Основания военной системы

При всех достоинствах нашего народного характера мы должны, однако, сознаться, что в нем есть такие особенности, которые менее всего делают его способным вообще к сложным делам: небрежность и неаккуратность в исполнении, невнимание и легкое отношение к делу, как бы ни было оно серьезно, беспечность и, наконец, то знаменитое «авось», которое лучше всего характеризует русского человека в этом отношении, — вот особенности нашего народного характера. Кто их не знает и кто из нас, русских, не чувствует их в себе? Не повседневные ли факты говорят нам о том, с каким неряшеством русский человек относится к своим обязанностям, которые возлагаются на него обществом или государством, несмотря на всю важность этих обязанностей? Другой крупный недостаток нашего народного характера — это привычка откладывать исполнение каждого дела день за день; а потом, когда уже по большей части бывает потеряна удобная минута, мы напрягаем все усилия и делаем все разом, так сказать, залпом. А между тем успех какого-либо дела мыслим только тогда, когда оно делается в свое время. Эту немудреную азбуку каждый из нас знает, но далеко не все следуют ей.
Если мы теперь сопоставим все эти недостатки русского народного характера с теми качествами, которые требуются нашей системой мобилизации армии и о которых мы говорили выше, то придем к понятному выводу, не требующему комментариев. Действительно, есть ли в Европе другой народ, который по особенностям своего национального характера, по своему интеллектуальному развитию, составляющему, сравнительно, достояние лишь немногих, нуждался бы более, чем мы, русские, в упрощенном и несложном механизме в каждом деле, а тем более в таком трудном и опасном, как военное? Очевидно нет. А между тем наша военная система своей необычайной сложностью предполагает в русском человеке такие свойства, которыми он обладает менее всего. Спрашивается: где же тут то согласие, та гармония с народным характером, без которых ни одно учреждение не может вполне достигнуть своей цели? Нельзя же в самом деле переделать по-своему веками сложившийся народный характер! Подобное заблуждение ведет к одним лишь разочарованиям, что мы не раз испытали в последний период своей истории. Сколько, например, замышлялось у нас новых учреждений, начиная хоть с Екатерины Второй, превосходных по своим целям, если смотреть на них с абсолютной точки зрения; но, плохо соображенные со свойствами русского народного характера, они или скоропостижно умирали, или прозябали как тепличные растения.

Каждый народ имеет свои достоинства и недостатки: русский народ одарен такими достоинствами, которых не найдете, например, ни у немцев, ни у французов, и наоборот. Вся сила состоит в том, чтобы ясно сознать как достоинства, так и недостатки своего народа, и уже на этом фундаменте строить то или другое учреждение. Великое дело — народный характер: это сила, которая дает решительный отпор всему, что не согласуется с ее свойствами. Вот почему, для того чтобы сделать что-нибудь полезное для народа, нужно знать все его нравственные и умственные свойства.
Итак, простота, простота и простота — вот три вещи, которые должны быть положены в основание нашей военной системы…
Еще не кончилась Прусско-французская война, как у нас было уже решено, о чем мы упомянули уже выше, начать преобразования в армии. Начали удачно, именно с того, с чего и следовало начинать, — с всеобщей воинской повинности, которая должна в настоящее время служить, так сказать, основанием в организации вооруженных сил. Сама по себе эта повинность, в отношении боевого элемента, немного еще значит; но она важна в том отношении, что благодаря ей в настоящее время есть возможность дать армии такую организацию, которая более всего удовлетворяет потребностям нашего времени и которая была бы немыслима без нее, организацию чисто народной армии. Наша армия, как известно, систематически и строго разобщалась с своим народом, с которым она не должна была иметь ничего общего. Вот та военная система, которая, благодаря крепостному праву, существовала у нас и во многом существует до сих пор. Этого ли мы хотим теперь, когда всем и каждому из нас ставят в обязанность защищать свое отечество?
Было время, когда, может быть, иначе и быть не могло; но, к счастью, все это стало уже достоянием истории. В настоящее же время образовались другие условия быта и народились другие потребности русского народа: то, что было невозможно десять — двадцать лет тому назад, стало легко исполнимо теперь. Доверие к народу и тесная связь с народом — вот тот принцип, на основании которого должна быть построена наша военная система, если мы хотим обладать силой, которая была бы соразмерна с потребностями такого государства, как Россия. Скажем более: принцип этот должен быть положен в основание нашей как внутренней, так и внешней политики…
Итак, взаимное доверие между народом и его верховной властью — вот наша сила, это та сила, которая, можно сказать без преувеличения, способна привести нас к истинно великим результатам.
Но сила тогда только может быть действительной силой, а не тенью ее, когда она правильно организована и систематически направлена к достижению известных целей. Народные силы в этом случае — сырой материал, который для того, чтобы извлечь из него всю пользу, должен быть тщательно обработан и влит в ту или иную форму. У нас, до сих пор по крайней мере, обращались к народу только в самые критические, так сказать, отчаянные минуты, когда уже более не оставалось никаких средств. Народные силы не создаются одним мановением: для этого нужно более или менее продолжительное время; здесь более чем где-либо нужен систематически последовательный труд в продолжение не одного года.
Каким образом наши народные силы могут быть приготовлены, чтобы иметь действительную, а не воображаемую только силу, — вот задача, попытаться разрешить которую, по мере наших сил, мы поставили себе целью в этом труде. Нужно ли говорить, что задача эта до того трудна, что едва ли по силам одному человеку, и мы сознаем это. Вот почему мы просим не ожидать от нас чего-либо полного и законченного: наша цель — указать лишь на те силы, которые кроются в нашем народе, и вместе с тем сказать о тех началах, на которых они должны быть, по нашему мнению, построены, сообразуясь при этом с духом нашего народа и особенностями его бытовых условий.
Боевая сила армии слагается главным образом из следующих четырех элементов:
1) численности;
2) подвижности;
3) тактического образования и
4) нравственной силы, к которой мы причисляем и дисциплину, или того, что называется духом армии.
Вот те элементы, на которых зиждется сила всякой армии: чем выше развиты эти элементы, тем, конечно, более обладает она боевыми способностями. Так, например, вероятность победы всегда будет на стороне той армии, которая, обладая в равной степени с своим противником прочими элементами, превосходит его своей численностью…
Судя по существующим в данный момент политическим отношениям государств, возможно, хотя приблизительно, определить то количество сил, которое известное государство может выставить в поле. Если мы и согласимся с этим, хотя и не безусловно, то лишь в отношении самого близкого будущего. Между тем не нужно забывать, что численность рассчитывается не на один и не на два года. При этом не должно забывать и того, как изменчивы и ненадежны бывают политические отношения государств: сегодня одни, а завтра уже совершенно другие. Но что же, однако, может служить мерилом вооруженных сил, необходимых России? Для этого, по нашему мнению, скорее нужно брать не условную, а, так сказать, абсолютную цифру военных сил других государств, чем путаться в невероятных предположениях. Вот исходная точка, как мы думаем, для определения числа наших военных сил.
Но Россия в этом отношении имеет, как известно, свои особенности, которых нет ни у одного из европейских народов, именно: можем ли мы рассчитывать свои вооруженные силы на одиночную борьбу с каким-либо из европейских государств? Едва ли не одна Россия должна задаваться подобным вопросом, припоминая историю своих войн. Действительно, Россия слишком сильна для того, чтобы кто-либо из европейских народов решился с ней на поединок. Она сильна не столько своей армией, сколько духом своего народа и физическими свойствами страны. Раздавить ее так, как Германия раздавила Францию, — дело едва ли возможное, хотя бы армия ее и потерпела не одно поражение. Судя по истории наших войн и по духу нашего народа, по духу, который он проявлял в некоторых из них, можно положительно сказать, что ни один народ не ведет с таким упорством и с такой энергией борьбу с своими врагами, как русский, энергия которого не только не ослабевает с продолжением войны, как то мы замечаем у других народов, а, напротив, растет по мере того, как затягивается борьба.
Итак, для того чтобы заставить русский народ заключить невыгодный для себя мир, нужны, очевидно, не одиночные силы какого-либо государства, а силы союза, состоящего из нескольких государств. В том-то наша и беда, если можно так выразиться, что мы не можем рассчитывать свои военные силы на одиночную борьбу. Вспомним при этом 1812 год, Крымскую войну и последнее польское восстание, когда на нас едва не обрушился союз пол-Европы; все это такие факты, которые красноречиво говорят в пользу того, что все войны России в Европе были и будут войнами против коалиций.
Россия не может рассчитывать ни на одиночную борьбу, ни на какой-либо союз и должна полагаться, следовательно, единственно только на свои собственные силы.
Конечно, можно убаюкивать себя несбыточными надеждами на какие-либо союзы, можно пренебрегать и великими уроками истории, все это так; но к чему все это может привести? Вот вопрос. Ведь и перед Крымской войной мы совершенно не ожидали такой страшной грозы; мы думали в то время, что грозные тучи, заволакивавшие политический горизонт России, ни более ни менее как легкие облака, которые при первом дуновении ветра сами собою рассеются, и горько ошиблись! Пришлось выдержать гигантскую борьбу с пятерным союзом. Бесспорно, мы имели и будем иметь, если хотите, союзников; но когда? Тогда лишь, когда мы им нужны, а не тогда, когда они нам понадобятся. Все наши союзы служили лишь в пользу нашим союзникам, которые эксплуатировали нашу русскую доверчивость.
Для боевых войск мало того, чтобы солдат был обучен: его нужно прежде всего воспитать как воина; а для этого нужно гораздо более времени, чем для усвоения одной лишь техники военного дела. Время, необходимое для воспитания солдата, много зависит от того, к какой национальности он принадлежит. Для француза, немца и русского нужно не одинаковое число лет для того, чтобы дать им военное воспитание. Самый главный и в то же время самый трудный элемент в этом воспитании — это, без сомнения, дисциплина. Обучить французского солдата военному делу можно скорее, чем русского или немца; но чтобы сделать из него дисциплинированного солдата, нужно несравненно более времени, чем для последних. Самая слабая сторона французской армии — дисциплина, которая не всегда находится там в удовлетворительном состоянии. Отсюда понятно, почему Тьер с такой энергией настаивал на пятилетнем сроке вместо трехлетнего, как многим хотелось.
Но если французская армия не может похвалиться твердостью своей дисциплины, то русские войска, напротив, всегда резко выдавались именно с этой стороны. Действительно, наша армия во все времена отличалась твердостью и несокрушимостью своей дисциплины, которую не могли поколебать никакие несчастья и неудачи. Дисциплина — это ее сила, которая ставит русскую армию, в этом отношении, выше всех армий в мире. Дело в том, что, так сказать, задатки дисциплины той или другой армии заключаются в складе народной жизни, в его национальном характере. Наша армия черпает свою дисциплину именно из жизни русского народа, который всегда отличался повиновением, составляющим основу всякой дисциплины. Наша армия не пользуется, конечно, каким-либо секретом водворять у себя дисциплину лучше, чем мы видим это в других армиях: она просто пользуется готовым материалом, вырабатываемым в первоначальном, так сказать, сыром виде русской народной жизнью. Нужно помнить, что армия какой-либо страны есть ни более ни менее как часть того целого, которое мы называем народом: все пороки и добродетели того или другого народа всецело переходят в его армию. Вот почему можно сказать, что армия — это зеркало, отражающее в себе не только физическую, но и нравственную природу народа. Поэтому-то и наш рекрут, являясь в армию, приносит с собой уже все задатки дисциплины, которая требует лишь своего развития согласно с потребностями военной службы. Вот почему наша армия была и будет сильна своей дисциплиной, так как источник ее находится в характере народа.
Но нельзя сказать того же, как нам кажется, про другие элементы солдатского воспитания. После дисциплины в войсках должно быть воспитано на прочных началах то, что называется военным духом. Вызвать его, пожалуй, можно и в короткий срок службы, но трудно поручиться за то, что он не испарится в то время, когда солдат будет находиться вне рядов армии, т.е. в отпуску. Чтобы сберечь в войсках военный дух, для этого нужно: во-первых, принять, как общую меру, известную форму комплектования войск; во-вторых, нужно принять такой порядок в воспитании и образовании войск, который больше всего развивает военный дух в армии.
Итак, если мы при коротких сроках службы можем не бояться за воспитание наших войск, то после этого остается разрешить вопрос: каким образом сделать так, чтобы наш солдат получал в короткое время военную подготовку?
Чтобы разрешить этот вопрос, нужно, как мы уже заметили выше, вопервых, дать возможность нашим войскам продолжать свое военное образование и в зимнее время; во-вторых, чтобы каждый солдат был развит умственно и физически так, как мы находим это, например, в немецкой армии…

Запись опубликована в рубрике морально-психологические основы с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий