От начала Руси до Петра Великого

Предки наши, восточные славяне, приблизительно к началу II столетия по Р.Х., обитая по среднему и нижнему Дунаю в пределах Дакийского царства, около этого времени начали выделяться из сарматской массы и обособляться в отдельное племя. В начале II века славяне под гнетом римлян, разрушивших царство даков, вынуждены были покинуть свои дунайские жилища и перекочевать к северу, в Карпатский край. Отсюда, начиная с III века, карпатские славяне постоянно вторгались за Дунай и разоряли Восточную Римскую Империю. Для вторжения в пределы Восточной Империи карпатские славяне образовали вооруженные ватаги, или дружины, в состав которых входили представители от разных племен. В VI веке некоторые из этих дружин соединяются в большой военный союз.Этот военный союз восточных славян, по мнению профессора Ключевского, и есть факт, который можно поставить в самом начале нашей истории, начавшейся, следовательно, в VI веке на склонах и предгорьях Карпат в области обширного водораздела, откуда берут начало Днестр, оба Буга, притоки верхней Припяти и верхней Вислы.Итак, образование военного союза некоторыми племенами восточных славян для ведения наступательной борьбы предшествовало образованию нашего государства, послужив его началом.В VII веке авары и восточные славяне из Карпатского края двинулись на восток и северо-восток в так называемую русскую равнину. Движение это продолжалось в течение VII и VIII веков.Перекочевав в русскую равнину, восточные славяне заняли местность по течению р. Днепра, по которой с незапамятных времен велась оживленная торговля, начатая еще греками. Естественно, что восточные славяне, сев на Днепре, скоро втянулись в существовавшее здесь торговое движение…Владея Киевом, подчиняя себе племена восточных славян, ставя их в экономическую зависимость от себя, сближая вообще их интересы со своими, Великие князья Киевские этим самым брали на себя обязательство всецело заботиться об охране торговых путей к заморским рынкам, об обороне пределов подвластных им земель от внешних нападений и, наконец, о приобретении новых заморских рынков, что в результате привело к желанию покорением Византии овладеть выходом из Черного моря в Средиземное.

Стремление варяжских князей завладеть Киевом вызывало вооруженные нападения на него. Стремление варяжских князей, овладевших Киевом, удержать его за собой, а впоследствии, пользуясь его положением, сделать центром обширного государства под своей властью, вызывало столкновения с соседними племенами. Стремление Киевских князей, сначала местных, а потом и Великих, обеспечить Киевское княжество, а впоследствии и Великое Киевское княжество от нападений различных степных кочевников вызывало борьбу с этими кочевниками. Наконец, стремление Киевских князей сначала прочно установить торговые сношения с Византией, а затем и покорить ее — вызывало походы на Царьград,
Для проведения в жизнь всех этих стремлений Киевских князей, очевидно, требовалось иметь хоть как-нибудь организованную вооруженную силу и уменье пользоваться этой силой для достижения намеченных целей.
Несомненно, что уже у варяжских князей, пришедших с севера в русскую равнину в половине IX века, была такая военная сила, которою служили приводимые князьями с севера отряды вооруженных людей. Отряды эти назывались дружинами и естественно в первое время набирались исключительно из народа, которому принадлежали сами князья, т.е. из варягов. С течением времени в состав дружины мало-помалу стали входить славяне, и к концу X и особенно к половине XI века дружины были преимущественно славянские.
Дружина делилась на высшую и низшую. Высшая состояла из княжеских мужей,или бояр, низшая — из детей их и отроков, и сначала носила название грид или гридьба, а впоследствии — двор или слуги.
Взаимоотношения дружины и князей складывались следующим образом: служа князю орудием управления и защиты земли, старшая дружина, бояре, составляла думу князя, его, так сказать, государственный совет. Обязанные князю определенной службой, за что получали от князя полное содержание, все члены дружины во всем остальном пользовались полной свободой.
Дружина представляла собой военный класс, который занимался исключительно войной и торговлей, но не был совершенно, по крайней мере, до конца II века, землевладельческим классом.
Все предприятия, не требовавшие особого напряжения сил, исполнялись при помощи дружины, которая всегда находилась в готовности и в распоряжении князя.
Но наряду с дружиной в Древней Руси существовало еще земское городское войско, вои, которое являлось как результат военного устройства торговых городов. В состав этого войска входили все горожане, способные носить оружие, за исключением самого младшего из взрослых сыновей в каждой семье. Сельские жители привлекались в состав войска весьма редко и всегда в крайне ограниченном числе.
Земско-городское войско (вои) созывалось в случае трудных предприятий, крупных операций, для выполнения которых княжеская дружина была недостаточна. Вопрос о созыве земско-городского войска и о количестве его решался вечем, причем при несогласии последнего в войне участвовали только охотники из народа по вызову князя.
По окончании предприятия, ради которого созывались вои, они распускались по домам.
При совместных действиях дружины и земско-городского войска то и другое называлось общим именем «вои».
Кроме дружины и воев, которые по существу составляли национальное русское войско, в состав Вооруженных сил Киевских князей входили также наемники из кочевых восточных племен: венгров, печенегов, позже — половцев и т.д.
В рассматриваемый период главным родом войск у русских была пехота; лишь отдельные лица, как то: сами князья, бояре, знатные и богатые люди сражались верхом. Это объясняется главным образом влиянием варягов, необходимостью в передвижениях в значительной степени водными путями, а отчасти дороговизной и трудностью содержания в то время конного войска. До Святослава, т.е. до половины X века, в составе русских войск если и встречается конница, то почти исключительно наемная и притом невысокого качества.
Лишь с конца X века, уже при Владимире Святом, вследствие беспрестанных столкновений русских с их степными соседями — народами тюркского племени и венграми, сражавшимися на конях, — число конницы стало увеличиваться…
Повторяя за профессором Ключевским, можно сказать, что завершение территориального собирания северо-восточной Руси Московской превратило Московское княжество в национальное Великое русское государство, а Великого князя Московского — в национального великорусского государя.
Все это неминуемо должно было отразиться на военном деле, так как приводило не только к возможности иметь сильную и многочисленную армию, но и армию, однообразную по составу, вполне национальную, проникнутую высоким чувством патриотизма, основанного на сознании принадлежности к великой нации, составляющей единое могущественное государство, на любви к этому государству, на преданности своим государям и приверженности к своей религии. Развитие национального самосознания, в связи с накоплением материальных средств, приводит к тому, что идея о полном освобождении от татарского ига, всегда игравшая немаловажную роль в деятельности Великих Московских князей, теперь окончательно выдвигается на первый план и при несомненном влиянии второй жены Иоанна III, Софии Палеолог, в 1480 получает, наконец, полное свое осуществление.
Освобождение от татарского ига, сделав Русь вполне самостоятельной, прежде всего, очевидно, подняло ее дух, укрепило ее политическое самосознание и, в связи с расширением ее пределов, привело к развитию более широких политических притязаний Московских Великих князей, притязаний, стремившихся возвеличить как международное положение Руси, так и власть, и положение ее государей…
При таких условиях ограничиваться вооруженной силой, бывшей на Руси до сего времени, Московские государи не могли и, уже начиная с Иоанна III, они стремятся к развитию ее как в количественном отношении, так и в качественном. Это же стремление в связи с условиями, в которых оказалась Русь вследствие своего земельного расширения и из которых важнейшим нужно признать необходимость постоянной обороны теперь уже обширных границ, и вызвало стремление для изготовления войск к походу иметь в постоянной готовности хотя бы небольшую их часть. Результатом же этого является увеличение числа войск вообще, увеличение числа видов войск по назначению, видоизменение способа комплектования войск, а значит — и их состава, появление войск, которые не собираются лишь в минуту необходимости, а существуют постоянно.
Наконец, необходимо еще отметить один результат указанных явлений: внешние войны с западноевропейскими народами приводят в непосредственное соприкосновение с ними, следствием чего неминуемо должно было явиться влияние военного искусства этих народов на русское военное искусство.
Впрочем, это явление в рассматриваемую эпоху было еще незначительно: ближайшие западные соседи Руси предвидели уже в ней опасного соперника и потому всеми мерами и силами стремились к тому, чтобы на возможно более продолжительное время изолировать быстро развивавшуюся Русь и не дать ей возможности воспользоваться плодами культурной работы более цивилизованного Запада…
В царствование Иоанна IV образовался боярский кружок, который, под руководством попа Сильвестра и Алексея Адашева, пытался ограничить царскую власть, присвоив часть ее себе. Поняв политику бояр именно таким образом, Иоанн IV, отстаивая принцип единовластия как основание государственной силы и порядка, решил дать им самый резкий отпор. Такое решение и привело к созданию так называемой опричнины.
С этой точки зрения опричнина имела глубокий политический смысл, так как имела целью уничтожить традиционные права и преимущества потомства удельных князей.
Цель эта достигалась следующим образом:
Был учрежден особый Государев двор, отдельно от старого, московского, двора. Для содержания его взяты были города и волости разных мест Московского государства. Они образовали территорию опричнины черезполосно с землями, оставленными в старом порядке правления и получившими название «земщины».
С течением времени территория опричнины все более и более расширялась и в конце концов охватила половину государства, причем земли отбирались в опричнину, так что в опричном управлении мало-помалу собрались старые удельные земли, исконные владельцы которых возбуждали особый гнев и подозрение Грозного. Еще в 1550 г. Иоанн IV выбрал 1000 человек князей, дворян и детей боярских, которым дал поместья кругом и вблизи Москвы, чтобы иметь под рукой достаточную боевую силу, главным образом, впрочем, для борьбы против внутренних врагов.
Затем Иоанн, отбирая в опричнину земли, владетелей их сажал на новые земли по новым далеким и чуждым местам, а на их место водворял других князей и бояр, которых зачислял в опричнину и таким образом ставил под строгий непосредственный свой надзор.
Следствием этого явилось то, что высшая знать, составленная из бывших удельных князей, была сравнена с остальными служилыми людьми, почему мало-помалу искоренялись все следы старых удельных обычаев и вольностей в области служебных отношений, а вместе с тем должны были исчезнуть и остатки удельных дружин, с которыми потомки князей раньше приходили на государеву службу.
С другой стороны, выселяя владельцев с их земель, отходящих в опричнину, Иоанн поселял их обыкновенно на пограничных землях, наиболее угрожаемых враждебными соседями. Но поселяя их на этой земле, Иоанн требовал за это службу, т.е. в это именно время стала развиваться особенно сильно поместная система. Такому развитию способствовала также и необходимость иметь значительную вооруженную силу.
Таким образом, имея громадное значение в общей жизни государства, опричнина оказала влияние и на военное дело на Руси того времени: прежде всего подчинение боярства Великому князю устанавливало столь необходимое для организации вооруженной силы единовластие; уничтожая привилегии княжат, достигали единства войска; переселяя владеющих землей в пограничные области на особых условиях, развивали поместную систему; наконец, опричнина являлась до некоторой степени постоянным войском, хотя и без какой бы то ни было заблаговременной подготовки.
Впрочем, опричнина была скоро уничтожена, выполнив свою главнейшую задачу низведения боярства к весьма незначительному влиянию и значению.
Таким образом, обстоятельства, в которых жила и развивалась Русь во второй половине XV и в течение всего почти XVI века, отражались на устройстве Вооруженных сил следующим образом: являлась необходимость и полная к тому возможность содержать сильную армию. Армия эта могла быть вполне однообразной по составу, национальной в строгом смысле этого слова, а потому обладающей высокими нравственными качествами. Необходимость иметь значительную армию приводит к появлению новых родов войск по назначению и по способу их комплектования. Появляется сознание необходимости иметь постоянные войска. Создается возможность влияния на военное искусство в России Запада, хотя влияние пока еще очень слабое. Не представляется возможным, ввиду местничества, установить правильное управление войсками, а недружелюбные отношения боярства и Великого князя до образования опричнины мешали образованию вполне единого войска…
Иоанн III и особенно Иоанн IV как общим направлением своей деятельности, так и частными распоряжениями по поводу разбираемого вопроса, без сомнения, в значительной мере внесли порядок и дисциплину в своих войсках. Однако все же нельзя утверждать, что в этом отношении они достигли желательных результатов. И это прежде всего вытекает из природы вещей, — русские армии того времени были в большей своей части временными ополчениями. Впрочем, довольно низкий уровень дисциплины не мешал тому, что дух армии, ее нравственный облик были достаточно высоки. Это было следствием личных качеств отдельных воинов, единого и национального состава армии, а также — известной обстановки, развивающей те нравственные основы, которыми всегда была сильна наша армия: религиозность, любовь к родине и преданность государю…
Таким образом, в рассматриваемой эпохе необходимо отметить на Руси развитие поместных войск, которые становятся основной и главной массой наших Вооруженных сил. Это же влечет за собой увеличение численности войск, плохую их подготовку в смысле обучения, несколько сглаживаемую боевым навыком, приверженность к оборонительному способу действий, упорство в обороне границ и развитие сторожевой и разведывательной службы. Затем, в эту же эпоху появляются на Руси постоянные войска и притом всех родов: пехота — стрельцы, конница — городовые казаки, и артиллерия — пушкарский цех. Впрочем, артиллерия пока еще не представляет собой род войска, так как в ней нет связи материальной части с личным и конским составом…
Стремление к оборонительной тактике сказывается как в способе ведения боя, так и в создании гуляй-города. На такое стремление, впрочем, оказывали влияние и свойства противника, особенно на востоке, подвижного, решительного, хорошо владеющего конем и оружием в одиночном бою и потому стремящегося всегда расстроить своего врага, разделив его рать на отдельных бойцов.
В боевом порядке обращает на себя внимание непременное присутствие общего резерва. Это чисто русская особенность, выказавшаяся у нас при самом зарождении военного искусства. При этом нужно заметить, что русские военачальники даже той отдаленной эпохи не только всегда имеют резерв, но и умело им пользуются.
Развитие поместной системы, начавшееся при Иоанне III и достигшее крайних пределов при Иоанне IV, дало возможность провести в жизнь стройную военную систему. Благодаря же этой системе организация вооруженной силы и ее боевая деятельность могли стать на такую степень развития, которая позволяет сказать, что военное искусство у нас на Руси в этот период находилось на высоте.
Приведшая с военной точки зрения к благоприятным результатам та же поместная система, правда, в связи с другими обстоятельствами, создала такие общие условия, которые, в свою очередь, были крайне неблагоприятны для развития у нас военного искусства и хотя временно, но значительно понизили уровень его состояния.
Раздача поместий, с одной стороны, низшим слоям населения на окраинах государства в целях обороны границ, с другой стороны, высшим слоям населения внутри государства, откуда ушел мелкий люд на границу, становясь стрельцами, городовыми казаками, пушкарями и т.п., приводила к тому, что области дробились на мелкие участки множества частных разобщенных хозяйств.
Во всех слоях населения в конце царствования Иоанна IV росло и крепло недовольство против правительства, против существующего государственного порядка.
Такое положение вещей, очевидно, приводило к тому, что, во-первых, несмотря на непрерывные войны, как правительство, так и население должны были обращать больше внимания на внутреннюю политику, уделяя мало внимания творческой деятельности армии, во-вторых, что не было достаточно материальных средств, чтобы поддерживать устройство Вооруженных сил, в-третьих, что вследствие недовольства населения дисциплина в армии должна была пасть, в-четвертых, что частые передвижения населения нарушали самую систему. Все это, конечно, не могло не отозваться крайне неблагоприятно на состоянии военного искусства и, очевидно, не могло способствовать его развитию.
Но если при жизни Иоанна IV условия складывались так неблагоприятно для развития военного искусства, тo непосредственно после смерти условия эти сделались еще более худшими.
Иоанну Грозному наследовал его слабоумный сын Федор, и государством правили сначала его ближние бояре, а с 1586 г. — один из них, Борис Годунов.
Таковы были условия, в которых жила Русь в конце ХVI и начале ХVII века и которые, поколебав все устои государства и способствуя нравственной расшатанности общества, отнимали возможность к какой бы то ни было созидательной творческой работе. Естественно, что при таких обстоятельствах и военное искусство не только могло развиваться, но, напротив, должно было падать.
Расстройство государственного организма и всех его органов приводило прежде всего к тому, что военная система не могла совершенствоваться. Приходилось пользоваться старой системой, приспособляя ее к обстоятельствам минуты. В дни второго самозванца и нашествия поляков, когда разгром был полный, даже и прочно установившаяся поместная система не могла действовать, некому было приводить ее в действие, да и средств для этого не было.
Приходилось обращаться к наскоро набранным ополчениям самого смешанного состава без какой бы то ни было подготовки и опыта. Если к этому прибавить, что общее нравственное растление не могло не коснуться и того элемента населения, из которого набирались ополчения, то станет вполне ясным, что представляли собой по существу русские войска того времени. Отсюда понятны постоянные измены войска законному правительству, смуты и беспорядки среди войск, как то было в Перми в 1606 г., когда войска начали избивать друга и в конце концов все разбежались, и поражения царских войск шайками различных авантюристов.
С другой стороны, интриги бояр, нравственное их падение, отсутствие у большинства из них истинного патриотизма, преследование своих личных интересов даже во вред делу государства, продажность их — приводили к тому, что и предводителями, и руководителями войск становились лица, не имеющие никаких данных, чтобы быть таковыми.
Понятно, что крайнее несовершенство орудия войны и неумелое и неискусное руководительство им не могли поставить военное искусство на высокую степень развития, и в результате целый ряд неудач в борьбе с внешними врагами, что в связи с внутренней смутой и поставило Русь на край гибели. К счастью, сильны были в русском народе идея национального государства и чувство любви к родине.
Поднятый во имя их, русский народ в конце концов справился со смутой и нашел средства для дальнейшего проведения в жизнь своих стремлений на пути создания могущественнейшего государства, включающего в себе все русские области и весь русский народ.
Было бы, однако, несправедливо, а с точки зрения истории военного искусства и неверно, если бы, характеризуя состояние военного дела на Руси в эпоху смутного времени, мы ограничились бы приведенным отзывом. Для полноты картины и для исторической точности необходимо отметить как попытки в деле устройства вооруженной силы, так и иногда проявляемое геройство, поведение войск и искусные действия некоторых из вождей.
Прежде всего необходимо отметить стремление Бориса Годунова и Василия Шуйского привлечь на русскую службу возможно больше иноземцев. Уже при Борисе из иноземцев была составлена особая дружина, по некоторым сведениям из 9000 человек, и несомненно, что у него было желание воспользоваться знаниями и опытностью иноземных военных людей, чтобы реорганизовать свои войска, придав им более правильное устройство.
Такое же стремление можно подметить и у Василия Шуйского, который с этой целью издал, во-первыx, «Воинскую книгу», переведенную с немецкого придворными переводчиками, и во-вторых, переведенный с немецкого и латинского языков «Устав дел ратных»…
Вооруженные наши силы в начале XVII столетия по-прежнему состояли: 1) из поместной конницы, из дворян и детей боярских, 2) из татарской конницы, 3) из городовых казаков, 4) из стрельцов и 5) из пушкарей.
Кроме того, по-прежнему, в крайних случаях, можно было призывать в качестве земского ополчения даточных людей.
Призыв, организация и служба как поместных, так и даточных были те же, что и в предшествующую эпоху. Вследствие этого очевидно, что эти виды войск имели при несении ими службы те же достоинства и недостатки.
К числу главнейших из последних, как известно, относились:
1) отсутствие постоянного обучения, 2) склонность к тактической обороне, 3) медленность мобилизации, 4) огромные обозы, 5) непригодная для военного времени система довольствия.
Эти недостатки сознавались московским правительством, и они, очевидно, обращали на себя внимание, в особенности после 1620 г., когда на Руси, с одной стороны, водворился некоторый порядок, а другой стороны, — руководителем власти сделался умный, сильный волей и характером, опытный в делах отец государя, патриарх Филарет.
Раз в старом нашли недостатки и сознавали вред, происходящий от них, неминуемо явилось стремление найти что-нибудь новое, более отвечающее потребностям минуты.
Но у себя дома нового найти не могли. Приходилось за ним обращаться к нелюбимым иноземцам. Такому обращению способствовало также то обстоятельство, что во время смуты соприкосновение с западными государствами было постоянное и, благодаря этому, русские люди не могли оставаться без влияния различных заграничных новшеств. Вместе с тем русским людям для защиты родины приходилось призывать к себе на помощь иноземные рати, у которых замечать иные организационные формы, иные тактические приемы действия и иные основания войскового управления, в значительной мере свободные от недостатков, которые были присущи русским войскам.
Наряду с этим, служилые люди, из которых составлялись поместные войска, попали в крайне тяжелое положение, несмотря на все старания правительства водворить порядок в деле службы поместных войск, многие из служилых, пользуясь слабостью надзора, вовсе не являлись на службу, желавшие служить добросовестно не имели средств для несения службы, в общем же, вследствие злоупотреблений одних тяжесть службы ложилась крайне неравномерно, вызывая неудовольствия. В результате московские дворяне били челом, что они служить не могут. Таким образом, становилось затруднительным проводить в жизнь самую систему.
Кроме того, служилые люди отлично сознавали, что с развитием огнестрельного оружия искусство вести войну предъявляло новые требования, ставило новые задачи, достижение которых медленно мобилизуемыми, плохо обученными, почти совсем несплоченными войсками являлось делом невозможным, в особенности когда противник обладал как раз противоположными качествами.
Все это в совокупности неминуемо влекло за собой переход к новой военной системе и притом к системе, заимствованной у иноземцев.
Сознание необходимости такого перехода сначала ясно было только у людей, стоявших у власти. Однако и эти лица по причинам, указанным выше, к возможным и необходимым реформам в этом направлении относились осторожно, избегая решительных мер. К тому же непрекращавшиеся военные действия и не позволяли сразу уничтожить всю прежнюю систему и перейти к новой, еще неиспытанной да и требующей много времени для приведения ее в действие повсеместно. Вот почему в царствование Михаила Федоровича наблюдаются лишь слабые приступы к реформам. Они, в сущности говоря, только намечаются; производятся как бы только опыты. По-прежнему продолжает господствовать старая поместная система. Лишь в следующее царствование — государя Алексея Михайловича — преобразовательные стремления как вообще, так и по отношению военного дела, получают более сильное развитие, приобретают большую устойчивость и большую определенность направления и характера.
Это прежде всего сказывается в том, что преобразовательное движение не ограничивается стремлениями к назревшим реформам правительства, но широко захватывает и общество, являясь следствием культурного влияния более образованных западных народов.
Впереди такого общества становится целый ряд лиц, теоретиков и практиков, которые наукой и опытом познали превосходство европейской цивилизации. Наиболее видающимися теоретиками из таких лиц являются: Крижанич и Котошихин; наиболее выдающимися практическими деятелями, оказавшими особенное влияние на реформационное движение, явились — Ртищев, Ордын-Нащокин и особенно Матвеев, который был совсем западным человеком. В его доме, поставленном вполне на европейскую ногу, воспитывалась мать Петра Великого.
Из среды этих-то людей и высказывается мнение, что сила государства зависит «от строев военных», которые требуют у нас улучшения, что военное искусство зависит не от одной лишь «природы», но и от развития и образования.
В это-то время появляется, с одобрения царя, книга, в которой проповедуется чуть ли не еретическая мысль, что «ратная премудрость, опричь богословия, паче и превыше всех иных премудростей».
Необходимо, однако, заметить, что все лица, которых более или менее захватило под влиянием западной культуры преобразовательное движение, обладали одной характерной чертой: все они, находя необходимыми заимствования с Запада, считали, что не следует перенимать все буквально, заимствовать лишь формальную сторону, только внешность. Они считали, напротив, полезный брать на Западе только идеи, сущность и затем уже эти идеи воплощать в ту или другую форму.
В царствование третьего Романова, Федора Алексеевича, новые течения уже окончательно завоевали себе право гражданства и это прежде всего зависело от того, что слабый и больной Федор, благодаря своим личным качествам и своему воспитанию, вполне определенно стал на сторону реформ. Только при таких обстоятельствах возможна была такая мера, как уничтожение местничества, только тогда стал возможным захват современного общества реформами настолько, что в конце ХVII века могло сложиться убеждение в том, что «народ Российский паче о бранех, ниже о книгах, паче об обучении воинском, ниже обучении школьном тщание имеяше».
Каким же образом практически сказалось ясно выразившееся в царствование Михаила Федоровича стремление к реформам в военном деле, а затем и дальнейшее развитие этих реформ?
Уже к 1630 г. московское правительство ясно сознавало необходимость иметь войска, обученные европейскому строю… К концу столетия, вернее, в последний год царствования Федора Алексеевича, полков иноземного строя было уже 63, а именно: 38 — пеших солдатских и 25 конных драгунского типа, называемых тогда копейно-рейтарскими. Общая численность этих полков достигала 90 000 человек.
Естественно, что с увеличением полков иноземного строя число войск старого русского строя стало уменьшаться, и к тому времени, когда численность войск иноземного строя достигала 90 000 человек, численность войск русского строя достигала 60 000 человек, т.е. первых уже было в полтора раза больше, чем вторых…

Запись опубликована в рубрике Статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий