Значение доктрины в военном искусстве

Что военные доктрины существовали или существуют во всех европейских армиях, этого, я полагаю, никто не будет отрицать; весь вопрос в данном случае состоит исключительно в том, насколько желательны и полезны для дела эти доктрины?
Теория военного искусства исследует свойства военных элементов или факторов войны вообще или боя в частности. Элементы эти известны из курсов стратегии и тактики. Числительность армии, вооружение, снаряжение, обозы ее зависят главным образом от средств государства, между тем как боевая подготовка войск подчиняется прежде всего взглядам руководителей армии и тем доктринам, которые создаются и проводятся ими.

Хотя доктрины возможны не только при решении вопроса о применении каждого из военных элементов, но даже и в применении стратегических и тактических приемов, тем не менее для культивирования доктрин в деле боевой подготовки армии представляется самая благоприятная почва. В нашей армии во второй четверти минувшего столетия прочно установилась доктрина исключительно строевой подготовки на плацах…
В расцвете строевой доктрины родилась новая доктрина — универсальных боевых порядков.
После севастопольской кампании создалась, пышно расцвела и надолго прочно укрепилась новая доктрина: знание было поставлено выше всего; дополнением к нему служила хорошая строевая подготовка при очень умеренной подготовке в поле по определенным шаблонам. Эта доктрина привела к замещению сначала высшего командного состава, а затем и большой части состава командиров отдельных частей лицами с высшим образованием, уровень офицерского образования был поднят, а нижние чины засели за «словесность».
Все это было бы прекрасно, если бы одновременно с знаниями путем постоянной и усиленной практики в поле удалось бы добиться и умения от всех чинов армии, начиная с высших генералов и кончая рядовыми. К сожалению, вера только в знания и в строевую подготовку и недоверие к подготовке войск, к действию в поле массами и усвоению ими техники маневрирования и применения приемов привели к тому, что в японскую войну нам пришлось убедиться в несостоятельности одной только теоретической подготовки; пришлось убедиться, что с одними только знаниями все, начиная с главнокомандующего и кончая последним разведчиком, прежде всего терялись в поле, постоянно сомневались и в себе, и в своих товарищах, и в своих подчиненных. Независимо от этих главных, общих доктрин в деле боевой подготовки нарождались частные доктрины, или, вернее сказать, «моды», увлечения теми или другими отделами обучения, в зависимости от взглядов различных начальствующих лиц. Например, увлекались гимнастикою, стрельбою, самоокапыванием. Во всех этих доктринах, увлечениях, модах, конечно, не было бы ничего худого, если бы предлагавшие их не видели в них «тайну к победам» и не увлекались ими в ущерб другим отделам обучения или в ущерб применению других элементов. Давно ли проповедовали, что тайна «победы в ногах», а г. Ф. Огородников уже возвестил, что «тайна победы в управлении войсками» («Русск. Инв.» № 104)! Какое отношение к победе могут иметь ноги или управление войсками, если эти последние слабы числом, или плохо вооружены, или не имеют боевой подготовки и т.д.?
Победа может быть только тогда вероятна, если все военные элементы в армии имеют соответствующее их значению место и ни один из них не развивается в ущерб другому; при таком условии сочетание всех военных элементов в армии сделает ее способною всегда действовать в зависимости от условий обстановки (на войне повелевает обстановка), не подчиняясь никаким доктринам или рецептам для действий. Это и составляет главное и непременное условие для победы.
Нарушение гармонии в сочетании военных элементов неминуемо поведет к появлению доктрин, увлечений…
(Русский инвалид. 1912. № 112. С. 3–4)

Запись опубликована в рубрике Статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий