Доктрина

Надо вспомнить, когда возникло у нас стремление к «общей военной доктрине» и чем оно было вызвано.Первые статьи о «доктрине» появились перед японской войной. Это было во время борьбы между противниками и поборниками военной науки.
Поборники военной науки объявили девизом ее «наука должна все объяснять и ничего не навязывать». Эта школа предполагала, что достаточно всесторонне объяснить каждый элемент военного дела, каждый способ действий, чтобы исполнитель нашел сам дорогу к верному решению. Эта школа страшилась шаблонов, боялась убить в исполнителях дух самостоятельности, творчество и остановилась ни выработке только принципов, норм и сноровок… Она боялась давать правила, формы, точные цифры, столь легко переходящие у исполнителей в рецепты и шаблоны.
Работы этой школы — стратегия Леера, тактика — Гудим-Левковича.

Другая школа объявила себя поклонниками не науки, а практики. «Советы и объяснения первой школы она объявила «общими, пустыми местами; витанием под облаками…» Жрецов первой школы предводители школы второй объявили «идеалистами», а себя — «рационалистами». Они объявили, что истинное учение нельзя найти в «кабинете» с помощью «критико-исторического метода», что истинное учение можно найти только в близком общении со строем, с войсками, на повседневной службе… Это был такой же лозунг, как известное стремление либералов — «в народ!». К «теории», так они назвали науку, они предъявили требование — «дельных, детальных, технических указаний». Эта школа громко говорила, что такие указания могут дать только «практики», а не «исследователи»…
По-моему, нашим теперешним доктринам надо вернуться к старой заброшенной дороге — искать определение ценности каждого новшества в тактике старым критико-историческим путем. Я не говорю, чтобы не надобно было гоняться за каждой технической новинкой, — напротив. Но наряду с этим следует глубоко зарыться в принципиальную часть «теории» и довести ее исследования до того, чтобы через их толщу, как через стекло, были видны все достоинства и недостатки каждого новшества. Все в военном деле должно получить строгую классификацию, терминологию… Вместо неясного слова «доктрина» надо вернуться опять к единому понятию — наука (чистая и прикладная)… Только таким путем — единством идейной критики и можно добиться единства исполнения. Другим нельзя. Хотят наши доктринеры испробовать последний путь — путь приказа: вот, говорят они, выйдет новый наш устав, куда мы снесли все наши бездоказательные технические новинки, и исполнитель будет обязан всегда и везде поступать по общему для всех параграфу!
Но сила мышления не покорится; она тотчас примется за критику, и исполнитель скажет: «На войне я один отвечаю своей головой за все, и я буду поступать по своему убеждению»…
Поэтому, господа, бросимте спор о «доктрине» и будем добиваться единства убеждения старым, заброшенным путем, строго научным, а не переводным немецким.
(Русский инвалид. 1912. № 29. С. 5)

Запись опубликована в рубрике Статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий