Единство военной доктрины и полевой устав

…Одними основными, незыблемыми принципами военного искусства в уставе ограничиться нельзя. В нем должны быть даны и всегда даются руководящие указания для управления и действий армий, руководящие основания ведения боя, разведки, охранения, походных движений, отдыха… Задача огромной важности.
Удачно разрешить ее очень трудно. Составитель такого устава должен дать по всем перечисленным вопросам-отделам сводку наиболее жизненным, почвенным отправным взглядам; отнюдь не связывая исполнителей, он должен создать для них только точки соприкосновения, общий масштаб для оценки обстановки, оформить общий, всем одинаково понятный тактический язык с тем, чтобы явилась, наконец, полная уверенность в тождественности понятий, влагаемых в одни и те же слова разными лицами. Bот эти-то руководящие основания, отправные взгляды и составляют военную доктрину армии, они создают ее тактический язык. Слово доктрина происходит от латинского глагола dоcere, что значит учить.Общепринято понимать под этим словом учение, совокупность мнений и понятий какой-либо школы.Правда, производное слово того же корня — доктринерство, доктринеры — получило несколько иное значение. Этим именем в начале прошлого столетия французы окрестили последователей политической партии Ройе Коллара, который стремился примирить убеждения всех крайних партий, конституционный строй с сильной правительственной властью.

Партия эта имела блестящего вождя в лице Гизо, но, благодаря своей нетерпимости, не смогла не только примирить кого бы то ни было, но даже вооружила против себя и врагов, и друзей. Она была немногочисленна и, как говорили, «вся могла поместиться на одном диване». Скоро сошла она с политической сцены, примкнув к умеренным консерваторам (поставив целью установить «настоящую средину» — «juste milien»).
Многие под доктринерами до сих пор понимают нетерпимых теоретиков, любящих бесплодные рассуждения, оторванные от действительной жизни… Было бы ошибкой связывать такой взгляд с понятием «военная доктрина». Было бы преступною близорукостью прививать такую мертвую доктрину армии.
Итак, военная доктрина является сводкой руководящих взглядов принятого в данной армии, в данную эпоху, основного учения. Наиболее полно выражается военная доктрина в полевом уставе.
Ясно, что она должна быть единой, всем хорошо знакомой, всеми определенно понимаемой.
Счастлива армия, которая вовремя получает выражение наиболее полной, цельной доктрины — одного из залогов успеха, фундамент, на котором возводится здание обучения как начальников, так и рядовых бойцов…
…Только при единстве доктрины обеспечено взаимное понимание руководителей и исполнителей; что единство это прочнее всего укрепляет между ними взаимное доверие. Взаимное же доверие создает ту атмосферу нравственной самостоятельности, вне которой немыслимо ожидать проявления разумного частного почина; а ведь в инициативе лежит «ключ к разъяснению духа, характера… нынешней тактики» (Леер).
В современной войне вождение армий сведется к постановке лишь общих целей, к общей ориентировке. Частным начальникам, иногда даже очень маленьким, придется самим выбирать не только средства, но и частные задачи, широко себя самих ориентировать, чтобы быть в состоянии действовать не только без приказания, но даже вопреки приказаниям, не отвечающим обстановке.
Одним из верных средств достичь этого, выработать начальников и является воспитание армии в духе широкой, вполне современной, но единой военной доктрины…
Расцвет военного искусства создается общей культурой эпохи, народа, редкими гениями. Военная же доктрина — лишь выражение господствующих взглядов, основных принципов тех же гениев, примененных к современным условиям. Создать расцвет никакая доктрина сама собою не может. Такие притязания были бы жалкими потугами бездарности, признаком полного непонимания сущности военного искусства, в котором воля может творить чудеса, а ум служить только основой.
Но нельзя закрывать глаз и на то, что прочно внедренная в прусскую армию военная доктрина, крепко привитое единство взглядов во многом помогли немцам в шесть недель окружить три гордые армии, прийти от Иены через Кениггрец к Седану и обратить маленькое Прусское королевство в большую Германскую империю!
Совершенно несправедливо и голословно утверждать, что «Суворов и… доктрина! Ведь это сопоставление белого с черным…». Так что же, как не военная доктрина, суворовская «наука побеждать», его «Словесное поучение солдатам о знании для них необходимом»?
Боитесь слова «доктрина», назовите это учением. Дело не в словах, а мысль останется все та же. Насколько же Суворов заботился привить эту свою доктрину, свое учение не только русским, но и войскам чужим, призванным работать под его началом, видно из его предписания Багратиону (30 мая 1799 г.), с которым он отправлял Багратиона к Бельгарду, в Александрию, нарочито для того, чтобы «таинство избиения неприятеля холодным оружием Бельгардовым войскам открыть и их к сей победительной атаке прилежно направить». Это все та же забота сделать всем понятными принятые приемы действий, установленную военную доктрину.
Таким образом, и военная история подтверждает и неизбежность существования военной доктрины, и пользу ее единства для данной армии, части которой призваны работать плечо о плечо…
(Русский инвалид. 1912. № 5. С. 5)

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий