Эпоха Петра Великого

В начале XVIII столетия устройство русских войск подверглось коренному изменению, совершенно преобразившему как состав их, способы комплектования, организацию, управление, так и боевую их подготовку, образ действия, а вследствие этого и способы их употребления.
Несмотря, однако, на такую радикальность перемены, положившей начало новой эры в жизни нашей армии, корни тех новых оснований, по которым в начале XVIII века начала перестраиваться армия, несомненно имеют начало в предшествовавшей жизни самой армии и народа, из которого она набиралась.Это вполне естественно, так как устройство армии и ее деятельности по прямому назначению во многом зависит от характера народа, выставляющего армию, от его национальных особенностей, складывающихся под влиянием тех или других обстоятельств в течение более или менее продолжительного времени.Между тем, к началу XVIII столетия русский народ насчитывал уже 9 веков своего существования, из которых не менее 500 лет — сознательной государственной жизни, проникнутой строго определенными стремлениями, сложившимися под влиянием постепенного образования русской нации со всеми ее особенностями, развившимися в зависимости от физиологических, этнографических и географических данных.
С другой стороны, и русская армия во все периоды жизни русского народа всегда выделялась из состава этого народа, всегда была национальной, а потому неминуемо она жила одной жизнью с народом, носила на себе как в устройстве, так и в образе действий отпечаток всех его особенностей, и если и подвергалась каким-либо изменениям, то эти последние являлись следствием изменений в жизни самого народа, нередко осложняемой различными внешними, превходящими обстоятельствами, как, например, войнами с соседними народами, однако в большинстве случаев являвшимися результатом национальных запросов, стремлений, призваний.

Но развитие жизни русского народа, как и вообще всякого живого организма в природе, в любой период его существования, а значит, и в начале XVIII столетия, продолжало идти с той постепенностью, быть может, и несколько ускоренной, которая питается прошлым и служит одной промежуточной ступенью для будущего. В зависимости от этого и жизнь русской армии, ее развитие должны были идти на тех же основаниях, т.е. питаться соками прошлого.
Рассмотрение состояния военного искусства в России в XVIII столетии отчасти это и показывает.
Эта зависимость реформ в устройстве русской армии, произведенных в начале XVIII столетия, от прошлого, эта связь новой армии со старой является одним из важнейших условий, при которых совершались реформы и благодаря которым они получали определенное направление.
Другим таким условием являются особенности личности того, кто, благодаря своему положению и своим исключительным дарованиям, а отчасти и обстоятельствам, явился не только выполнителем доказываемых жизнью назревших реформ, но вследствие своей гениальности и прозорливости — и инициатором, опережавшим иногда в деле реформ самую жизнь.
Таким гениальным выполнителем и инициатором явился Великий Петр…
Военные реформы Петра начинаются уничтожением московских стрельцов: летом 1699 года состоялось повеление Петра всех московских стрельцов распустить по городам, кто куда хочет, записав в посадские; туда же выслать к ним жен и детей. Дворы их в Москве, лавки и земли отдать посторонним лицам с торгов. В Москве стрельцам не жить ни под каким видом, и из посадов никуда их не отпускать… Сознавая, что только солдаты, усвоившие себе военную дисциплину в продолжение многолетней службы и соответственно подготовки в боевом отношении, могут составлять надежную вооруженную силу, Петр уже летом 1699 года принимает решение содержать постоянно 60000 человек пехоты, обучая их надлежащим образом, и снабдить их из казны как продовольствием, так и обмундированием. Однако, чтобы привести в исполнение указанное решение, Петру нужно было изменить в корне существовавшую у нас систему комплектования и устранить поместный способ содержания войск.
Вследствие этого 8-го ноября 1699 года последовал указ о новом у нас наборе рекрут. Рекруты должны были набираться из даточных всего Московского государства, а кроме того, из охочих и праздных людей и боярских слуг города Москвы…
Все вновь сформированные полки делились на 10 рот, причем в некоторых из них было 9 рот фузилерных и одна гренадерская. Все полки сведены были в три дивизии, или генеральства. Начальниками дивизий были: Автоном Головин, Адам Вейде и Никита Репнин.
Обмундирование полков было совершенно немецкое: пехота имела зеленые, а драгуны — синие мундиры. Вооружение, однообразное для всех полков, состояло из ружей или мушкетов, со штыками. Снаряжение полков было также немецкого образца.
Командирами всех полков, за исключением одного, были иноземцы из числа командовавших полками солдатского строя.
Офицеры были назначены тоже преимущественно иноземцы, но они оказались крайне неудовлетворительными.
Полки при их сформировании обучались ежедневно, кроме праздников, по артикулу, составленному в 1698 г. Вейде по немецкому образцу…
Главной особенностью первых положений Петра для строя и для образования из новобранцев солдат является элементарная простота положений и их строевая практичность, заключающаяся в возможности подготовить войска к бою в наикратчайший срок.
Внутренняя жизнь полков, которые расквартировались по обывателям, регулировалась особыми статьями устава Вейде, определявшими внутренний порядок и взыскания за его нарушения.
Труды и усилия Петра по созданию им регулярных войск, в связи с принятием рационального для данной минуты строевого устава, привели к тому, что уже через три месяца после указа о наборе рекрут у нас явились полки настоящего регулярного войска, а в июле 1700 года один из иностранных послов, прибыв в Россию, удивился, найдя пехоту весьма хорошо обученною и дисциплинированною. В заряжании и стрельбе, по словам этого посла, люди были так же искусны, как немецкая пехота.
События вскоре показали, что новым войскам еще многого недостает, чтобы можно было назвать их вполне регулярными. Тем не менее, однако, создание в 1699 году 30 пехотных и двух драгунских полков на указанных выше основаниях безусловно является началом регулярного войска на Руси. И в этом отношении 1699 год нужно признать гранью, составляющей эру в истории военного искусства в России.Нельзя не отметить, что оба наиболее деятельные и влиятельные сотрудника Петра, первые его руководители в обучении войск, не дожили до начатых реформ в армии в 1699 году: Лефорт умер в мае, а Гордон — в декабре этого года, но смерть этих достойных и заслуженных генералов не отразилась на ходе дальнейших работ в этом направлении.
Мощь гения Петра была настолько велика, что он и без посторонней помощи мог достигнуть блестящих результатов в начатом им деле, к тому же в минуту необходимости он умел находить себе сотрудников; из числа последних в период преобразовательной деятельности Царя особенно выделяются: Александр Данилович Меншиков и Борис Петрович Шереметев…
Шереметев и Меншиков были весьма даровитыми людьми, являясь крупными самородными талантами, но, к сожалению, оба они не владели образованием и не имели научной подготовки. Вследствие этого, по выражению профессора А.З.Мышлаевского, возвышаясь до замечательно вдумчивого определения положения данной минуты, они способны были вслед за тем впадать в крупнейшие погрешности. Это было, впрочем, естественным последствием положения общекультурных условий русского общества того времени, и в этом еще раз сказывается влияние общих условий жизни государства на состояние военного дела, военного искусства…
31-го июля 1711 года был издан указ об образовании в Москве Комиссариата, на который возложено снабжение войск денежным и вещевым довольствием и ручным оружием, а также комплектование и ремонтирование армии. Вскоре сфера деятельности Комиссариата была еще более расширена подчинением ему органов провиантского и фуражного довольствия. Во главе Комиссариата был поставлен генерал-пленипотенциар-криго-комиссар князь Яков Федорович Долгоруков, имевший уже в своем ведении военную канцелярию и подчиненный только Государю. Вскоре после образования в Москве Комиссариата в С.-Петербурге была учреждена Артиллерийская канцелярия (1724 год), к которой перешла большая часть функций приказа артиллерии, находившегося в Москве и переименованного сначала в Московскую артиллерийскую Канцелярию, а затем — в артиллерийскую контору, подчиненную Артиллерийской канцелярии (в С.-Петербурге). Таким образом, все центральное военное управление России к 1714 году сосредоточилось уже в трех учреждениях: Военной канцелярии, Комиссариате и Артиллерийской канцелярии.
Эти три учреждения ведали всеми военными вопросами, благодаря чему было до некоторой степени достигнуто сосредоточение военных дел в небольшом числе органов, но не было достигнуто единство управления этими делами, потому что над Комиссариатом, а также Военною и Артиллерийскою канцеляриями не было учреждения, которое объединяло бы их деятельность. Сенат же, которому принадлежала законодательная власть, был общим государственным учреждением, а не специально военным. Кроме того, необходимо добавить, что произвол, бывший недостатком приказной формы правления, еще устранен не был. Для борьбы с ним Великий Преобразователь решил ввести в стране коллегиальную форму правления, которую он признавал за наиболее совершенную, заявляя в указе от 22-го декабря 1718 года, что «в приказах судьи делали, что хотели, в коллегиях президент без своих товарищей ничего учинить не может».
Формирование военной коллегии было повелено произвести в течение 1718 и 1719 годов, с тем, чтобы с 1-го января 1720 года коллегия уже начала действовать. До этого же времени приказано было управлять «старым манером». Первым президентом военной коллегии был Светлейший князь Александр Данилович Меншиков.
Военная коллегия была составлена из лиц, принадлежавших к генералитету армии; ей предписано «ведать армию и гарнизон и все воинские дела, которые были веданы в военном приказе и которые прилучатся во всем государстве».
Учреждением военной коллегии единство военного управления еще не вполне было достигнуто: Артиллерийская канцелярия находилась у нее лишь в косвенном подчинении, а Комиссариат оставался вполне независим. Причина столь ненормального порядка заключалась в том, что Коллегия находилась в Петербурге, а Комиссариат в Москве, откуда ему было легче руководить всеми заготовлениями и снабжениями.
Когда же в 1723 году практика указала на трудность контроля над действиями Комиссариата, Петр подчинил Комиссариат Военной коллегии.
Тем не менее, и это подчинение являлось недостаточным, так как все суммы, поступавшие в Комиссариат, а также и в Артиллерийскую канцелярию, находились в их бесконтрольном распоряжении. Отчетов о своей деятельности эти учреждения в Коллегию не представляли.
Далее, многочисленность дел, подлежавших ведению Комиссариата, весьма затрудняла его работу. Для облегчения последней в 1724 году решено было выделить провиантскую канцелярию из состава Комиссариата и подчинить ее Военной коллегии. Во главе провиантской канцелярии был поставлен генерал-провиантмейстер.
В общем, реформа Петра Великого в устройстве центрального военного управления хотя и не внесла в него полного единства, но, во-первых, упорядочила распределение дел между различными органами управления; во-вторых, установила контроль над ними, хотя и далеко не полный, и в-третьих, введением коллегиального порядка управления и учреждением должности прокурора при коллегии устранила в значительной степени царивший до того времени произвол. Но та же коллегиальная форма, уменьшив значение личности, затруднила творчество и задержала дальнейшее развитие начинаний Петра. Впрочем, не одна коллегиальная форма виновата в этом: люди, составлявшие коллегию, имели крайне скудную образовательную подготовку для успешного исполнения возложенных на них обязанностей…
В 1716 году был издан Устав Воинский, в котором точно определялись обязанности и права главнокомандующего, состав полевого штаба и обязанности его чинов.
Состав прочих штабов, кроме полковых, не определялся уставом, и каждый генерал и бригадир, по занимаемой им должности, имел некоторое число адъютантов.
Кроме того, при дивизии или отдельных самостоятельных отрядах находились чины квартирмейстерской службы.
Во главе действующей армии стоял генерал-фельдмаршал, который пользовался полной властью, полной мочью, но который должен был в своих действиях сообразоваться с данной ему Царем инструкцией и строго обязывался собирать военные советы.
Требование собирать военные советы было введено Петром Великим в устав, но это вовсе не показывает, что Царь желал поставить во главе армии военные советы: Петр видел в них средство для всестороннего обсуждения обстановки. Ненадежность иностранных полководцев, пререкания, происходившие постоянно между ними и старшими русскими начальниками, наконец, недостаточная оперативная подготовка тогдашнего начальствующего персонала нашей армии — заставили Петра установить советы непременным правилом…
Боевые качества всякой армии зависят, однако, не только от указанных выше условий, но и от духа армии, ее воспитания, на что громадное влияние оказывает внутренняя жизнь ее, во многом зависящая от способа расквартирования, господствующей системы наказаний, отношений начальников к подчиненным и в частности — отношений офицеров к нижним чинам. Способ квартирования, основанный на плакате 1724 г., как уже не раз упоминалось, был крайне неблагоприятен для развития настоящего воинского духа в армии, и только ежегодные лагерные сборы уменьшали в значительной мере зло, происходящее от плаката.
Военно-уголовные законы Петровской эпохи в конце концов вылились в так называемые Воинские артикулы, составлявшие особую часть Устава Воинского. Законы эти основывались на системе устрашения, причем наказания были двух родов: по суду и дисциплинарные.
В зависимости от характера того времени Воинские артикулы отличались чрезвычайной строгостью, доходившею иногда до жестокости, причем все они предусматривали лишь телесное наказание, весьма часто заключавшееся в смертной казни.
Напротив, дисциплинарные взыскания весьма редко предусматривали телесные наказания, причем главными основаниями системы дисциплинарных взысканий были: во-первыx, постепенность в наказаниях, во-вторых, резкое отличие во взысканиях за нарушение строевых обычаев и за важные воинские преступления, и в-третьих, отсутствие телесных наказаний за ошибки во время строевых учений. В общем, нужно признать, что система наказаний, господствовавшая в армии времен Петра, принимая во внимание жестокие нравы того времени, не могла дурно влиять на дух армии.
Что касается вопроса об отношениях начальников к своим подчиненным и в особенности к нижним чинам, то он находился в следующем виде.
Лично Петр всегда принимал самые предусмотрительные и тщательные меры для надлежащего содержания войск. Это проистекало из убеждения Царя, что воинская дисциплина возможна только при условии полного удовлетворения материальных потребностей военнослужащих. Поэтому он всеми силами заботился об устранении злоупотреблений на этой почве. Взяточничество, растраты, излишние поборы и вообще злоупотребления по содержанию войск при Петре судятся военным судом, который с 1710 г. носит название «кригс-рехта».
Петр запрещает употреблять кем-либо из начальников нижних чинов для своих надобностей.
Он заботится, чтобы положенное от казны доходило в исправности и вовремя к войскам и без всякого милосердия преследует злоупотребления. По установлениям Петра, офицеры на подчиненных нижних чинов должны были смотреть, как на своих детей; поэтому они обязаны были с отцовской попечительностью заботиться о нуждах солдата. Это требование было выражено Петром в указанном выше дополнительном «пункте» к Уставу Воинскому 1716 г. Здесь относительно этого было сказано буквально следующее: «Понеже офицеры есть солдатам, яко отцы детям, того ради надлежит им ровным образом отеческим содержать, и понеже дети перед отцами суть бессловны во всяком послушании, полагая надежду свою от отцов во всем, чего ради отцы недреманное попечение о их состоянии имеют, о их учении, пропитании и всяком снабжении, особливо же, дабы нужды и недостатка не терпели, тако и офицерам делать надлежит (а особливо наши офицеры должны суть, понеже не единой народ в свете так послушлив, яко российский) во пользе солдат делать, что в их мочи есть (а чего не имеют, доносить вышним) и не тяготить их лишними церемониями, караулами и прочим, а особливо во время кампаний»…
Несомненно, что заботы царя о нижних чинах, то обращение, к которому он обязывал офицеров по отношению подчиненных им нижних чинов, те права, которые были предоставлены нижним чинам по жалобам на своих начальников, не забивали личности нижнего чина, не заставляли его терять человеческий облик, предоставляли ему возможность развивать свою индивидуальность и сознательно относиться ко всему происходящему, но в то же время все это было обставлено такими рамками, что интересы дисциплины не могли страдать и основы устройства регулярной армии не нарушались…

Запись опубликована в рубрике Статьи с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий