О «русской военной доктрине»

Милостивый государь, господин редактор! В ответ на Ваше письмо, в котором Вы просите меня написать статью о «русской военной доктрине», ограничиваюсь лишь, ввиду отсутствия свободного времени, кратким изложением по этому вопросу своего мнения. Оно, в общем, сводится к нижеследующему: 1) Надо ограничить тему. Если под военную доктрину подводить все военное дело в целом, включая и теорию, и практику, то задача неразрешима: «Нельзя объять необъятного».
2) Если стать на точку зрения моего покойного отца, которую я всецело разделяю, что военная доктрина — это общность поведения, дающая единодушие и внедряющая в подсознание каждого воина верные и стойкие понятия, то совершенно очевидно, что она перестает быть областью теории и становится всецело областью практики. Только практикой, по суворовскому образцу, и может быть создана эта доктрина.

Раз это так, то прежде всего надо изгнать из нашего войскового лексикона самое слово «доктрина», от которого на сотни верст воняет кабинетной мертвечиной и которое обращает самые здоровые мозги в мозги болезненно-схоластические.
3) Мы, в эмиграции, совершенно лишены возможности достигать «общности поведения» (в сфере военного обучения) путем соответствующих практических упражнений, а поэтому «все наши рассуждения о “доктрине” будут совершенно бесплодные и ни к чему путному привести не могут. «Излишние рассуждения способностей не доказывают. Способность видна только из действий» (Суворов).
4) Поэтому нам, в эмиграции, надо бросить мысль самим устанавливать «доктрину», для чего у нас нет надлежащей почвы.
5) Нам настоятельно необходимо:
а) Усиленно изучать элементы современного военного дела в различном их преломлении и различных государствах.
б) Внимательно следить за развитием техники и изучать все ее плюсы и в особенности минусы.
в) Следить за всеми идеологическими течениями в области военной организации, тактики и стратегии в иностранных государствах и у нас на родине.
г) Внимательно изучать условия пользования техникой в технически отсталых странах, лишенных хороших путей сообщений и высококачественного состава специалистов. Это в особенности относится до России, ибо пятилетнее строительство даст свои полезные результаты только после падения большевиков и восстановления человеческих условий существования и работы, и во всяком случае, не раньше как лет через 25–30.
д) Словом, все знать, все взвесить, все обсудить, основательно изучая все «pro u contra», но не принимать никаких окончательных решений. Таковые могут быть приняты только на родной почве, сообразно всей духовной и материальной обстановке, какую мы по возвращении найдем у себя дома.
Нам больше всего сейчас нужны чистые, ясные мозги, не забитые никакими «доктринами» и широко открытые для чуткого отношения к мельчайшим вопросам реальной жизни той России, какая будет после большевиков. Таким мозгам не будет цены. Они одни и Россию выведут из тупика, и воссоздадут на разумных основах русскую армию, прочно стоящую на могучих, глубоко уходящих в почву тысячелетних корнях и гордую своим названием «русской».
«Мы русские — с нами Бог!» — наша первая и основная «доктрина».
Примите уверения в искреннем к Вам уважении.
(Вестник военных знаний. 1933. № 4(20). С. 13–14)

Запись опубликована в рубрике Статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий