Последний этап

Разрыв общественных связей, классовый антагонизм, задержка в экономическом развитии, подавленная самодеятельность, придавленное развитие масс — вот что характеризовало обстановку, в которой жила и боролась армия последние 40 лет своего существования (1878–1917).
Общие причины порождали в армии крайне тяжелые последствия для ее боеспособности. Отсутствие популярных лозунгов, которые объединяли бы офицера и солдата, создавало между ними пропасть, отмеченную многими исследователями, особенно иностранцами, создавая невозможность воспитания армии. С другой стороны, все больший и больший рост техники, усиление средств борьбы, массовый характер потерь, ими наносимый, появление машинного и скорострельного оружия повело к страшным, невиданным ранее потерям и потребовало вывода на театр войны — в ряды войск и учреждения, обслуживающие войска — всего взрослого мужского населения. Первый опыт этого рода был сделан в войне с Японией, где война на далекой окраине стоила нам свыше миллиона людей, посланных на поля Маньчжурии, и свыше 300 тыс. потерь. Первая мировая война заставила нас поднять размер призыва до чудовищной цифры в 18 миллионов, из которых 1½ миллиона были убиты, около 2 — искалечено и около 2 миллионов попало в плен.

Объективная политическая обстановка в стране делала развитие техники борьбы неосуществимым, ибо дворянство, крепко держа власть в своих руках и делая известные уступки лишь торгово-промышленному капиталу, создавало обстановку, где импульсов для самодеятельности ни у начальника (по большей части не дворянина), ни у солдата (крестьянина или рабочего) не было. Субъективно эта правда долго не могла быть освоена. В январе 1905 г. солдаты стреляли в народ, а в 1914–1918 гг. на всех фронтах мы знаем примеры, где войска дрались с величайшим мужеством. Нужен был разгром армии в Манчжурии, чтобы дать первый толчок пробуждению сознания, а затем поражение Самсонова и Ранненкампфа в В. Пруссии и всей армии в 1915 г. для того, чтобы общественное мнение широких слоев народа и значительного большинства интеллигенции, даже буржуазии и части дворянства ясно сознавало, что дальнейшее сохранение дворянства — царской России — у власти поведет к неминуемой государственной катастрофе. С другой стороны, и руководящие круги правительства и дворянства сделали все для того, чтобы помочь этому уяснению, совершая одну за другой ошибки во всех областях управления — ошибки, которые армия окупала потом своей кровью (недостаток снарядов), причем развал верхов довел до форм циничного, неприкрытого разврата (Распутин).
Наступление Брусилова в Галиции, несмотря на выдающуюся смелость вождя, усилия и самоотвержение войск, не привело все же к существенным результатам, ибо один главнокомандующий и даже группа лиц не могли ничего больше сделать там, где была нужна массовая самодеятельность и где ее не было, вернее, где она была вытравлена усилием государственной власти в течение 40 с лишком лет. Это подорвало последние надежды на близкий и успешный конец и вызвало у армии, измученной нечеловеческими усилиями, которые она должна была дать в обстановке страшного технического превосходства у врага, желание покончить с войной, цели которой ей были непонятны и в которой для нее было реально лишь одно — возможность быть убитым или искалеченным.
Таким образом, ради своих эгоистических классовых целей дворянство поддерживало в стране порядок, тормозивший прогресс во всех областях и прежде всего сделавший невозможным полное экономическое развитие сил России, а в области военной создавший условия, в которых армия была обречена на поражение. Оружие и средства, которыми армия была вооружена, требовали для успеха наличия качеств, развитие которых означало конец господствующего дворянства, и оно предпочло поражению России и на экономическом и на военном фронте уступку хоть части своей государственной власти. Революция принесла заслуженное наказание классу, который, забыв свои исторические задачи организатора, использовал власть для эксплуатации народа, во вред интересам России.
Военное искусство этой тяжелой поры представляет жалкую картину падения. Бедность замысла, боязнь риска, неуменье использовать выгоды принципа частной победы, боязнь маневра и боязнь основательная, ибо маневрировать без развития частного почина невозможно, и крайне слабое использование техники — вот что характеризует операции как японской, так и германской войн.
Мало того, руководство массовой армией и техникой с ее машинным действием потребовало новых организационных методов, уменья сочетать дисциплину и самодеятельность, именно путем планомерной работы центров объединить и направить усилия и самодеятельность масс людей и технических средств. Эти методы оказались нам не по плечу, и только к концу войны, к 1917 г., мы более или менее, и то далеко не везде, научились руководить массовой армией. Словом, причины классовой структуры России определили катастрофу как общую, так и военную и сделали революцию неизбежной, причем буржуазия, став у власти, лишь продолжала политику дворянства, отказавшись учесть психологию масс, их уровень понимания политической обстановки, жертвуя интересами России по требованию англо-французского капитала. Зная, что война продолжается за раздел мира между Германией и Англией, правительство не сделало ни одного шага, чтобы кончить войну. Этим предопределялась победа пролетарской революции в России, ибо подобно дворянству 200 лет тому назад пролетариат взял на себя руководство Россией в борьбе за существование, к которой Россия оказалась вынуждена.

Запись опубликована в рубрике Статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий