Выдержки из докладов членов Государственной Думы Н.О. Янушкевича и Ф.Д. Филоненко

(Заслушаны Временным Комитетом Государственной Думы в заседании 13 марта 1917 г.) Янушкевич.
Общие выводы такие: настроение не пессимистическое, дисциплина держится, но солдаты чего-то ждут. Они Христом-Богом умоляли приезжать, присылать кого-нибудь, разрешать все недоразумения; не только солдаты, но и офицеры обращались к нам с просьбой посетить отдельные части. Некоторые отдельные группы отказались принимать присягу. Мы спрашиваем: «На каком основании». «Нас заставляет присягать старое начальство, может быть, старому правительству». Мы говорим: «Новому правительству, верьте нам». «А почему заставляют подписываться?» Вопрос о подписке для них важный. «Ведь раньше мы не подписывали?» Мы разъясняли: «Теперь вы граждане, каждый сознательно дает подпись, что он обещает служить». Это их успокаивало, и они начали подписывать. Возникал целый ряд подобных вопросов. В некоторых частях нас просили обратиться к кому-нибудь, чтобы произвели чистку командного состава…

Некоторые солдаты прямо говорили: «У нас такой-то командир, мы его убьем, у нас организовано убийство!» «Что вы ему на это скажете?» Мы говорим: «Успокойтесь, дурака не валяйте, временное правительство этот вопрос так или иначе разрешит, оно принимает меры, чтобы были такие начальники, которые нужны, вы о самосуде не говорите, теперь должен быть суд правый».
Нам приходилось говорить со многими офицерами, с высшим офицерским составом. Многие из них не ориентируются в положении и нас спрашивают: «Неужели вы не могли спросить армию прежде, чем производить революцию?» Мы говорим: «Так вышло. И вы сами, проснувшись, не узнали бы Петрограда». Они не представляют себе, что так могло быть. Они недовольны, что это сделано как-то без их спроса, наскоро, штатскими людьми, которые не считались с ними. Иногда они ко всему этому и ко всем приказам относятся отрицательно, и от солдат слышишь: «Это враг нового строя!» Один из командиров дивизии позволил себе так высказаться, что я вынес впечатление, что если он и не враг нового правительства, то во всяком случае слишком иронически на него смотрит. Хорошо, что разговор оборвался, а то я думал, что придется его арестовать. Между прочим, он сказал: «Все-таки я эту сволочь сек и буду сечь, и если он что-нибудь сделает, то я всыплю ему 50 розог!»…
Если сейчас ничего нет, то если меры не принимать, то весьма возможно, что может что-то произойти. Особенно офицерский состав неясно представляет себе, что произошло. Они не улавливают сути и думают, что у нас разрушена вся армия, что весь дух ее упал и что нет основания, на котором зиждилась вся армия…
От Филоненко.
Всех волновал вопрос, останется ли главнокомандующим Николай Николаевич. Офицеры говорили: «Как можно удалять такого популярного человека. Что скажут войска?» Когда солдаты задавали нам этот вопрос, — газеты не приходили туда три дня, — то мы говорили им, в виде слуха, что вопрос этот решается. Они говорили: «Довольно с нас Романовых. Нам не нужно великого князя, пусть будет кто угодно». Затем поднимался вопрос о продовольствии, но он стоит не очень остро…
Затем относительно настроения, относительно того, будто надо кончать войну, что они устали, мы слышали только в одном полку. Это вновь сформированный полк, и пока он еще не войдет в общую колею, у него нет сплоченности и спаянности. Кроме того, в эти вновь сформированные полки дается все худшее из частей полка. Я сам был на фронте и это знаю. Тут попалось много солдат, которые говорили: «А что же говорят про землю?» Вообще про землю очень часто говорили. Мы отвечали, что вопрос этот будет решен после учредительного собрания: «И ты голос подашь и я, а сейчас мы этого не можем решать. Но, во всяком случае, земельный вопрос так или иначе, а решен будет», А один солдат говорит: «Что земля, если меня не будет, то мне и земли не надо». Другой говорит: «Вот пускай нам дают жалованья 9 с полтиной в месяц, а если не дадут, то мы пошабашим». Я говорю: «Таких немного найдется; что, братцы, немного?» — «Немного. — кричат, — это он что говорит». — «Так вот ты один и можешь пошабашить».
Офицерский состав страшно смущен и неясно представляет себе, что случилось и как произошел переворот. Они ставили на вид засилье солдатских депутатов и говорили, что это запасные части, что они и на войне не были и пороху не нюхали, а решают их судьбу. Мы рассказывали историю возникновения этих комитетов. Мы ставили на вид, что известные обстоятельства вынудили известным образом действовать и что все приказы, хороши они или нехороши, но раз они издаются, должны быть исполнены. Офицерский состав к нам относился боязливо, очень корректно, любезно, но холодно и недоверчиво. Нам пришлось беседовать в одной школе прапорщиков: там было человек 250. Выставили они старшего офицера, полковника, который привел ряд вопросов. Очень долго мы там были, часа три, рассказывали они не представляют себе что им все, но, в сущности, плохого было раньше, так что мы должны были разъяснять им, что было плохого при старом правительстве и при старом строе… Они обращались к нам с вопросом: как быть? И мы говорили, что нужно перестроить систему отношений. Теперь нет возврата к старому. Хорошо или дурно, но с этим надо примириться. Мы знаем, что ваше положение тяжелое, но если вы поработаете с этими солдатами, то будет хорошо. Насколько они приучены к новому строю, видно из того, что когда мы были у одного командира корпуса, то он устроил опять-таки собеседование для конвоя и для тех частей тыла, которые были у него, и они его попросили оставить одних, чтобы офицеры ушли. Офицеры и командир ушли, и казаки заявляют: «Вот, вы говорите, приказ. Он получен вчера, а сегодня мне комендант морду набил». Рукоприкладство в армии должно быть изъято, но оно настолько вкоренилось, что многие не могут от него отстать. Когда солдаты спрашивали нас, можно ли бить, то мы при офицерах говорили: «Нет, нельзя», и ничего другого, конечно, говорить не могли.
У нас вообще впечатление отрадное, и если бы офицеры сумели перестроить свои отношения на новых началах, а это необходимо, то дело было бы сделано. Теперь самый острый вопрос, по нашему мнению, как свою задачу исполнит офицерство…

Запись опубликована в рубрике Письма. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий