. Потому что никто не имеет права производить насилие над парламентом (или Думой).
Армия, сказали мы выше, в споры партий не должна вмешиваться. Но как же быть, если эти «споры» дошли до драки, ножевой расправы, побоищ, стрельбы из револьверов, кидания бомб, до поджогов и взрывов? Неужели и тогда армия не должна вмешиваться? Конечно да; армия должна прекратить безобразия. Но это будет не вмешательство в партии, а нечто совсем иное.
В самом деле, когда войска усмиряют такие безобразия, им ведь вовсе нет дела, кто кого бьет; они просто прекращают насилие; им все равно, кто насильничает, все равно, над кем насильничают.
Таким образом, для войска нет ни «черносотенников», ни «красносотенных», ни «кадетов», ни социалистов, ни октябристов; нет ни купцов, ни дворян, ни крестьян; нет ни мусульман, ни православных, ни евреев, — все они равны для войска, ибо всем им войско друг, пока они мирные граждане, всем им войско враг, когда они скопом творят преступления.
Отсюда ясно, что насколько войско не смеет вмешиваться в политику, настолько же оно обязано оберегать законный порядок.
Когда я говорю, что войско оружием должно защищать законный порядок, я говорю это не с легким сердцем. Стрелять в своих сограждан — это самая тяжкая обязанность армии. Это должно происходить в величайшей крайности, когда никакие меры не смогли предупредить беспорядки, когда полиция и жандармы оказались не в силах их прекратить. Гражданские власти должны десять раз подумать прежде, чем призвать войска. Если вызывать войска часто, только для того, чтобы они стояли в бездействии лицом к лицу с толпой, народ перестает их бояться, толпа делается дерзкой, так что если на десятый вызов войск им все-таки придется дать залп, то жертв будет больше. Вызывать войска надо в крайности, но уж тогда для того, чтобы они действовали. Если так поступать, то народ будет знать, что войско идет не шутки шутить, а грозно карать; тогда, быть может, толпа разбежится до первого выстрела. В общем, будет меньше жертв. Так и смотрят на это дело те правила, которые установлены недавно для призыва войск на помощь гражданским властям.
Частый вызов войск на помощь гражданским властям вреден и самим войскам. Они отрываются от своего главного дела: от подготовки к войне. Полки приходится разбрасывать: роты, взводы стоят отдельно по фабрикам, городкам или деревням; страдает от этого обучение, падает дисциплина, так что происходят случаи насилия со стороны войск. Враги армии спешат раздуть каждый такой отдельный случай, уверяют, что тут виновен не отдельный порочный солдат, а что такое направление войскам дается высшими начальниками; словом, враги армии пользуются этим, чтобы сеять в населении вражду к армии. По этим причинам желательно назначать войска в помощь гражданским властям как можно реже. Лучше увеличить число полиции, устроить еще новые жандармские части (из лиц, отбывших уже службу по воинской повинности), а войска притягивать к этому делу лишь в крайности. Конечно, увеличение полиции и жандармов обойдется не дешево, но падение дисциплины в армии обойдется государству во много раз дороже.
Когда я говорю, что важно сделать так, чтобы войскам приходилось меньше нести охранную (полицейскую) службу, то я этим вовсе не говорю, будто армия не должна быть охраной отечества от его внутренних врагов. Во всех государствах, при всяком правительстве и во все времена армия несет обязанность охранять порядок внутри государства. Иначе и быть не может. Об этой обязанности в некоторых иностранных государствах говорится даже в их основных законах (конституциях). И у нас, как известно, солдат есть защитник Престола и Отечества от врагов не только внешних, но и внутренних.

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий